Е Шэн замер: он отчётливо помнил, что выбросил иглу и вернул её Сяофан.
Он не мог ошибаться.
Под тусклым светом подсобки дома с привидениями тонкая серебряная игла излучала холодный свет; Е Шэн коснулся её пальцами, неосознанно поджав губы.
Это неправильно.
На ней не было ни ауры крови, ни враждебности, присущей предмету, который круглый год зашивал трупы.
Она была чистой и простой, как обычная игла для вышивания.
Е Шэн вдруг вспомнил слова офицера Бюро по расследованию сверхъестественных дел.
Офицер Чэн сказала, что к Сяофан будет особое отношение, если она никому не причиняла вреда, и что для такого призрака, умершего из-за обиды, лучше всего «вылечиться», а именно избавиться от всех обид и ненависти, обрести рассудок и выбрать: умереть или погрузиться в глубокий сон.
Тогда, тридцать пять лет назад, ранней весной, она отправилась в Хуайчэн на поиски мужа и села в поезд, десятилетиями курсировавший по одному маршруту, и в итоге этот вокзал стал для неё местом успокоения.
Е Шэн тронул кончик иглы, закрыл глаза и позволил чертогам памяти в своём мозгу перематывать и переигрывать, и наконец поймал кадр, который упустил — он держал мобильный телефон возле живота и прошёл мимо Сяофан, когда выходил вслед за старшим офицером Чэн.
Рядом с Сяофан стоял человек из Бюро по борьбе с сверхъестественными делами, опустив руки на её голову и, похоже, проводя исцеление, а Сяофан в это время ошарашенно смотрела на него.
Значит, она сама отдала ему иглу?
Почему?
А управляющий Ли видел эту иглу, когда чистил его одежду?
Е Шэн напряжённо нахмурился.
Теперь эта игла, потеряв цвет крови, утратила и всю свою злую сущность, и по ней совершенно невозможно было понять, что она побывала в руках призрака ранга С.
Она была для него как сувенир, оставленный поездом.
— Старший, уже почти пять часов, можешь уйти с работы первым, — из-за двери донёсся тёплый и дружелюбный голос Хуан Цици: — Не переутомляйся, иди лучше поешь!
Е Шэн отвёл глаза и хотел было уйти, но привычка заставила его ещё раз взглянуть на сломанную тряпичную куклу.
Кукла изображала маленькую девочку с серыми пуговицами вместо глаз, одетую в жёлтое платье с грязными следами, как будто на неё несколько раз наступили после того, как она упала на землю.
Вата, торчащая из её плеча, была слишком заметна.
Е Шэн молча смотрел на неё.
В этот момент работник, ремонтирующий лампу, снова позвонил ему:
— Эй, студент, у меня ещё есть десять минут, прежде чем я доберусь до входа в ваш университет, не забудь открыть мне дверь!
Е Шэн:
— Хорошо, спасибо, я сейчас вернусь.
Он положил трубку.
В итоге Е Шэн проиграл своему ОКР. Он взял иголку, обрезал нитку, действуя быстро, вдел нитку в иголку, поднял куклу и, так как время поджимало, зашил ей руку в два-три движения.
Закончив, Е Шэн попрощался с Хуан Цици, а затем торопливо зашагал обратно в университет Хуайань.
Когда он вернулся, у входа в общежитие уже стоял бодрый старик. Рабочий быстро поменял ему лампочки, взяв за это пятьдесят юаней. Он проводил старика и вернулся в комнату общежития, впервые в жизни так сильно ощутив гнёт бедности.
Хорошо, что Ся Вэньши — хороший начальник, и зарплата выплачивается ежедневно, стоит ему только попросить.
В рабочей группе Хуан Цици не скрывала своего восхищения Е Шэном.
[Хуан Цици: Босс, студент Е Шэн действительно трудолюбив, я только что ходила проверить, весь наш дом с привидениями как новый, настолько чистый, что в углу нет ни одной пряди волос! Сломанные радио и вентилятор в подсобке тоже починил Е Шэн, он даже убрал разлитую искусственную кровь и зашил сломанных ранее кукол. Удивительно. Есть ли что-то, что ты не умеешь делать? *глаза-звёздочки* *глаза-звёздочки*]
[Ся Вэньши: Я же говорил, что нашёл сокровище.]
[Ся Вэньши: *Зарплата для усердного сяо Е*]
Пока они общались в беседе, Е Шэн читал книгу. Согласно своим планам, он хотел сдать государственный экзамен, чтобы вернуться в Иньшань, и для этого должен был выбрать специальность по литературе и истории, например, право, философию, китайский язык и литературу или что-то в этом роде. К сожалению, когда он был в Иньшане, некому было дать ему совет.
В то время старик ещё был там, поэтому всеми деньгами распоряжался он, даже не подумав подарить ему компьютер — и беззастенчиво заявил, что, когда тот закончит школу, Е Шэн будет ему благодарен.
Потому что компьютер — это самое больше зло.
...Е Шэн действительно облажался.
За семнадцать лет в Иньшане у него не было собственного компьютера, а телефон достался от старика.
Он должен освоить компьютер!
По распространённому выражению, которое используют все газеты, ему остается стиснуть зубы и тяжким трудом добиться своего. Поэтому цель Е Шэна на лето очень проста: заработав денег, купить себе компьютер.
Е Шэн кликнул на свою зарплату и обнаружил, что она составляет пять сотен, замер и напечатал ответ.
[Е Шэн: Старший, я сделал только то, что должен был сделать, не нужно давать больше.]
Ся Вэньши такой бедный, что у него остались только брюки, и он всё равно отправил ему большой конверт, очень смело.
[Ся Вэньши: Всё в порядке, как босс, я даю нашему новичку красный конверт. Сяо Е хорошо поработал, я вернусь послезавтра.]
Хуан Цици так и сыплет комплиментами до сих пор.
[Хуан Цици: Благодаря Е Шэну я вылечила своё высокое давление, вызванное моим глупым бывшим парнем и лучшей подругой с мозгами набекрень.]
[Хуан Цици: Брат, неужели в этом мире есть что-то, чего ты не можешь сделать?]
Прежде чем Е Шэн успел ответить, Ся Вэньши уже успел дёшево пошутить.
[Ся Вэньши: Я знаю, что студент Е Шэн не может рожать детей *смеётся* *смеётся*]
Хуан Цици, похоже, тоже сочла шутку забавной и опубликовала серию «хахахаха».
Было очевидно, что её настроение действительно немного изменилось в лучшую сторону.
Тем временем эти двое снова начали сплетничать.
[Ся Вэньши: Теперь это уже бывший парень?]
[Хуан Цици: Ну, в глубине души так и есть, но я ещё не сказала ему, я должна вытащить этого мерзавца ещё раз прогуляться по Озеру влюблённых и напугать его до смерти!]
Хуан Цици в конце концов всё же не верила в правдивость слухов об убийственном призраке, живущем на мосте через озеро.
[Хуан Цици: Я купила радио с дистанционным управлением, на котором записала его имя, когда придёт время, я спрячусь на мосту ночью и буду проигрывать его имя, пока он не умрёт.]
[Ся Вэньши: *круто* *круто* *круто*]
Е Шэн дёрнул уголком рта и закрыл телефон, не собираясь больше контактировать с ними.
Он не был человеком, которого можно смягчить чужой добротой; как он и сказал Нин Вэйчэню в вагоне, возможно, он тоже психически болен. Его жизнь и будущее шли по прямой линии. Хуайчэн был лишь местом временной остановки на четыре года, и, уезжая, он оставит всё позади. Даже если коллектив был хорошим, глаза Е Шэна оставались холодными.
Сейчас в глазах Е Шэна эти два человека были такими: один — начальник, раздающий деньги, другой — коллега по работе на полставки.
Об их увлечениях, занятиях, душевных переживаниях и интересных фактах из их жизней он не хотел заботиться, да и лень было.
Боясь, что денег от двухмесячной подработки не хватит, Е Шэн планировал поискать работу репетитором онлайн. Он решил заняться своей жизнью.
***
Всё изменилось в один прекрасный день, когда он возвращался вечером с работы: перед университетом появилась вульгарная красная спортивная машина, и, опираясь на переднюю дверь, стоял молодой человек — именинник, которого он встретил в тот день, когда отправился на поиски Се Вэньци. Недовольное худое и длинное лицо, тощая и горбящаяся фигура в цветастой рубашке.
Рядом с Ван Гаояном стоял толстяк.
Толстяк вовсю уминал мороженое и, заметив подошедшего Е Шэна, резко ткнул Ван Гаояна локтем:
— Идёт, идёт, он идёт!
Ван Гаоян сразу же заволновался, закашлялся и встал прямо, его глаза с нескрываемым желанием смотрели на Е Шэна.
Е Шэн: «...»
Он посмотрел на этих двух людей, словно увидел призрака, звякнул ключами в руке и направился прямо к общежитию.
— Подожди, подожди, Е Шэн, тебя ведь зовут Е Шэн!
Ван Гаоян не мог смотреть на то, как добыча ускользает у него из рук. Он быстро зашагал вслед за Е Шэном, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча. В результате Е Шэн даже не повернул головы, а в тот момент, когда Ван Гаоян приблизился, быстрым ударом сбоку вывернул ему руку.
Раздался щелчок.
Ван Гаоян отчётливо услышал звук вывихнутой из сустава кости.
Ван Гаоян: «...»
Толстяк: «...»
Толстяк чуть не подавился мороженым. Теперь он был уверен, что тот парень, Лю Дао, не ошибся, этот человек и правда настоящий преступник.
Ван Гаоян был шокирован:
— Е Шэн, что ты делаешь?!
Е Шэн нахмурил брови:
— Я тебя не знаю.
Ван Гаоян хотел рассердиться, но Е Шэн был человеком, будущее которого было связано с семьёй Цинь, он не мог прийти в ярость, он мог только сдержать свой гнев и улыбнуться:
— Раз мы не знаем друг друга, давай представимся. Меня зовут Ван Гаоян, я друг Вэньци, а ты в будущем станешь его братом, так что мы тоже станем друзьями.
Рука Е Шэна, позвякивающая ключами, остановилась, он посмотрел на Ван Гаояна как на дурака:
— Ты — друг Се Вэньци, так что мы определённо враги.
Ван Гаоян: «...»
Толстяк: «...»
Е Шэн пошёл в сторону общежития, оставив после себя фразу, выражающую крайнее безразличие:
— Если не хочешь лишиться второй руки, не беспокой меня больше.
Грудь Ван Гаояна тяжело вздымалась и опускалась; он проводил взглядом удаляющуюся фигуру юноши, дождался, когда спина Е Шэна исчезнет, и только после этого сорванным голосом выругался, повернувшись к Толстяку:
— Что за чёрт! Ублюдок, родившийся от малолетки, мать твою, дай ему в морду, сделай это за меня!
Толстяк уронил палочку с мороженым, шагнул вперёд и ухватился за плечо своего приятеля:
— Не советую тебе с ним связываться. Этот парень выглядит действительно жёстким, у него крепкие яйца.
Маленькие глазки Ван Гаояна наполнились гневом, и он с усмешкой сказал:
— Толстяк, ты ведь не развлекался со студентами колледжа, верно? Такая твёрдая кость становится приятной, только если её ломать и грызть, — полагаясь на свой статус, он, можно сказать, был одним из главных в Хуайчэне на протяжении многих лет. Жадно и похотливо глядя в сторону общежития, он сказал: — Человек без отца и без матери, который приехал в Хуайчэн, чтобы поступить в университет. Разрушим его рабочее место и заставим его остаться без гроша в кармане, посмотрим, не придёт ли он подлизываться и не будет ли умолять меня.
Толстяк насторожился:
— И что ты собираешься делать?
Ван Гаоян:
— Завтра узнаю, где он работает.
http://bllate.org/book/13016/1147085
