Когда Эдвин оттолкнул руку Лайала, то услышал всхлип. Проигнорировав звук, он облизнулся и протолкнул язык в розовый проход. Как только он проник внутрь, ему показалось, что он тает. Гладкие и эластичные внутренние стенки, напоминавшие вишневый пудинг, всасывали его язык глубже. Эдвин открыл рот шире, чтобы проглотить как можно больше соков. Из уголка рта потекла слюна.
Хоть Лайал и не собирался этого признавать, он был очень мокрым. Иногда ему казалось, что его выделения были еще более обильными, чем у Эдвина. Тому часто хотелось наполнить его до краев своими соками, но переживая, что Лайал просто отключится, он сдерживался. Вместо этого он всегда с усердием вылизывал его, как будто это была его последняя возможность.
— Пожалуйста, хватит, ах!
Эдвин, наслаждаясь грязным запахом, проникавшим глубоко в его ноздри, игриво толкнулся кончиком носа. Будь у него возможность, он погрузил бы туда всю голову.
Сжимая подрагивающие ягодицы, как мягкий сыр, он стянул с себя брюки, чтобы обнажить член. Он напоминал скорее член крупного четвероногого, нежели человека, и был таким же толстым, как предплечье, и длиной с его стопу. Лайал иногда в штуку называл его кораблиным за свои размеры.
Из-за размеров его члена Эдвину было тяжело одним движением снять с себя брюки. Его движения ускорились от собственной торопливости. Когда он положил его на ягодицы Лайала, тот посмотрел на него в ужасе.
— Нет!
Эдвин: «…»
Хоть Эдвин еще не сказал, что собирается сделать, Лайал, кажется, понял. В конце концов, еще вчера он вместо того, чтобы кататься на своем любимом белоснежном жеребце из конюшни, был практически съеден заживо Эдвином, у которого был гон. Было очевидно, почему сейчас он прикрывал руками свой все еще опухший проход.
Почувствовав дрожь в теле Лайала, Эдвин быстро все обдумал и решил на время отступить, только чтобы наступить потом с еще большим рвением.
— Ладно. Сегодня я не буду трахать тебя в дырку. Но...
Когда он облизнулся, Лайал вздрогнул. Эдвин с наслаждением изучил его удивленное лицо, а затем лениво продолжил:
— Погрузи язык в дырку на моем члене.
— Язык? Язык?!
Лайал вздрогнул, повторив вопрос, но Эдвин просто кивнул в ответ.
— Ни за что!
— Почему нет? Когда я даю тебе пососать мой член, ты в итоге его всего обслюнявливаешь.
Его тон был равнодушным, будто не понимающим, почему Лайал притворялся, что ему это не нравилось. Он вдруг протолкнул свой член в руку Лайала, будто всунув ему подарок. Эдвин склонил голову, намекнув, чтобы тот начинал действовать. Ощущая чрезмерное давление от его настойчивости, Лайал неуверенно приоткрыл губы.
— Глубже.
— Угх, ладно…
Даже обхватив его длину обеими руками, головку, поблескивающую от выступившего предэякулята, все равно не получилось закрыть. Лайал высунул язык так сильно, как мог, и попытался просунуть его в кончик члена Эдвина. Он знал, что если у него не получится хоть что-то, то его и без того пострадавший задний проход пройдет через еще большее.
«Нельзя дать этому произойти».
Сколько раз он уже страдал, сжимая свои ягодицы от боли после того, как терпел этот чудовищный член в себе? Его проход уже был шире обычного. Сегодня, будучи неподготовленным к тому, чтобы принимать что-то настолько большое, Лайал открыл рот шире. Даже спустя такое короткое время слюна уже стекала с его языка на щель. Этот вид будоражил Эдвина, заставляя член слегка содрогнуться, но он не показывал вида, что скоро кончит.
Этого и стоило ожидать. Он никогда не кончал, пока Лайал не был на грани истерики, умоляя его закончить. Только тогда, когда он окончательно изводил Лайала, он с неохотой достигал оргазма. В редких случаях, когда это происходило, его сперма была словно святая вода, вызывая у Лайала слезы облегчения.
«Упертый ублюдок. Садист».
К этому моменту он уже должен был достаточно удовлетворить Эдвина, чтобы он кончил, но ему было мало. Как кто-то, как он, мог стать выходцем из семьи великих ученых и известных аристократов, было за гранью понимания Лайала. Определенно падение его семьи будет связано с развратом и кутежами наследника. Лайал мысленно проклинал Эдварда, но на его лице все равно проступило возбуждение, когда он поднял к нему слезящиеся глаза.
— Тебе тяжело?
— Мхм.
Лайал попытался вызвать у Эдвина сочувствие жалостливым лицом, чувствуя, будто его язык вот-вот оторвет с корнем. Хоть ему и казалось, что его язык проник внутрь примерно на половину фаланги его пальца, Эдвин все равно выглядел неудовлетворенным. Несмотря на его очевидное возбуждение, которое выдавал его полностью твердый член, на его лице не было даже тени румянца. Лайал, уставший от жгучий боли в языке, наконец отодвинул голову, заставив свой язык с чмокающим звуком выскользнуть из его уретры.
— Почему ты не кончаешь?
— Ты хочешь, чтобы я кончил?
Лайал почувствовал прилив раздражения от этого вопроса. Хотел ли он, чтобы Эдвин кончил? Конечно, но в то же время нет. Он хотел этого, но определения слова «хорошо» у Эдвина и Лайала были настолько же далеки друг от друга, как столица — Брэн — и самый далекий город — Анас. Лайал не мог понять, почему он должен был раздумывать над выбором, который он даже совершать не хотел, но в итоге неуверенно кивнул. В конце концов, ему нужно было заставить Эдвина достичь оргазма, чтобы сбежать из этой ситуации.
Эдвин, увидев его кивок, протянул к себе его маленькую, бледную руку и вытянул его мизинец. Лайал с подозрением покосился на него, но Эдвин не отреагировал. Вместо этого он крепко обхватил свой член и, используя другую его руку, заставил мизинец Лайала выровняться с его уретрой.
— Что ты делаешь?
— Ха…
Хоть член Эдвина был таким же большим, как у животного, человеческая уретра не могла вместить в себя палец, в особенности мужской. Рука Лайала пусть и была достаточно аккуратной, все равно была слишком толстой, чтобы спокойно поместиться в таком узком проходе.
Несмотря на это, Эдвина это, кажется, не волновало. Он был сосредоточен исключительно на том, чтобы погрузить в свой уретральный канал мизинец Лайала, достаточно маленький, как леденец в виде тросточки.
Наблюдая за этим, Лайал поморщился, почти сам ощутив боль в уретре, и неловко скрестил ноги. Эдвин, заметив это, мысленно усмехнулся.
В самом начале их отношений Лайал даже не подозревал, что этот проход, который, как он считал, служил исключительно для выделения жидкостей, мог использоваться во время соития. Он так сильно протестовал, говоря, что и его анус был только для выделений, а не для секса, что со временем он начал понимать его двойственность благодаря настойчивости Эдвина. Теперь, когда он инстинктивно стиснул ноги вместе, стало очевидно, что Лайал начал воспринимать это место, как эрогенную зону. Эдвин считал это забавным.
http://bllate.org/book/13007/1146321
Готово:
