Заинтересованный, Чхонъу осторожно потянул кувшин на себя. Его взгляд на мгновение опустел.
В стене, которую до этого закрывал корпус кувшина, обнаружилась ранее невидимая дыра. Через нее Чхонъу видел едва заметную узкую тропинку, ведущую прямиком в горы. Если пойти по ней, сбежать из Товонхян, скорее всего, будет даже относительно просто.
Кто протоптал этот путь? Чхонъу почему-то был уверен, что об этой дыре в стене и тропинке не знал даже Ку Вонджэ. Возможно, когда-то, когда это место еще являлось храмом, этим путем пользовались монахи для более удобного перемещения между святыми местами в горах.
Эта тропинка не видела ноги человеческой уже много лет, из-за чего сплошь поросла кустарниками и была застелена опавшими листьями, но даже так она вселяла надежду. Чхонъу сухо сглотнул. В этот момент напряженный ум отозвался эхом:
«Не вляпайся в проблемы».
Чхонъу взволнованно прикусил губу и медленно вернул кувшин на место.
После этого он настороженно огляделся — вдруг кто-нибудь смотрит?
«Нет… лучше об этом даже не думать».
Если он попытается сбежать и снова попадется, ему точно переломают ноги.
Более того, сама мысль о том, чтобы пробраться в открытые горы через дыру в стене, не могла не пугать. За стеной простирались крутые склоны Чирисан и бескрайние океаны густых облаков.
«Кроме того, Ку Вонджэ уже знает, где находится больница моей бабушки».
Раз счет за ее лечение был оплачен, значит, Ку Вонджэ уже изучил прошлое Чхонъу. И, скорее всего, вместе с ним и контактную информацию и адрес Кюджина.
Даже если Чхонъу сбежит, ему некуда податься.
Чхонъу вышел из сада, чувствуя себя побежденным.
...
— Что это?
— Эм, браслет из желудей.
Вечером впервые за долгое время к нему пришел Хван Сонъён, чтобы подать ужин. Ку Вонджэ еще не успел вернуться из своей поездки.
Чхонъу, некогда тоже занимавшийся работой официанта, знал, что передача гостями чаевых непосредственно в руки работников — местная традиция. Однако Ку Вонджэ был настолько скуп, что Чхонъу ни разу не видел, чтобы тот награждал чаевыми работников кухни, а сам парень не мог, потому что априори денег не имел.
Поэтому вместо денег он подарил Хван Сонъёну сделанный с любовью браслетик из желудей и скромно подметил, что создал его вручную. Хван Сонъён солнечно улыбнулся во все тридцать два:
— Ого, это… очень мило.
— А?
Чхонъу удивленно вскинул голову. Хван Сонъён прочистил горло, взял браслет и натянул на левое запястье.
— В смысле, браслет, я не про тебя. Браслет очень милый.
— А, точно. Красивый, правда? Я подбирал для него самые маленькие и аккуратные желуди.
Чхонъу, счастливый от простого комплимента, смущенно опустил ресницы.
— Когда я был маленьким, бабушка как-то сделала мне похожий браслет. Она сказала, что он сможет защитить меня от странных людей… Конечно, этот я сделал просто так, поэтому никаких защитных эффектов на нем нет.
— Я их и не ожидал. Но ты его сделал… для меня?
— Ага. Сначала я хотел сделать бабушке, но подумал и о тебе. Мне стыдно, что я не могу давать тебе чаевые за то, как часто ты сюда приходишь.
Хван Сонъён еще не видел, чтобы его сверстники разговаривали так мягко и неловко. Наверное, именно поэтому он находил Чхонъу интересным и не мог оторвать от него глаз.
Вообще, чаевые за прислуживание дому номер семь постоянно выдавали вышибалы у ворот: по пятьдесят тысяч вон за каждое посещение. Но Хван Сонъён решил это не упоминать.
Парень некоторое время молча вглядывался в лицо Чхонъу, прежде чем довольно тяжело позвать:
— Чхонъу.
— Да?
— Должен ли я заявить об этом?
Чхонъу удивленно распахнул глаза.
— А? Ты о чем?
Веки Чхонъу налились красным от нерегулярного сна, губы потрескались и порой кровоточили, а по щекам, ушам и шее тут и там были разбросаны следы от зубов и синяки. Хван Сонъён не мог не нахмуриться при виде этого.
— Тебя избивают. Избивает твой собственный клиент.
— О…
Чхонъу поспешно склонил голову и потянулся к маске рядом с собой. Он уже и забыл о состоянии своего лица. К щекам тут же прилил румянец.
Хван Сонъён втянул воздух сквозь зубы.
— Ну серьезно. Он же взрослый человек, зачем ему этим заниматься? Или он извращенец? Он дрочит на избиение детей?
Чхонъу испуганно огляделся.
— Тише, не кричи так! Все не так, просто…
— Что «не так»? Тогда откуда эти синяки?
Чхонъу прикусил губу — он попросту не мог сказать, что его кусали и шлепали во время… актов личного служения.
Он и так был смущен до ужаса. Подумать только, он живет и терпит избиения.
Чхонъу потер распухшую нижнюю губу тыльной стороной ладони. Если подумать, то его скорее шлепали, а не били, да и происходило это давно, так что выражение про «жизнь в терпении избиений» было правдиво лишь частично.
— Слухи уже ходят по всей деревне, — задумчиво пробормотал Хван Сонъён.
Он не знал точно, кем был этот очень важный гость, которому прислуживал Чхонъу. Наличие статуса VIP на его личность никак не намекало, но, судя по слухам, он был кем-то вроде босса мафии. Даже директор Товонхян старался держаться с этим гостем осторожно. А еще ходили слухи о том, что Чхонъу пару раз пытался сбежать, но оказывался пойман и возвращался обратно. С тех пор он не мог покинуть дом номер семь и был вынужден прислуживать день и ночь.
— В любом случае, — взволнованно произнес покрасневший Чхонъу, — если впутаешься в это дело, можешь нажить неприятности. Не стоит заявлять.
В этот момент через приоткрытую дверь послышался грубый голос:
— Чем вы там занимаетесь? Еду уже подали.
Сансоп заглянул внутрь комнаты, сузив глаза, и пробормотал пару ругательств. Хван Сонъён проглотил рвущиеся наружу слова и откашлялся:
— Да, я уже ухожу.
Он встал из-за стола, спрятал руку в фартук и незаметно всучил Чхонъу небольшую рацию, которую всегда таскал с собой в запасе.
Это была реальная рация, недавно предоставленная каждому работнику Товонхян, способная передавать и принимать сигналы в пределах пяти километров.
Чхонъу пораженно уставился на удаляющуюся фигуру Хван Сонъёна.
...
— О чем вы там говорили?
— Ни о чем.
— …тогда иди.
Сансоп остановился у ворот и кивнул головой в сторону выхода.
Хван Сонъён, притворившись дурачком, молча вытолкнул тележку с посудой наружу и принялся шагать вдоль дороги.
Браслет из желудей, что ему подарил Чхонъу, позвякивал на запястье в такт движению полупустой тележки. Хван Сонъён опустил взгляд на запястье и необъяснимым образом покраснел.
Неужели все «феи» такие?
Мысли о лице Чхонъу, всегда украшенном мягкой улыбкой, заставляли губы и горло жадно пересыхать. Чистая белая кожа, яркие блестящие глаза, красная полоска под пухлой нижней губой…
Атмосфера невинности, странным образом переплетавшаяся с испещренным синяками телом, завораживала еще сильнее. Хван Сонъёна еще ни к кому так не тянуло. При мыслях о Чхонъу его ладони неосознанно сжались на ручке тележки еще сильнее. Он не мог сказать, что конкретно чувствовал в этот момент.
Тут ко входу в деревню подъехали два больших седана.
Так как дороги здесь были довольно узкие и существовал риск столкновения, Хван Сонъён, оказавшийся как раз у перекрестка, отошел с тележкой в сторону. Он простоял так некоторое время, однако седан так и не продвинулся дальше и так и стоял на перекрестке.
Через несколько секунд из машины сзади выбрались четверо мужчин в черных костюмах. Затем один из них быстро подбежал к передней и открыл дверь с пассажирской стороны. На дорогу ни быстро ни медленно ступила пара явно недешевых туфель.
Хван Сонъён сглотнул и сделал шаг назад, упершись спиной в стену.
Молодой мужчина, покинувший черный седан, был очень высок и стоял ровно.
Не считая слегка ослабленного галстука, он безупречно смотрелся в классическом жилетном костюме. Его точеная фигура излучала холодное, но ленное могущество. Сунув сигарету в зубы, этот мужчина накинул длинное пальто на широкие плечи и неторопливо направился вдоль дороги.
— Проходите, господин директор.
— Хорошего вам вечера, господин.
Мужчина не ответил, лишь молча продолжил идти в сопровождении своей свиты. Он определенно напоминал мафиози. Нет ничего хорошего в том, чтобы зацепить собой подобного гостя. Хван Сонъён молча отошел и прилип к обочине дороги.
http://bllate.org/book/13013/1146817
