Его рука опустилась к уху. Сначала он нежно погладил мочку, а затем коснулся шеи, чуть ее сжимая. В это время другая ладонь поглаживала его плечо и спустилась ниже по руке Ювона. Рука Гьюджина во сне не стеснялась в движениях и дерзко забралась глубже под футболку. Юноша посмотрел на друга над ним, который словно раздевал его взглядом, и сам протянул к нему в руки. Чон Ювон искренне удивился неожиданной в себе смелости.
Гьюджин всем телом прижался к нему. Его прекрасное лицо приблизилось, и его мягкие губы соединились с губами напротив. И его губы были такими теплыми и влажными… безумно мягкими и приятными.
«И как мне завтра смотреть ему в лицо?» — подумал про себя парень и сразу же открыл глаза.
Тяжелый и горячий воздух вырвался из его рта от волнения и осознания.
— Ох…
Губы, которых он касался во сне, были очень теплыми. Вдобавок к неприятной липкости кожи из-за боли и жара Ювон чувствовал, как под штанами у него становилось влажно. И все это из-за дурацкого сна! Терпеть было выше его сил, поэтому он широко раскрыл глаза, сделал глубокий вдох, и стянул с себя одеяло. Ему очень хотелось помыться, смыть с себя пот и чувство вины за свое возбуждение.
— Ювон, ты спишь?
Как только он собирался встать с постели, раздался тихий стук и дверь открылась. Парень мигом вернул одеяло на место, прикрывая ноги и свою нижнюю часть тела.
— Мама…
— Ты не спал уже? Я совсем поздно вернулась. Сохи сказала, что ты заболел… Почему ты мне не сказал? — грустно сказала женщина.
— Не все так плохо, да и ты была занята. Не хотел тебя волновать из-за пустяка.
— Ну что ты такое говоришь, сынок? — взволновалась женщина. — Если твой ребенок болеет, то любой родитель будет переживать. Я же твоя мама. Разве маме нельзя знать, что ее щеночек заболел?
— Хорошо, я понял. Теперь всегда буду тебя предупреждать.
— Обещай мне. Ты важнее любых съемок и дел.
Чон Ювон склонил свою голову, когда мама крепко его обняла. Сейчас он не мог думать ни о чем, кроме его грязного секрета, спрятанного под одеялом. Его сердце наполнилось тревогой и волнением.
— А папа где?
— Скоро придет. Он так спешил, когда узнал, что ты болен, что даже машину не припарковал.
И тут они услышали быстрые и тяжелые шаги за дверью. В комнату с озабоченным и крайне взволнованным лицом ворвался папа Ювона. Мужчина сразу же сел на кровать и обнял сына. Парень обнял обоих родителей в ответ, попутно пытаясь не обращать внимание на скользкое чувство в штанах.
На душе было тяжело. Его головная боль, головокружение, и радость от встречи с родителями, смущение и стыд смешались в огромный ком, который давил на него.
***
На утро температура полностью ушла. Увидев на градуснике удовлетворительное 36.7, Чон Ювон с облегчением начал готовиться к школе.
Сегодня родители не были на съемках, поэтому им удалось позавтракать вместе за общим столом. Омлет, приготовленный отцом, был как всегда изумительным. Однако скоро должны были начаться уроки, поэтому парень попрощался с родителями и вышел. Чувствуя себя лучше некуда, он в последний раз взглянул на дверь квартиры.
Лифт уже спускался с двенадцатого этажа. Взгляд Ювона сразу же упал на Хен Гьюджина, когда тот появился за открытыми дверями лифта. Только вот Гьюджин первым поймал чужой взгляд, что заставило юношу сразу же отвести глаза в сторону и быстро проскользнуть внутрь лифта.
— Куда смотришь?
Гьюджин подошел к другу и заинтересованно посмотрел на него. Тогда Ювон отошел еще чуть дальше. Гьюджин подошел вплотную к парню и прижал того к стене лифта, кладя ладонь на его лоб.
— Температура спала?
— Ага… Полностью.
— Вот и здорово. Так, где-то тридцать шесть и семь градусов.
— Ничего себе! Как ты отгадал?
— У меня рука-термометр. Я с детства так проверяю, вот и привык. Автоматически, так сказать. Бип – и тридцать шесть и семь. Значит, нормально.
Сердце Ювона снова расцвело, когда он увидел улыбку друга. С чувством легкой неловкости он улыбнулся в ответ и отодвинулся от парня, выходя из лифта.
— Я хотел сходит к тебе и проверить, но мама меня поймала. Сказала, что мне не нужно идти, только мешать тебе буду. Разве я мешаю тебе, когда ты спишь?
— Ну-у… Она права, — ответил Чон Ювон с улыбкой.
— Мда, жестко ты.
Лицо Гьюджина взаправду было печальным, поэтому юноша засмеялся и потряс того за руку.
— Да шучу я.
На это парень лишь молчал и надул щеки.
— Не злись… Честное слово, это просто шутка. Я знаю, как тебе нелегко пришлось вчера из-за меня.
— Ты о чем? Если бы это был я, то ты бы сделал то же самое. Мы же друзья.
— Ты больше не злишься?
— Я просто притворялся.
С холодным смешком Хен Гьюджин взял школьную сумку Ювона и перевесил ее через плечо. И потом, как по привычке, он взъерошил чужие опрятно уложенные волосы и похлопал по шее. От это действия пальцы на ногах Чон Ювона поджались.
— О, кстати, — продолжил Гьюджин, — я и вчера тебе снился?
В этот момент сердце парня будто остановилось. Он удивленно посмотрел на друга, не в силах скрыть свои эмоции на лице.
— Что?.. — спросил Ювон.
— Ты сказал, что я тебе снился несколько раз.
— Мне?
— Ну да. Ты вчера рассказал. То, что я каждый день появляюсь в твоих снах.
Юноша упорно старался вспомнить вчерашние события. И когда он успел всего наговорить Хен Гьюджину? Он никак не мог вспомнить. Самым ужасающим в этой ситуации было то, что он совершенно не мог припомнить, насколько много он ему рассказал, что конкретно и как.
— Я… я с-сказал тебе? Почему я не помню?
— Ты уже дремал. Тогда тебе казалось, что я тебе тоже снюсь.
Гьюджин ответил совершенно непринужденно, но Ювон был в панике. Даже если его друг и не в курсе, что он творит с ним в его снах, хозяин этих снов все помнил в деталях и весьма красочно.
— А… ч-что я говорил? Что ты мне просто снился?
— Да. Сказал, что каждый день меня видишь во снах.
— И?
— И все.
— Оу…
И теперь парень мог успокоиться. Он не сказал ничего лишнего. Отлично! Ведь если бы он рассказал Гьюджин о касаниях и всех тех запретных между ними вещах, он бы не говорил с ним таких обычным тоном.
— Наверно, это из-за жара. Знаешь, иногда, когда у людей температура, им тяжело различить реальность и сон. Вот как вчера и было…
— Возможно, — ответил Хен Гьюджин одобрительно. — Но почему ты так запереживал? Что здесь плохого? Я тоже тебя часто вижу во снах.
— И что ты видишь?
— Просто… — парень задумался на мгновение, — Мы ходим в разные места, ничего особенного. А, кстати, как-то раз мы проходили в пустыне всю ночь.
— Ох…
Чон Ювон прикусил свою губу, чувствуя вину. Ничего не случилось, но ему все равно нужно всегда быть начеку. Нет никакой уверенности в том, что такое не случится вновь, и даже если и случится, ему не хотелось снова видеть во сне те вещи, которые он не мог делать со своим другом. Ювону хотелось повернуть время вспять и вернутся в прошлое, когда между ними было только доверие и уверенность в друг друге. Ему хотелось видеть обычные сны, какие снятся и Гьюджину. И чтобы все вернуть на круги своя… Сначала ему нужно было вернуть свое влюбленное сердце в старое состояние. Ему нельзя возбужденно радоваться и нервничать от одного вида лучшего друга. И ему нельзя чувствовать, как бешено стучит его сердце, когда их плечи соприкасаются, или сходить с ума от чувств, когда друг покупает ему чай. Ювону хотелось вернутся в то время, когда они были близкими и открытыми к друг другу друзьями.
Вено, ему нужно со всем разобраться. Пока его влюбленность только зародилась, ее еще можно выдернуть с корнем. Еще не поздно. В восемнадцать лет такие чувства гибкие, они поддаются влиянию.
— Ты опять витаешь в облаках, Ювон, — ответил Гьюджин.
— Да нет же… Просто думаю.
— И о чем таком думаешь? Обо мне?
Придвинувшись ближе к задумчивому другу, Гьюджин посмотрел в его глаза с ухмылкой. И снова его трепещущее сердце кольнуло, будто насмехаясь в ответ на глупое решение его владельца избавиться от чувств.
***
Все пошло к чертям. Полетело все полным крахов. Или иначе — твердая решимость Чон Ювона избавиться от чувства провалилась. Внутренний трепет, мурашки по коже и дрожь при каждом соприкосновении их рук невозможно было удержать.
То же самое касалось и снов. Чем больше он задумывался об этом, тем ярче и сильнее становилась их близость во сне. Прижиматься к друг другу всем телом, ощущать жар друг друга, и целоваться страстно ночь напролет стало обычным делом в его снах. Если в первый их поцелуй Гьюджин был инициатором, то теперь Ювон тоже открыто жаждал поцеловать его. И, если честно, это было до дрожи приятно.
Он просыпался утром со странным чувством щекотки глубоко внутри и всегда влажный, дни, наполненные самобичевания и стыда, следовали один за другим. Так дни превращались в недели, Ювон тайно плакал, стирая следы своих снов с нижнего белья в ванной. Это был тупик. Конечная, приехали. Самоудовлетворение со знакомым именем на губах и лицом в голове приносили боль и наслаждение одновременно.
Чон Ювон не мог посвятить себя учебе, ничто больше не казалось ему приятным на вкус, из-за чего он даже немного похудел. Родители были обеспокоены состояние сына, Хен Гьюджин тоже начал переживать. Каждый раз, когда он спрашивал Ювона, что случилось, что у него болит, чувство вины становилось слишком сильным.
Ювон понимал, что ему нужно решить здесь и сейчас.
http://bllate.org/book/13023/1147993
