Уинстон покинул поместье менее чем за пять минут до этого. Он прошел мимо машины, ожидавшей мать, и направился к охраняемой смотрителем конюшне. К тому времени фигуры Юджина и ребенка уже растворились без следа.
— О, Ланселот. Ты, наверное, испытал немало беспокойства за это время.
При виде своего коня, нетерпеливо фыркающего и переступающего с ноги на ногу, Уинстон изогнул губы в добродушной улыбке. Когда он провел ласковой рукой по его морде и вскочил в седло, животное будто еще больше разволновалось, готовое в любую минуту сорваться с места. Немного приструнив его, мужчина потянул за поводья и изменил направление. В его планах было быстро проехаться по саду, а потом принять душ — к тому моменту как раз должен был прибыть адвокат Маккой. Мужчина чуть пришпорил лошадь, а после позволил ей набрать скорость.
Сегодня стояла необыкновенно ясная погода, ветер ласкал тело и дарил неописуемое ощущение свежести. Верховую езду Уинстон находил наиболее эффективным способом привести беспокойные мысли в порядок. Он осваивал это искусство с юных лет и всякий раз оказывался в седле лошади, стоило смятению занять его разум. Однако это было не единственной причиной его увлечения. Если бы не наследство компании, он стал бы профессиональным жокеем. Его страсть к верховой езде была столь велика, что его привилегированное положение позволяло ему иметь любую лошадь — своего рода дар судьбы.
По обеим сторонам от него мелькали знакомые пейзажи «Delight», и постепенно напряжение в его сердце начало ослабевать. Какое-то время он гнал лощадь в том же быстром темпе по широким просторам поместья, пока его мысли не пришли в порядок и Уинстон не почувствовал себя свободным.
Когда он опомнился, то обнаружил себя на довольно большом расстоянии от величественного здания. Придя в себя, он попытался развернуть лошадь, чтобы вернуться.
Собственная беспечность обернулась ошибкой. Уинстон свернул не туда. К тому времени, как он понял, что ведет лошадь в совершенно неверном направлении, стало уже слишком поздно. Перед его взором предстала небольшая пристройка, в которой он не бывал много лет, и она напомнила ему о том дне, перевернувшим всю его жизнь.
* * *
— Уинстон, куда ты собрался? Скоро придет учитель!
На требовательный зов матери Уинстон, уже вскочивший на лошадь, обернулся и крикнул в ответ:
— Я буду вовремя! Ланселоту просто хочется пробежаться сегодня!
— А точно ли Ланселоту хочется… — проворчала миссис Кэмпбелл, но к тому моменту Уинстон уже успел ускакать вперед и скрыться из виду. Она вздохнула, и на ее лице появилась горькая улыбка. Ее младший сын, наделенный многими талантами, особенно увлекался верховой ездой; он занимался ею всего несколько месяцев, а уже поражал своим умением даже профессиональных жокеев. Его способность обращаться с лошадью так, словно он разговаривал с ней, всегда восхищала всех, и миссис Кэмпбелл каждый раз испытывала безмерную гордость.
Она твердо была уверена, что этот ребенок проявит себя как полярный альфа. Пусть у нее не было тому никаких доказательств, однако ее интуиция никогда не подводила ее. Уинстон вырастет в настоящего альфу, унаследует семью и в конечном итоге займет самое высокое положение.
Одно лишь воображение вызывало у нее мурашки по всему телу от волнения. Ни один из ее детей не смог раскрыть свой потенциал так, как это сделал Уинстон. Его выдающиеся таланты и возможности не ускользали и от внимания Гарольда, который внимательно следил за его развитием. Путь сына был устлан обещаниями и надеждами.
«Стоит приготовить лимонад к его возвращению», — она повернулась и направилась обратно в поместье, напевая мелодию, вписывающуюся в легкую поступь ее шагов.
В разгар лета солнце светило особенно ярко. Деревья, отягощённые зелёными листьями, казалось, вот-вот дотянутся до неба, а прохладный ветерок обдувал тело Уинстона, словно пытаясь унести его прочь.
— Ха-ха!
Не останавливаясь, он мчался вперед с заливистым смехом, и лишь когда преодолел немалое расстояние, наконец остановился, чтобы перевести дух. Он глубоко вздохнул и похлопал лошадь по шее, и его верный спутник слегка покачал головой в ответ.
— Пора возвращаться? — Словно спрашивая мнение лошади, Уинстон взглянул на часы на запястье. Времени до прихода учителя было предостаточно, и он рассчитывал успеть принять душ. Когда он уже собирался повернуть в сторону поместья, его взгляд упал на маленький домик вдали.
А…
Уинстон остановил своего скакуна и на мгновение уставился на здание. В пустовавшем долгое время белом флигеле кто-то стал жить примерно два-три года назад. Тогда Гарольд без предупреждения привел восточного мальчика и поселил его в этой пристройке. Все были крайне потрясены неожиданно сложившейся ситуацией, однако отец лишь сдержанно пояснил, что это дальний родственник, потерявший семью и теперь находящийся под его опекой. Это все, что знал Уинстон. После этого о мальчике не было ни слуху ни духу.
Как если бы его никогда и не существовало в этом мире. Уинстону было любопытно, жив ли ещё этот родственник.
— Пойдем, Ланселот?
Конь словно ответил на его вопрос, переступив с ноги на ногу, и они двинулись в путь. Погода оставалась ясной, а ветерок — прохладным. Уинстон медленно вел лошадь в сторону пристройки, стараясь успокоить дыхание. Чем ближе они подходили, тем сильнее билось его сердце от волнения. Сколько было лет этому мальчику? По слухам он был его ровесником. Они были одного возраста? Смогут ли они подружиться?
А, может, там вообще пусто.
Казалось странным, что о живом человеке ничего не было слышно. Он даже пытался расспросить слуг, однако никто не видел ребенка. Подходя к пристройке, Уинстон воскресил в памяти забытые воспоминания.
Откуда-то подул порыв ветра, взъерошивший ему волосы. Его рука было потянулась откинуть упавшие пряди на лоб, как неожиданно замерла на месте.
На широко раскинувшемся клеверном поле перед пристройкой сидел кто-то в одиночестве. Черные волосы незнакомца доходили до его плеч, а сам он имел невысокое телосложение. Уинстон предположил, что человек был его ровесник или младше него.
Лошадь еще больше замедлила шаг. Уинстон выпрямился в седле, пристально вглядываясь в фигуру человека. Тот был так погружен в свои мысли, что, сидя на земле, не делал ни малейшего движения.
Только подойдя ближе, он наконец понял, что происходит. Незнакомец подолгу разглядывал клевер, срывал один цветок, а потом расслаблял плечи и опять склонял голову вниз. С равномерными интервалами он продолжал совершать эти действия, каждый раз погружаясь в созерцание. Понаблюдав за этим в течение долгого времени, Уинстон позволил себе заговорить.
— Ты ищешь четырехлистный клевер?
Внезапно раздавшийся голос заставил ребенка испугаться и удивленно вскинуть голову. Широко округлившиеся глаза обратились к Уинстону, и при виде лица незнакомца он остолбенел и лишился слов в тот же миг.
«Это ангел», — оцепенело подумал Уинстон. По-другому и быть не могло. Молочно-белая кожа, румяные щеки, устремленные на него большие глаза, маленький, но выразительный нос и чуть приоткрытые полные губы — все это вызывало у него трепет.
Должно быть, он умер.
Иначе, как еще он мог встретить столь очаровательное создание?
Он почувствовал, как стремительно краснеет его лицо, а сердце заходится в бешеном ритме, словно готовое вырваться из груди. Такую красоту он видел впервые. Уинстон впал в смятение, как если бы его разум был полностью опустошен.
Мальчик медленно моргнул: его длинные ресницы опустились, а затем поднялись, и беззвучные слезы свободно потекли по его щекам. В тот миг Уинстон оказался совершенно потрясен.
Да, именно так.
Как и в далеком прошлом, Юджин сидел на том же месте. Уинстон неторопливо подводил лошадь к нему, пока молодой человек, потерянный в мыслях, смотрел в пустоту. Вдруг его внимание привлекло какое-то движение, и он обернулся, заметив Уинстона на расстоянии. Его глаза пораженно распахнулись, как и в тот самый день.
Мужчина вздохнул. Ему следовало бы тогда понять, что не Михаил забрал его душу — а Лилит.
Кривая усмешка растянулась на его губах.
* * *
— Ха-а.
Юджин глубоко вздохнул, идя за руку с ребенком.
Почему тут все такое большое?
Идея осмотреть всю территорию «Delight» была глупой. В детстве он почти не покидал пристройку, а если и выходил, то всегда в строго определенные места. Минуло уже столько лет с тех пор, что его воспоминания о здешнем месте стали туманными, оставив его в неведении о происходящем вокруг. Лишь после долгого пути ему пришлось принять суровую и удручающую реальность.
Без машины отсюда было не выбраться.
В таком случае оставался только один путь.
Сможет ли он повести автомобиль…?
От этой мысли его охватил острый страх, тревога снова затуманила разум. Он стал дышать чаще, его плечи стали судорожно подниматься и опускаться. Боясь напугать ребенка, он попытался быстро взять себя в руки, однако только получил прямо противоположный эффект.
Ха-а, ха-а.
Пытаясь нормализовать дыхание глубокими вдохами, он вдруг услышал крик своей дочери.
http://bllate.org/book/13009/1146472
