Он действительно добрый человек.
Когда-то во время чтения Е Шэн наткнулся на фразу: «Мир целует меня болью, а я отвечаю песней». В детстве он не мог и не хотел её понимать.
В раннем детстве у Е Шэна было эмоциональное расстройство*, и над ним всегда и везде издевались. Хотя внешне он выглядел равнодушным и глупым, внутри него было бесчисленное множество бунтарских и раздражительных наклонностей, рвущихся в мир.
П.п.: Эмоциональное расстройство личности — это состояние, которое характеризуется импульсивностью действий, сниженным самоконтролем, неуравновешенностью в словах и поступках. Входят все виды депрессивного состояния, мании, психозы, аффективная лабильность, повышенная тревожность, дисфория.
Но все эти опасные шипы один за другим выдёргивала его бабушка.
Позже он начал отпускать этот мир, прощая предательство Хуан Июэ и забывая о пережитых трудностях. Он постоянно напоминал себе, что не должен по умолчанию приписывать другим людям злый умысел.
Семнадцать долгих и смертельно опасных лет в Иньяне в каком-то смысле тоже исцелили его.
В уборной послышались звуки рыданий.
Для швеи, работающей с трупами, то, к чему она стремится с рождения до смерти, возможно, является именно целостность. Когда Сяо Фан услышала слова Е Шэна о неполноте, она подумала о потерянном ребёнке, и слёзы цвета крови хлынули неудержимым потоком.
Её лицо распухло и покрылось кровавыми дорожками, а выражение плача выглядело жутким и устрашающим. Однако, как только она прикрыла живот и плечи, её глаза наполнились растерянностью и печалью.
Е Шэн взглянул на время: 23:54.
Перед уходом старик оставил два талисмана: жёлтый и красный.
Красный талисман был последним спасательным кругом.
Жёлтый талисман он уже использовал, чтобы справиться с трупным монстром, а теперь ему нужен был красный талисман, чтобы справиться с девочкой-зародышем. Это был всего лишь не полный монстр ранга А, и красный талисман, вероятно, сможет задержать её на некоторое время.
Е Шэна не волновали такие вещи, он был беззаботен. Если повезёт, то он сможет выжить и без талисманов, а если не повезёт, то чем ему помогут два талисмана?
По приезде в Хуайчэн он просто хотел вырваться из прошлого и начать обычную жизнь в университете.
Старик был загадочным и странным человеком, внезапно появившимся в жизни Е Шэна через месяц после смерти бабушки.
Пожалуй, самым глубоким впечатлением, которое осталось у Е Шэна от него, была его одержимость деньгами.
Стремление старика к деньгам, казалось, было выгравировано в его душе — мелкой, вульгарной, жадной и хитрой. Несмотря на всё это, он хорошо относился к Е Шэну.
Мошенник, который не видел призраков, не верил в сверхъестественные силы и мог ошеломить своими способностями, всегда умудрялся добыть для него кучу разных невероятных вещей.
Он был загадочным, когда пришёл, и всё ещё оставался загадочным, когда ушёл.
23:57.
Поезд проезжал мимо горного городка, и россыпь огней напоминала падающие звёзды.
Сяо Фан уже успела успокоиться, время близилось к полночи.
Е Шэн отвлёкся от своих воспоминаний и вложил глазное яблоко обратно в руку Сяо Фан.
— Перестань плакать, — сказал Е Шэн. — Я помогу тебе снова стать целой.
По идее, в этот момент Е Шэн должен был улыбнуться и добавить немного тепла, но он не мог заставить себя. Он молчал с плотно сжатыми губами.
Стройная фигура молодого человека выделялась на фоне яркого света, его тень удлинилась.
У Е Шэна были хорошие черты лица — глубокие миндалевидные глаза, бледно-красные губы — изысканные и нежные, но всё его существо омрачалось слишком резким и холодным характером, отчего он казался крайне замкнутым.
В данный момент он искренне восхищался Нин Вэйчэнем.
Нин Вэйчэнь был его полной противоположностью.
Он с лёгкостью демонстрировал улыбку, которую невозможно было подделать. Его глаза персикового цветения были такими нежными, что, когда он смотрел на кого-то, казалось, будто этот человек был единственным в мире.
Хотя Е Шэн находил этот взгляд отвратительным и пошлым, он вынужден был признать, что в нём было определённое очарование, благодаря которому Нин Вэйчэнь казался сияющим и загадочным.
За три дня он успел познакомиться со многими сторонами личности Нин Вэйчэня. Состоятельный молодой человек был далеко не так прост и безобиден, каким хотел казаться.
Тёплый и внимательный, кокетливый и милый, беспомощный и сдержанный, молча печалящийся — его эмоции прекрасно прослеживались, но ни одна из них не была настоящей.
Настоящий Нин Вэйчэнь мог раскрыться во время случайного разговора в тот вечер.
Легкомысленный, опасный и необузданный.
***
Этому сорок четвёртому купе действительно не повезло — ни одного нормального человека.
Е Шэн бесчисленное количество раз пожалел о том, что сел в этот поезд.
— Когда я заключу сделку с девушкой-зародышем, я заставлю её выйти из зеркала. Я смогу временно контролировать её, а ты воспользуешься возможностью и зашьёшь её в свой живот.
Е Шэн достал красный талисман. Он не обратил на него особого внимания, когда старик отдал его, но теперь заметил слабый золотой кружочек в правом верхнем углу талисмана. Похоже, там была наскоро сделанная подпись: «Миссионер»*.
П.п.: Лицо, посылаемое религиозной организацией, церковью для пропаганды своей религии и обращения иноверных в свою веру.
Миссионер? Какое странное название.
Когда старик вручил ему талисман, он, казалось, не хотел его отдавать, постоянно подчёркивая, насколько ценен красный талисман, и призывая беречь его.
Использовать его силу для спасения жизней всех, кто находился в этом поезде, можно было счесть вполне оправданным.
— Пока спрячься, — сказал Е Шэн, опустив голову к Сяо Фан.
На лице Сяо Фан всё ещё оставались следы крови, а пальцы нервно перебирали одежду, пока она легонько кивала Е Шэну. Она достала из кармана рубашки серебряную иглу для вышивания и пучок чёрных ниток. Увидев это, Е Шэн повернулся и выключил свет в уборной.
00:00.
Всё вокруг погрузилось во тьму.
Е Шэн стоял перед зеркалом в туалете.
В зеркале отражалось его собственное лицо, каждая черта которого, от бровей до губ, была ему хорошо знакома.
Шея Е Шэна была светлой, и под холодным и тусклым светом кожа его казалась похожей на снег, налипший на его одежду.
Чёрная футболка подчёркивала его ключицы, стройных плеч чуть касались несколько прядей чёрных волос, которые скрывали его чёткий и красивый профиль, излучавший юность и прямоту семнадцатилетнего человека.
Е Шэн встретился взглядом со своим отражением в зеркале.
Хрустальные зрачки излучали неживой холодный свет.
Вскоре он увидел на зеркале два маленьких кроваво-красных отпечатка ладоней, похожих на следы животного. На этот раз девочка-зародыш казалась особенно нетерпеливой. Как геккон, она прижалась к зеркалу, её тело покраснело и сморщилось, а швы на животе скрутились, как у сороконожки.
— Дай мне это! Отдай его мне сейчас же!
Девочка-зародыш, казалось, чувствовала присутствие своей «сестры», её глаза наполнились гневом и ненавистью, готовые вот-вот превратиться в чёрный поток.
Е Шэн сказал:
— Выйди из зеркала, и я отдам его тебе.
Тон девушки-зародыша был резким:
— Отдай его мне!
Е Шэн холодно ответил:
— Выходи.
Раздался треск.
Девочка-зародыш издала странный и пронзительный звук внутри зеркала. В конце концов она с негодованием посмотрела на Е Шэна. Казалось, она была уверена, что этот муравей ничего не сможет с ней сделать, поэтому медленно выползла наружу. Её пуповина не была отрезана, она волочилась по земле и сочилась чёрной кровью.
Девушка-зародыш открыла рот, обнажив три ряда крошечных, плотно расположенных зубов, и с жадностью и голодом проговорила:
— Отдай мне мою сестру скорее!
Е Шэн достал из кармана мёртвого младенца размером в четверть ладони.
Девушка-зародыш внезапно вскрикнула и жадно бросилась вперёд.
Почувствовав её нетерпение, Е Шэн быстро достал красный талисман, измазал его своей кровью и быстро наклеил на тело девушки-зародыша.
Девочка-зародыш замерла, а затем как-то странно ухмыльнулась:
— Думаешь, я такая же, как те глупцы? Думаешь, сможешь справиться со мной с помощью этого?
Она протянула руку, собираясь разорвать талисман на части.
Красный талисман начал гореть с краёв, но девочка не обращала внимания на пламя, её глаза были полны презрения.
Она сорвала красный талисман с лица и одарила Е Шэна злобной улыбкой:
— Ты мёртв!
Е Шэн молчал.
Пламя продолжало разгораться и наконец достигло слова «Миссионер» на талисмане. Как только оно загорелось, весь туалет озарился ярким зелёным светом.
Улыбка девушки-зародыша застыла и исказилась в свете огня, почти касающегося её лица.
Бум.
В озарившем купе зелёном свете Е Шэн почувствовал запах храма.
В аромате сандалового дыма чувствовались насыщенные цветочные запахи, смесь лотоса, водяной лилии, кувшинки и орхидеи, создающие освежающую и приятную атмосферу. Очевидно, это были цветы, используемые в религиозных целях, чистые и непорочные, но Е Шэн инстинктивно чувствовал, что что-то не так. Они были слишком ароматными, со странным обманчивым запахом. Даже слово «Миссионер» в мерцающем пламени несли в себе безумную и извращённую силу.
Девушка-зародыш была подавлена этой силой. Она свернулась в клубок на зелёном свету, не в силах пошевелиться, и закипала от гнева.
Однако Е Шэн заметил, что аромат постепенно угасает, а значит, долго девушка-зародыш не продержится.
Е Шэн повернул голову:
— Сяо Фан.
Сяо Фан уже со слезами на глазах разрывала свой живот, глядя на пустое пространство и думая о потерянном ребёнке и своей собственной ущербности. Слёзы неудержимо текли от горя, и она едва могла удержать иглу для вышивания.
Услышав, что Е Шэн зовёт её, Сяо Фан подошла. Она посмотрела на девушку-зародыш, пойманную в ловушку зелёного света, открыла рот, и в её невинных и печальных глазах появилась сладкая привязанность.
Ребёнок. Она потеряла одного ребёнка, а небеса подарили ей другого.
Она зашьёт его обратно в свою утробу.
Тогда она станет полноценной.
http://bllate.org/book/13016/1147068
