Юджин окончательно проснулся. До этого он метался между сном и явью, отказываясь верить, но теперь сомнений не оставалось. Давление, наполняющее омегу изнутри, было слишком уж… осязаемым.
«Что я делаю? Как мы вообще оказались в такой ситуации?»
Когда Юджин в замешательстве широко распахнул глаза, перед ним возникло лицо Уинстона. Тот тоже застыл в ошеломлении, уставившись на него сверху вниз. В этот момент Юджин понял, что Уинстон, как и он, осознал реальность происходящего.
Они замерли, уставившись друг на друга, не в силах даже моргнуть. Как будто не знали, что делать дальше.
Уинстон всё ещё находился внутри него, а внутренние стенки омеги судорожно сжимались, жадно обволакивая твёрдую плоть. Юджин смутился, чувствуя, как его тело движется вопреки воле, но почему-то не смог заставить себя оттолкнуть мужчину.
После, казалось, бесконечной паузы Уинстон первым начал двигаться.
— …Ах, — выдохнул Юджин, когда мужчина сначала вышел и тут же вошёл обратно, на этот раз медленнее, словно пробуя почву. Было уже слишком поздно останавливаться. Он и сам это понимал. Давление внутри усилилось, пока толстый член Уинстона размеренно задвигался в нём. Юджин зажмурился, учащённо дыша. Постепенное, почти ласковое трение внутри разожгло жар внизу его живота.
Возбуждение вернулось к нему с удвоенной силой. Инстинктивно Юджин обхватил ногами талию Уинстона, притягивая его ближе, словно прося войти глубже. В ответ мужчина крепче прижал омегу к себе. Их тела слились вплотную, и теперь он задвигался в нём с нарастающим пылом. Каждый раз, когда толстый член полностью заполнял его, из груди Юджина вырывались стон и прерывистый вздох. Сам не понимая как, мужчина вцепился в плечи Уинстона и начал двигать бёдрами в такт.
Мужчина сосредоточенно нахмурился, как будто что-то в этом ему не нравилось, но времени на раздумья не было. Его движения внезапно ускорились.
— А-ах, п-подожди… М-м!
Попытки Юджина не отставать не увенчались успехом, и он понял, что теряет контроль. Его крики становились всё громче по мере того, как толчки Уинстона становились всё более безжалостными. При каждом погружении толстый член грубо тёрся о его чувствительные внутренние стенки, посылая по телу волны боли и удовольствия.
Вскоре Юджин уже цеплялся за Уинстона, всхлипывая и неудержимо дрожа. Его разум был затуманен ощущениями, переполнявшими его от жгучего удовольствия. Уинстон прижимался губами к его лицу, и его поцелуи были неистовыми и собственническими, как будто он тоже потерял всякий рассудок.
— Чёртова… шлюха… перестань так извиваться. Перестань вести себя как дешёвая шлюха! — выплюнул Уинстон между прерывистыми вздохами, и его слова были полны яда.
Но даже осыпая Юджина оскорблениями, он не мог остановиться.
— Тебе вообще всё равно, кто тебя трахает, да? Готов раздвинуть ноги для любого. Грязная дырка…
Даже оскорбляя Юджина грубыми словами, Уинстон не мог прекратить свои беспорядочные толчки. Юджин, едва соображавший, был слишком поглощён удовольствием и стыдом, чтобы обращать внимание на обидные слова.
— А-а-ах!
Внезапно Уинстон замер, и Юджин почувствовал тёплую волну оргазма, когда мужчина излился глубоко внутри него. Омега издал долгий протяжный стон, дрожа всем телом, пока внутри него пульсировала набухшая плоть.
* * *
Смутное сознание вернулось к нему вместе с едким запахом табака. Юджин лежал, раскинув руки и ноги на кровати, и бессмысленно моргал. Всё тело ныло и было вялым, мышцы ломило от тупой боли, а кожа на лице и других местах была липкой, испачканной телесными жидкостями его и Уинстона.
Он и не знал, сколько раз они это сделали. Солнце уже взошло. Даже после окончательного прояснения, что это не сон, они не смогли остановиться. Уинстон брал его всеми возможными способами: ставил на четвереньки, как животное, и трахал сзади, сажал на себя или перекидывал его бедро через плечо. Они совокуплялись, как звери, пока их тела сливались в первобытной потребности.
И это ни у кого из них двоих не было гона или течки.
На протяжении всего этого времени Уинстон не переставал оскорблять и проклинать Юджина. Он выплюнул в его сторону все грязные слова, какие только знал, чтобы тот понял, насколько низко он его ценит.
«Хотя чего ещё ожидать?» — с горечью подумал Юджин. Даже если это началось в порыве страсти и полусонном состоянии, то в последующие разы он действовал осознанно. Юджин поддался своим желаниям, и его тело реагировало на каждое оскорбление Уинстона, цепляясь за него и умоляя о большем. Конечно, он считал несправедливым, что только его одного называли шлюхой.
— Ты сделал это со мной.
«Теперь он пытается переложить вину на меня», — со вздохом подумал Юджин. Грубый, почти выплюнутый сквозь стиснутые зубы голос Уинстона заставил его поднять голову. Тот сидел на стуле у окна, курил и, видимо, пережёвывал своё сожаление. А Юджин не чувствовал ничего.
— Мы оба получили удовольствие, вот и всё. Просто забудь, — вяло отозвался омега, прежде чем на него обрушился взгляд Уинстона, полный ярости.
— Если бы ты не принял это идиотское лекарство, ничего бы не случилось.
Так вот к чему он пришёл. Голос Уинстона был полон горечи, когда он, стиснув зубы, смотрел на Юджина.
— Ты сделал это нарочно, да? Ты хотел выставить меня дураком, посмеяться надо мной.
— Что бы я с этого получил?
Уинстон едко фыркнул, его тон сочился сарказмом.
— Наверное, ты не мог больше терпеть без мужчины. Раз уж я лишил тебя ночных утех, в итоге ты пошёл на такую грязную уловку.
— То есть ты был заменой другому мужчине?
Казалось бы, брошенное без особой мысли замечание попало в самое больное место. Феромоны, исходящие от всего тела Уинстона, стали ещё интенсивнее и насыщеннее. К сожалению, Юджин не чувствовал этого запаха.
— Нет такого альфы, который не поддался бы феромонам омеги. Я попался на твой трюк, просто и ясно.
Похоже, ему было невыносимо сознавать, что он был с Юджином, пусть и в полусне. Тот ответил без эмоций:
— Но ты же знал, кто я. Если ты человек, должен был бороться с инстинктами, а не поддаваться.
— Ты намеренно распространял феромоны.
Уинстон был непоколебимо уверен в этом. Что Юджин сознательно принял запрещённый препарат, намеренно выпускал свои феромоны, но при этом не реагировал на его — и всё это, чтобы добиться такого результата. Конечно, это не было правдой.
— Я ничего не принимал, — Юджин по-прежнему бормотал вяло, словно просто размышляя вслух. Почувствовав на себе взгляд Уинстона, он признался. — Я никогда не принимал подавители. Поэтому мои феромоны так ощутимы, да и я их никогда не скрывал.
Уинстон замолчал. Воздух будто застыл, наполненный тяжёлым молчанием.
— …Что ты сейчас сказал? — наконец сказал мужчина спустя долгую паузу. В его голосе уже не было прежнего осуждения или гнева, но недоверие и что-то близкое к замешательству по-прежнему сквозило в каждом слове.
— Я никогда не принимал подавители. То, что я не реагирую на твои феромоны, имеет другую причину. В любом случае, я не пробовал ни запрещённые, ни легальные препараты.
На его спокойный тон Уинстон сделал паузу, прежде чем задать следующий вопрос:
— …Почему?
Юджину вдруг стало лень объяснять, и он ответил небрежно:
— Ты ведь тоже их не принимаешь.
— Это разные вещи.
В ответ на резкость Юджин невольно усмехнулся.
— Почему? Потому что ты — великий альфа, а я всего лишь никчёмный омега?
— Я не об этом, — грубо отрезал Уинстон.
На самом деле, причина была не такой уж значительной, и скрывать её не имело смысла. Юджин вздохнул и наконец открыл рот:
— У меня не было денег.
На этот раз пауза затянулась ещё дольше. Уинстон, какое-то время просто смотревший на Юджина, тупо сказал:
— Что?
Его голос звучал так, будто он не мог поверить услышанному. Юджин невозмутимо продолжил:
— У меня не было денег на препараты. Едва хватало на еду. На деньги, которые можно было потратить на подавители, я покупал Анжи хотя бы ещё одну булочку…
Завершая объяснение, Юджин произнёс без тени эмоций:
— Было бы жалко тратить их на что-то другое.
Уинстон снова замолчал. Пусть Юджин и не чувствовал его феромонов, по атмосфере между ними он понял, что тот был потрясён. Хотя это и не входило в его планы.
— Ты никогда не принимал подавители? Ни разу? — механически повторил мужчина его слова. Его молчаливая реакция длилась так долго, что лицо Уинстона постепенно исказилось. — Значит, всё это время ты просто… распространял свои феромоны налево и направо? Ты спятил? Хотел, чтобы тебя изнасиловал первый встречный на улице?
В следующее мгновение мужчина резко вскочил с места, разразившись криком.
«С чего бы ему так злиться?» — Юджин, ошарашенно моргая, уставился на него.
— До сих пор ничего не случалось. Альфы не так уж часто встречаются…
— А банкет? — тут же оборвал Уинстон. — Как ты объяснишь тех альф, что были вокруг тебя тогда? Ты вообще представляешь, что могло бы случиться, если бы я тебя не нашёл?
Он словно спрашивал: «Какого чёрта ты вообще вытворял, не принимая подавители?» Юджин и сам понимал, насколько глупо поступил, но признаваться в этом не собирался.
— Раз уж ты обращался со мной, как со шлюхой, я просто оправдал твои ожидания.
На мгновение Уинстон будто окаменел. Юджин перевёл взгляд на потолок и продолжил:
— Если ты разочарован, что не спросил своих друзей раньше, мне жаль. Но у меня тоже есть право выбора.
— Моих друзей? — переспросил мужчина отрешённым тоном. Почему-то на его лице читалось недоумение, но агрессоры редко помнят свои слова.
— Ты же говорил, что я дешёвая шлюха, которая переспит со всей твоей компанией за деньги. Что достаточно просто распылить на меня альфа-феромоны.
Внезапно в груди кольнуло. Значит, это всё-таки задело. Он вспоминал это с холодной отстранённостью, но здесь Уинстон заговорил.
— …О чём ты вообще? Кто это сказал?
Юджин с запозданием повернул голову и посмотрел на него. Его взгляд встретился с фиолетовыми глазами, смотревшими на омегу с побелевшего лица.
http://bllate.org/book/13009/1146500
