— Это был не побег. Я хочу усердно тренироваться, стать достойным и снова принести клятву.
— Хороший настрой. Что ж, у его высочества в самом деле есть чутьё. Ты говорил, что видел его всего раз? Что же принц разглядел в таком малыше, раз ты так пришёлся ему по нраву?
— Я понравился его высочеству? — удивлённо переспросил Алекс.
Он попытался посмотреть на себя со стороны: он вёл себя перед принцем так, будто готов был десятки раз принять смертную казнь, говорил довольно высокомерно, а потом и вовсе убежал.
Просто он думал, что всё равно умрёт, поэтому так и поступал.
И в нём не было ничего, что могло бы прийтись принцу по душе.
— А зачем ещё он поручил бы мне тебя обучать? Видимо, ты ещё не слышал о моей репутации, но я — более ценный человек, чем может показаться.
— Потому что его высочество хороший человек? — быстро выпалил Алекс.
Баумкухен, глядя в его наивные глаза, понял, что мальчик говорит искренне.
— В этом тоже есть своя доля правды.
— Я знаю, что я никто. Не надо дразнить меня.
— Тебе кажется, что все мои слова — это лишь попытка подразнить тебя?
— А разве нет? — резко спросил в ответ Алекс.
Баумкухен с трудом сдержал желание ущипнуть его за щёку.
— Конечно, большая часть того, что я говорю, — это колкости.
— Вот видите!
— Но иногда я бываю серьёзен.
Алекс пошевелил пальцами под бинтами. Этого не может быть. Принц сам только что сказал, что он не может приносить клятвы верности. У него нет права быть преданным его высочеству.
— Тогда… правда ли, что его высочество оценил меня? Почему? Он так сказал? Когда?
— Разумеется, он никогда такого не говорил.
— Лжец!
— Малыш, ты не знаешь, что такое догадки?
— Теперь я буду считать все слова наставника ложью!
Баумкухен схватил беспокойно ёрзающего Алекса. Они направлялись к центру площади, где толпа людей становилась гуще. Мальчишка вроде Алекса мог бы легко потеряться здесь.
Хотя, если вспомнить прошлое Алекса, эта площадь могла бы показаться ему родной.
Однако сейчас он был ранен. Баумкухен даже не хотел сегодня вести его в королевский дворец, учитывая состояние мальчика. Но принц желал увидеть Алекса, да и сам Алекс проявлял такое же желание увидеться с его высочеством, поэтому они и отправились вместе.
К тому же сегодня им нужно было присутствовать на ещё одном мероприятии.
Публичная казнь стала событием для многих людей. Барон Баумкухен искренне считал, что народу на площади собралось довольно много, несмотря на то что все они воспевали доблестные поступки героя.
Похвалы всегда были приятны на слух.
Алекс вырвался из его рук.
— Не держите меня. Я сам пойду.
— А сможешь ли ты протиснуться дальше? Здесь так много людей, — с насмешкой заметил Баумкухен. Алекс нисколько не рассердился. Вместо этого на его лице появилось выражение решимости.
— Я смогу.
— Ладно. Это ж самое интересное зрелище для тебя, верно?
Баумкухен оглядел взбудораженных людей, будто отмечавших какой-то праздник. Люди толпились, готовясь бросать камни в осужденных преступников. Среди них именно Алекс имел больше всего прав бросить камень. Однако он вряд ли понимал это.
— Надо было где-нибудь прихватить булыжник, — пробормотал Баумкухен.
Хотя разве камень подойдёт? Только если размозжить им голову и обойтись без последствий?
В стране существовали законы и чиновники, и самовольное исполнение наказания недопустимо. Но разве самозащита не важна? Баумкухен считал, что нет ничего более убедительного, чем самому вершить правосудие.
Не будь это дело столь серьёзным, он бы постарался уладить его тихо.
И всё же правильно, что он так не сделал. Дети должны расти, видя добро. В частности то, как справедливость торжествует публично.
Алекс смотрел на эшафот. Гильотина и высокий шест возвышались к небу. Издалека доносились крики и свист. Приближались преступники. Алекс сжал кулаки.
— Малыш, хочешь, подниму тебя? — спросил Баумкухен. Алекс немного помедлил, а затем кивнул. Ему явно не нравилось, когда с ним обращались как с ребёнком, но его сильный интерес, похоже, пересилил недовольство.
Баумкухен подхватил Алекса и усадил его себе на плечо. Мальчик поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее.
Барон вдруг вспомнил, что всегда мечтал сделать что-то подобное, если бы у него был собственный ребёнок.
Жизнь редко идёт по плану, но… это было тоже неплохо. Публичная казнь прошла успешно, как и задумывал Баумкухен.
Пока связанные преступники, осыпаемые камнями, с опущенными головами, избегая взглядов, поднимались на эшафот, Алекс не проронил ни слова.
Даже когда гильотина с грохотом отсекла головы, а палачи подвесили их на шест, он молчал.
Люди начали расходиться. Баумкухен хотел взглянуть на выражение лица Алекса. Это удовлетворило его?
— Спустите меня, — пробормотал Алекс. Казалось, его пробирала мелкая дрожь.
Баумкухен заподозрил, что мальчик испугался. Наверное, это было слишком травматично для ребёнка.
Может, не стоило брать его с собой? Баумкухен опустил Алекса на землю.
Что теперь делать? Жена точно отчитает его за то, что он показал ребёнку нечто подобное.
Пока Баумкухен размышлял, Алекс заговорил:
— Я никого не узнал.
Что?
Баумкухен скосил на него удивлённый взгляд.
— Те люди всё же оказались мелкими сошками? Я думал, что хоть немного помогу его высочеству, — оказывается, Алекс говорил о своей полезности.
Тех людей, которых он выдал, директора и других сообщников Баумкухен поймал на месте преступления. Он расправился с ними прямо там и, естественно, не повёл на казнь.
Алекс не боялся публичной казни, но всё же выглядел подавленным.
— Ну… ты помог, — Баумкухен попытался его утешить. Возможно, мальчишка был страннее, чем казалось.
— Трудно отрубить человеку голову?
— …С твоей силой — да.
— Я хочу иметь силу, как у гильотины. Она хотя бы полезна его высочеству, — Алекс вздохнул. Баумкухен, не зная, что сказать, взъерошил ему волосы.
Кого же принц спас? Милого и наивного малыша. Так он думал.
Тем не менее, этот странный ребёнок имел собственные замыслы — стать гильотиной для принца.
Скорее всего, из него вырастет сильный рыцарь. Упрямый, как чёрт. Хотя мыслил он всё же странновато.
Одно было ясно: у принца по-настоящему хорошее чутьё.
Может, это просто детские эмоции, но стремление к совершенству и немного самокритики полезны для роста.
Алекс станет достойным рыцарем.
***
Мероприятие снаружи продолжалось. Торжество, именуемое «публичной казнью». В результате этого события многие лишились жизней или своих постов.
Королева Милана посмотрела на избежавшего казни мужчину.
Командир стражи южных ворот был обычным простолюдином, поднявшимся до руководящей должности начальника стражи всего замка. С его жалкой козлиной бородкой и худым лицом он производил впечатление невзрачного человека, но его способности и удача проложили ему путь вверх по карьерной лестнице.
Однако главным его достоинством было умение знать своё место.
Королева приблизилась к начальнику стражи. Она считала, что его голова находится в удобном положении для того, чтобы наступить на неё. Мужчина прижимался лбом к земле и не поднимал глаз. Королеве нравились такие люди, понимающие своё место, — таких не так-то просто найти.
Милана, бывшая принцесса королевства Шербет, прибыла в королевство Бискотти в возрасте пятнадцати лет. Король Бискотти был красивым юношей, и королева тогда ещё думала, что всё будет хорошо.
Однако у её мужа уже была возлюбленная. И он не пожелал расстаться с ней. Король отвернулся от королевы в их первую брачную ночь и сказал:
— Прости, но сегодня не получится.
С того дня королева никогда не испытывала к нему ничего, кроме ненависти.
Королева была благословением, явившемся из Шербета. Будучи ещё принцессой, она услышала от своего брата, короля Шербета: «Все в Бискотти будут рады тебе».
Королева была любимой принцессой. Её приданое только подтверждало это. Маленькое королевство Бискотти всегда страдало от нехватки средств и истощало свои ресурсы из-за утечки капитала за границу.
Королева была божьей благодатью для Бискотти. И король не имел права так с ней обращаться.
Глупец.
А его возлюбленная на фоне всего этого выглядела ещё более недалёкой. Родив его величеству ребёнка, она получила титул и даже сделала своего сына принцем.
И этот ребёнок, явившийся на свет раньше её собственного сына, получил титул первого принца. Королеве пришлось стерпеть это унижение, ведь в королевском дворце мало кто был на её стороне.
И всё же теперь всё было иначе. Теперь у королевы был принц Джеффри.
Однако её принц отдалился от неё за последний год. Без видимой причины. Что она сделала не так? Почему он вдруг стал так относиться к ней? Она находилась на грани безумия от того, что он отвергал её прикосновения и не желал её слушать. Если бы не утешения служанки, что у принца просто начался переходный возраст, она бы не справилась с собой.
Она хорошо поступила, что проявила терпение и не стала тогда давить на него. Теперь же она пожинала плоды своего терпения.
http://bllate.org/book/13014/1146859
