— Вы говорили, что это эффектное приземление с лошади! Уверяли, что это серьёзная тренировка!
Барон Баумкухен, громко хохоча, ловко увернулся.
— Я не ожидал, что тебя так легко провести!
Деревянный меч, которым размахивал Алекс, даже не задевал барона.
— Если ты в доспехах спрыгнешь с лошади таким образом, разве ты не свернёшь себе шею? Если хочешь стать рыцарем, научись сначала думать! Полезный урок, как считаешь?
— Какой ещё урок! Вы обманщик!
— Ха-ха-ха!
Невероятный нахал! Барон Баумкухен, проворно уворачиваясь от Алекса, внезапно схватил его под мышки и поднял в воздух.
Алекс беспомощно замахал ногами.
— Опустите меня!
— Не стану. А то ведь ты тут же ударишь меня, верно?
Улыбка Барона растянулась до ушей. Он явно безумно дорожил Алексом.
Они смотрелись удивительно гармонично. Скорее как братья, а не как отец и сын. Братья с большой разницей в возрасте. Хотя, возможно, Алекс и превосходил его в зрелости.
Именно в этот момент в поле моего зрения мелькнули сверкающие золотые волосы. Вдали стоял паж со столь знакомым оттенком волос и пристально смотрел в нашу сторону.
Каждый раз, замечая слугу, наблюдающего за мной издалека, я невольно напрягался.
Прищурившись, я попытался разглядеть его лицо. Не из свиты ли он королевы?
Паж не отводил взгляда, полного немого укора.
Что-то в нём показалось знакомым.
— Эдвард?
Золотоволосый слуга замер, прежде чем медленно повернулся.
Кукольные черты лица, бросающиеся в глаза с первого взгляда. Да, это определённо был он. Поджав губы, он бросил на меня ещё один колкий взгляд, после чего резко развернулся и зашагал прочь.
Что?..
После моего ухода за ним во время болезни между нами воцарилось перемирие. Даже сегодня на занятиях Эдвард удостоил меня лёгкой улыбки.
Что теперь-то случилось?
— Эдвард!
Тот остановился. Казалось, он едва сдержал порыв обернуться, прежде чем тихо произнёс:
— Ты говорил, что между вами ничего нет.
— Что?
— Лжец.
Это не было сказано тем задорным тоном, каким Алекс назвал барона «обманщиком». Нет, Эдвард выдохнул это слово с холодной обвинительной интонацией, прежде чем окончательно развернуться и уйти.
— Ваше высочество? — барон Баумкухен окликнул меня с тренировочного поля.
У меня сложилось такое ощущение, будто мне отвесили пощёчину.
Барон по-прежнему держал Алекса под мышкой, как свёрток. Тот, с растрёпанными волосами, сердито посматривал на своего мучителя.
Это зрелище выглядело на удивление душевным. А я стоял рядом, чувствуя себя виноватым без всякой на то причины.
Разве это выглядело как «что-то между нами»?
Неужели ты ревнуешь не только к девушкам, но и к братьям?
Когда я играл в игру, в этом прослеживалась хоть какая-то логика. Ведь там главным действующим лицом была героиня.
«А, значит, он просто очень ревнивый персонаж, — думал я тогда. — Это же игра, там всё утрировано. Радуйся, что ты всего лишь 2D-персонаж! В реальности такое поведение сочли бы психопатией».
Однако, столкнувшись с этим лицом к лицу, я мог только растерянно моргать.
С того дня, как Эдвард впервые увидел Алекса, тот посетил дворец всего два раза, включая сегодняшний урок. В прошлый раз он быстро удалился, а сегодня задержался немного дольше.
Это он сам выбрал неудачный момент!
И вообще, что он делает, разгуливая по королевскому дворцу в такое время и в таком виде? Неужели он думает, что в подобном наряде его не узнают?
— Что-то случилось, ваше высочество?
Барон Баумкухен наконец отпустил Алекса и приблизился ко мне. Я стоял ошеломлённый, не зная, что и сказать.
— Вы разве не видели? Только что?
— Пажа? Это был слуга её величества королевы?
— Нет. Слуги королевы выглядят иначе.
Меня начало это раздражать. Милорд, у вас что, проблемы со зрением?
Но тут же возник другой вопрос. Лицо Эдварда невозможно было спутать с кем-то другим.
— Барон Баумкухен, вы ведь знаете, как выглядит принц Эдвард?
— Да, я имел честь видеть его прежде. Выглядит точь-в точь как его величество король, — ответил барон с бесстрастной прямотой.
Но как же тогда он не узнал Эдварда сейчас?
— Алекс, а ты видел того пажа?
— Да. А что с ним? — он ответил так естественно, будто ожидал следующих вопросов. Если бы он узнал Эдварда, то вряд ли сохранил бы такую невозмутимость.
Значит, выходит, что стоит Эдварду надеть одежду слуги, и его никто не узнает? Даже с таким лицом?
Поистине удивительная условность.
Неужели создатели игры сделали всё настолько упрощённо?
На следующих занятиях Эдвард избегал моего взгляда. Он сидел, бесцельно растрачивая время, а затем покинул урок, словно человек, лишённый души.
От него так и веяло нежеланием общаться. «Почему ты вчера так поступил?» — хотел я спросить его, но так и не решился заговорить.
В итоге я остался сидеть в пустом классе после окончания уроков.
— Вы не идёте? — Грей, прижимая к груди стопку книг, вопросительно посмотрел на меня. В этом мире учёные мужи, похоже, следовали неписаному правилу — носить книги не в сумках, а в руках.
Может, это придаёт им более учёный вид? Грей тоже никогда не пользовался сумкой.
— Тебе не кажется, что Эдвард сегодня вёл себя странно?
— Разве принц Эдвард не всегда такой?
В его словах была доля правды. И всё же, почему тогда у меня осталось это неприятное ощущение?
Грей окинул меня оценивающим взглядом.
— Ваше высочество, вы, кажется, подросли?
— Не знаю.
Лодыжки действительно слегка ныли. Возможно, Джеффри вступил в период активного роста.
— Мне кажется, теперь ваш взгляд находится выше моего.
— Разве я был ниже тебя?
Вопрос был задан совершенно искренне, однако выражение лица Грея вдруг исказилось, словно его что-то смутило:
— По-моему, мы были примерно одного роста. Хотя, если подумать, вашему высочеству скоро исполнится двенадцать лет…
День рождения Джеффри и вправду приближался.
Как же отмечают дни рождения в этом мире? Вряд ли королева позволит пройти незамеченным такому событию, как день рождения принца.
Неужели устроят празднество? Будет ли кто-то приглашён? Воспоминание о благотворительном мероприятии, куда я сопровождал королеву, нахлынуло на меня, оставив ощущение лёгкого оцепенения.
— Если я приглашу тебя на празднование своего дня рождения, ты придёшь?
Даже если никто больше не появится, хотя бы Грей составит мне компанию.
Я задал вопрос с улыбкой, и он, не раздумывая, тут же ответил:
— Для меня это будет честью.
Я ожидал, что он удивится и спросит: «А почему я?», поэтому лишь растерянно пробормотал:
— Хорошо, тогда я пришлю тебе приглашение.
Чуть позже на меня нахлынуло чувство неловкости. Джеффри родился на четыре месяца позже Эдварда.
Тогда когда же день рождения Эдварда? Если до дня рождения Джеффри оставалось около трёх месяцев, значит, его уже отпраздновали... или он прошёл совсем недавно.
— Грей, а когда день рождения у Эдварда?
— В прошлом месяце? — он ответил так, словно удивился моему вопросу.
То есть он был месяц назад?!
Разве я дарил ему что-нибудь? Конечно же, нет.
День рождения Эдварда канул в безвестность. Никаких торжеств. Да даже если бы они и были, то Джеффри вряд ли оказался бы среди приглашённых.
Тем более, что в прошлом месяце произошёл тот злополучный инцидент — падение Джеффри с лошади.
Нехорошее предчувствие сдавило мне грудь.
— Эдвард в тот момент находился под домашним арестом?
Грэй ненадолго задумался:
— Кажется, да.
Дело плохо.
***
Когда занятия у герцога Пая подошли к концу, Эдвард, не удостоив Джеффри и взглядом, покинул класс. Но спину будто стягивала невидимая нить, связывающая его с тем, кто остался позади.
О чём сейчас думает Джеффри?
Хотя, если быть честным, его больше занимал вопрос — о чём думает он сам?
Пожалуй, лучше этого не знать.
Мысли посторонних людей не имели значения. Если только они не угрожали жизни Эдварда.
В этом мире существовали лишь те мысли, которые Эдварду следовало знать. Всё остальное было второстепенным.
Из дальнего конца коридора приближалась процессия. Эдвард сразу заметил идущую впереди прекрасную женщину. Грациозную даму с печальными, словно у лани, глазами. Королева, заметив Эдварда, позволила себе мягкую улыбку:
— Боже мой, Эдвард. Какая неожиданная встреча.
Королева никогда не удостаивала Эдварда титула «принц». В отличие от собственного сына, которого она неизменно называла «мой принц Джеффри».
Для королевы Эдвард никогда не был принцем.
«Мой принц Джеффри».
Она произносила это так, будто заявляла права собственности.
И, по сути, Джеффри действительно принадлежал ей. Эдвард знал это.
И знал, что королева — его враг.
Если и существовал чей-то разум, который Эдварду следовало бы прочесть, то именно её. Королева в любой момент могла стать угрозой. Её мысли были пагубны для него.
Эдвард научился выживать, притворяясь мёртвым. Изображая из себя слабое, беззащитное существо. Создавая иллюзию, что лишь королевская милость позволяет ему дышать.
— Ваше величество, — Эдвард почтительно склонил голову.
Королева загадочно взглянула на него.
— Как странно. Мне говорили, ты простудился. Неужели уже поправился? Какое крепкое здоровье. Впрочем, дворцовые лекари вряд ли позволили бы тебе разносить заразу по королевским покоям.
Эдвард, сделав вид, что не заметил намёка на сравнение с болезнетворной бактерией, ответил:
— Благодарю за заботу, ваше величество.
Королева, не желавшая тратить время на столь бесхитростного собеседника, быстро потеряла интерес разговору:
— Знаешь, почему бы тебе не отдохнуть ещё дня три? Классы такие тесные, и там так легко подхватить заразу. Да, так и поступим, Эдвард.
Она объявила это с улыбкой, просто сообщая о решении, принятом без его участия. Эдвард медленно моргнул.
Его веки опускались в два раза медленнее, чем у обычных людей. Королева уже собиралась нетерпеливо постучать веером, когда он наконец ответил:
— Да, ваше величество.
С лёгкой усмешкой она прошла мимо.
Для королевы Эдвард был чем-то вроде назойливого насекомого. Раздражающего, когда попадается на глаза, но совершенно неинтересного, когда исчезает из поля зрения.
http://bllate.org/book/13014/1146864
