— Позвольте привести ваш парик в порядок, ваше высочество?
Дот уже держал в руках гребень. Откуда он его достал?
— Хорошо, — уступил я, видя его горячее желание помочь.
Обрадованный Дот тут же принялся тщательно расчёсывать мой парик.
Казалось бы, парик — вещь, которая просто надевается на голову и не должна плотно прилегать. Тем не менее, этот странный атрибут прилип к моей голове, будто мои собственные волосы. С каждым движением гребня я чувствовал, как зубья словно касаются кожи головы. Определённо, это всё же игра.
Эдвард почёсывал голову, видимо, испытывая лёгкий зуд. Его парик очень естественно взъерошился. Я всегда думал, что половина привлекательности Эдварда в его золотистых локонах. Оказалось — нет. Даже с взъерошенными тёмными волосами и в очках он выглядел прекрасно.
«Когда вырастешь, заставишь плакать немало девушек», — подумал я. Главную героиню ты уже довёл до слёз. Правда, по другой причине.
— Чешется?
— Угу.
— Хочешь, тоже причешем?
Эдвард кивнул. Дот тем временем подравнивал чёлку моего парика маленькими ножницами.
— Дот, когда закончишь, помоги Эдварду.
— Слушаюсь, — с готовностью отозвался Дот, осторожно подстригая кончики. Немного отодвинувшись, он критически осмотрел свою работу и, удовлетворённый результатом, одобрительно кивнул.
Спрятав ножницы за пазуху, он скользнул рукой под жилет — и вместо ножниц появился гребень. Что за фокус?
Эдвард выглядел растерянным.
— Погоди, я сам...
— Вам где-то неудобно, ваша светлость? — услужливо поинтересовался Дот.
Прежде чем Эдвард успел возразить, тот принялся увлечённо расчёсывать его парик, пока локоны не заструились шелковистыми волнами. В этот момент мне пришло в голову, что взъерошенные волосы лучше скрывали бы его лицо, но было уже поздно.
Раз Грей не вмешивался, значит, всё было в порядке.
Хотя нет, не в порядке…
Грей смотрел на меня непостижимым взглядом — в нём читалось что-то среднее между осуждением и любопытством.
Ну вот, опять.
Мне стало немного не по себе, но я лишь улыбнулся ему, словно прося прощения.
— Ну что, успокоился?
— Нет, — покачал головой Грей. — Как я посмел бы таить что-либо против вашего высочества? Мне нечего успокаивать.
Ну почему он всегда такой?
В тягостной атмосфере карета покинула пределы замка. Снаружи стоял шум: слышались голоса людей и оживлённая суета.
Мы въехали в торговый квартал.
Поправив очки, я выглянул в окно. Повсюду виднелись лавки, выставившие товары прямо на мостовую, зазывалы, наперебой расхваливающие свой товар, и снующие под ногами дети.
Карета остановилась, и дверца распахнулась. Сэр Меренга обратился к нам:
— Я найму другую карету. Подождите здесь немного.
Грей лишь кивнул в ответ.
— Будь осторожен, — сказал я на прощание.
Сэр Меренга, тронутый до глубины души, воскликнул:
— Благодарю вас! Я вернусь в целости и сохранности! — и захлопнул дверцу.
Эдвард прижался лбом к окну, выставив на обозрение круглый затылок.
— Увидел что-то интересное, Эдвард?
Мы стояли в глухом переулке, и рыночная суета была почти не видна. Мальчик покачал головой, а из его живота донёсся предательский урчащий звук.
— Эдвард?
Я подсел к нему и тоже прислонился лбом к стеклу. В поле зрения попал лоток с жарящимися шашлыками. Я только сейчас почувствовал их аромат, ранее терявшийся в смешении запахов.
— Ты не обедал?
Молчание.
— Эдвард?
Уши мальчика побагровели.
— Нет.
— Что «нет»?
— Я сказал — нет.
Я схватил Эдварда за запястье. Оно было настолько хрупкое, что казалось, его можно было сломать, просто сжав чуть сильнее.
Даже если это мир игры — разве допустимо морить голодом принца?
Впрочем, в этом мире невозможное, кажется, происходило на каждом шагу.
И даже не нужно было гадать, кто же устроил ему эту голодовку. Конечно же, королева.
Тот неловкий обед. Королева, запретившая играть с Эдвардом. Грей, велевший не сообщать ей о нашей вылазке.
Неужели Эдвард и правда не ненавидит Джеффри?
— Слушай, у тебя есть деньги? — обратился я к Грею.
— Деньги?
— Да. Наличные.
— Зачем они вам?
— Купить шашлыков.
— Ваше высочество?
— Я поем. Эдвард поест. И ты тоже, если захочешь.
— Но его высочество уже отобедал, — Грей сделал вид, что не понимает.
— Я верну тебе деньги, когда мы вернёмся во дворец.
— Дело не в деньгах... Просто у меня нет с собой наличных.
Тогда к чему был весь этот разговор?
— У меня есть деньги, ваше высочество! Не беспокойтесь! Я куплю, если прикажете, — предложил Дот.
— Да. И себе тоже возьми.
— Я не… — Эдвард замялся.
— Ничего не говори… Ты же хочешь поесть.
Эдвард замолчал. Он сидел, поджав ноги и положив руки на колени, словно пришибленный.
Когда Дот вышел, в карете вновь воцарилась тишина. Я, конечно, удивлюсь, если Эдвард действительно не испытывает ко мне ненависти, однако поведение Грея оставалось совершенно необъяснимым.
В игре у Грея и Джеффри почти не было точек пересечения. Будучи доверенным лицом Эдварда, он, конечно же, должен был относиться к Джеффри враждебно, но я не припоминал между ними личных конфликтов.
Может, он просто ненавидит меня, как сына королевы? Но и это не объясняет его двусмысленных реакций.
Так и хотелось спросить в лоб: «У тебя что-то было с Джеффри?».
Ведь Грей был единственным, кто навестил Джеффри во время болезни. Я думал, они друзья.
Я тяжело вздохнул, прижавшись лбом к стеклу, и тут заметил кое-что странное. Пока Дот делал заказ у лотка, к нему сзади подошёл мальчишка. Он якобы случайно столкнулся с Дотом, что-то крикнул и быстро скрылся.
Это же...
Дот сунул руку за пазуху, а затем начал лихорадочно обыскивать свою одежду.
Карманник? Я резко вскочил, и Эдвард тут же последовал моему примеру.
— Останьтесь здесь. Я сейчас.
— Ваше высочество! — голос Грея остался где-то позади.
Я бросился к Доту. Слишком большие очки подпрыгивали у меня на носу, поэтому мне пришлось придерживать дужку одной рукой.
— Дот? Ты что-то потерял?
— М-молодой господин! — почти истерично отозвался Дот.
Я посмотрел в сторону, куда скрылся воришка. Узкий переулок, ведущий вглубь рынка, был переполнен людьми.
— Ничего. Успокойся. Деньги — дело наживное.
— Дело не в деньгах, а в моём... — Дот закусил губу и вдруг переменился в лице. — Пустяки! Я ничего не терял. Молодой господин, зачем вы вышли? Я бы сразу вернулся! Неужели вам так не терпелось попробовать уличной еды?
Он говорил бодро, но никто бы не поверил этому внезапному оживлению человека, который ещё секунду назад был на грани слёз.
— Что случилось? Что у тебя украли?
— Ничего особенного.
— Дот, это приказ. Отвечай!
— Правда же, ничего важного... — Дот замялся.
— Я сам решу, насколько это «ничего важного».
Дот глубоко вдохнул, а затем выдохнул:
— Я потерял фамильное кольцо. Я единственный сын в семье, и отец передал его мне перед смертью…
— Так это же ценная вещь!
Это было неожиданно. Дот был всего лишь второстепенным персонажем, даже не появлявшимся в игре. Я даже не подозревал, что у него прописана предыстория.
— Нет, оно бесполезное... У меня всё равно нет никаких шансов восстановить наш дом …
Меня покоробили его слова, а напряжённая улыбка Дота вызвала необъяснимое чувство вины.
Если бы не я, Дот не вышел бы из кареты, не стал бы жертвой карманника, и его лицо не было бы сейчас таким несчастным.
Ах, чёрт возьми! Почему в этой игре столько бессмысленных деталей?
— Э-эм...
Незнакомый голос прервал мои мысли. Хозяин лотка с шашлыками наблюдал за нами из-за прилавка:
— Молодые господа, вы ведь заберёте свои шашлыки?
Дот уже расплатился. Мы разделили шашлыки — по две штуки каждому. Когда мы вернулись на место, где стояла карета, экипаж Грея сменился на более компактный и невзрачный.
— Молодой господин...
У наёмной кареты стоял Грей, скрестив руки и ожидая нашего возвращения.
По его виду можно было предположить, что ему есть что сказать. Но прежде чем он успел открыть рот, я протянул ему шашлык.
— Вот.
— О-о, что это? Пахнет восхитительно, — сэр Меренга высунулся с козел.
Тут я осознал, что забыл захватить порцию для него.
— Один, два, три, четыре... Четыре шашлыка? Может быть, один из них...
— Ах, простите. Совсем упустил вас из виду. Вот, возьмите.
— Разрешите?
Передав сэру Меренге свою порцию, я остался с пустыми руками. Открыв дверцу кареты, я жестом подозвал Дота.
— Вызови стражу. Нам самим не справиться с поисками карманника в рыночной толчее. Дот, ты запомнил его лицо?
— Что? Нет-нет, не стоит беспокоиться! Из-за моих проблем поднимать стражу...
— Кто сказал, что это твои проблемы? Раз моего слугу обокрали — значит, это моя проблема.
Дот выглядел тронутым до глубины души. Его глаза округлились и покраснели, будто он вот-вот расплачется.
Хоть я и притворялся идеальным господином, но ведь на самом деле это действительно была моя вина.
http://bllate.org/book/13014/1146832
