После ужина.
Благодаря появлению кухонного робота теперь им не приходилось беспокоиться о мытье посуды после еды. Робот, готовый трудиться не покладая рук, убирал посуду, чистил и дезинфицировал ее и расставлял на свои места.
Пора было отдохнуть.
Первым освежиться отправился Инь Ю, а после него уже Бай Мусин. Выходя из ванной после душа, он обнаружил Инь Ю покорно сидящим на краю кровати с руками на коленях, как будто ожидающего проверки, и кажущимся чрезвычайно послушным.
Если не обращать внимания на его крупный рост и еще более яркие глаза, устремленные прямо на него.
Бай Мусин сидел на краю кровати и сушил волосы. Редкие капельки воды скатывались вниз из-под полотенца и капали с кончиков волос на его выделяющуюся ключицу, оставляя влажный след на коже.
Инь Ю зацепился взглядом за одну такую капельку, наблюдая, как она покачивается в ключевой впадине Бай Мусина, а затем наконец скатывается и смачивает небольшое темное пятно на боку воротника.
Его кадык едва заметно дернулся вверх-вниз.
Инь Ю поддался вперед, не дожидаясь реакции Бай Мусина, и забрал у него полотенце, прежде чем принялся вытирать его волосы с возгласом:
— Мусин, позволь мне помочь тебе высушить волосы!
Он не дал Бай Мусина шанса отказаться.
За последние несколько дней у Бай Мусина сложилось некоторое представление о характере Инь Ю. Он был полон энтузиазма и излишней энергии, весьма настойчивый в поиске одобрения у Бай Мусина.
Хотя обычно его не прельщало просить помощи у других, если он не позволял Инь Ю заботиться о подобных вещах, у этого, казалось бы, свирепого и внушительного парня быстро появлялось потерянное выражение лица.
Так что Бай Мусину ничего не оставалось, кроме как пойти на компромисс. Он не попытался забрать полотенце обратно, только сказал: «Спасибо».
На миг единственным звуком в воздухе стало трение полотенца о его волосы.
Достаточно высушив заднюю часть, Инь Ю поднялся с кровати и встал перед Бай Мусином, опершись одним коленом на край кровати и согнувшись в спине, чтобы вытереть ему лоб.
Бай Мусин видел, как мягкое полотенце колышется перед ним, открывая грудь мужчины сквозь просветы в махровой ткани.
Эмоции обострялись по ночам.
Без упоминания об этой позе, почти превратившуюся в позу объятий Бай Мусина.
Телосложение Инь Ю было ненамеренно внушительным. Пусть он и заявлял, что является бетой, по мнению Бай Мусина, он был намного сильнее и выше многих альф. При их первой встрече он инстинктивно подумал, что такое телосложение должно принадлежать альфе.
Тонкий материал пижамы едва ли скрывал изгибы его перекатывающихся широких и мощных плеч, пока он продолжал проводить все манипуляции с сушкой волос. Из-за этого заколыхался воротник рубашки и расстегнулось несколько пуговиц, обнаживших четкие контуры груди и живота.
Стандартный пресс из восьми кубиков частично оголился перед Бай Мусином, полускрытый, но от этого не менее соблазнительный, чем при полном обнажении.
Бай Мусин моргнул.
Он не совсем понимал глубинный смысл этого зрелища.
Он лишь удивлялся, насколько сильными должны быть гены в семье Инь Ю, чтобы позволить недавно повзрослевшему бете развить подобное телосложение, и испытывал некоторую зависть.
Ему бы тоже хотелось иметь такое тело, чтобы быть более сильным в бою.
В прошлом, сколько бы он ни тренировался и ни укреплял себя, у него было всего шесть кубиков пресса, а контуры не столь выраженными, как у Инь Ю. Некоторые окружающие даже опасались, что он имел чрезмерную худобу, и одежда нисколько не помогала в опровержении этой мысли.
Его более тонкие, чем у остальных, мышцы равномерно покрывали кости. Даже на пике своей формы он никогда не выглядел настолько накачанным, как Инь Ю. Так что в сражениях с альфами ему приходилось больше полагаться на технику, чем на что-либо еще.
Он тоже хотел себе мышцы, которые пугали бы с первого взгляда!
Более того, после выхода в отставку из-за отсутствия высокоинтенсивных тренировок он несколько разленился, и контуры его мышц стали еще менее отчетливыми. Бай Мусин только что видел себя в ванной, а теперь, когда он полностью расслабился, ему потребовалось несколько секунд для подсчета, сколько у него мышц брюшного пресса.
Он приписал это влиянию пола: бетам было трудно достичь такой мышечной массы без экстремального гормонального воздействия альф. Однако, встретив Инь Ю, бету, с подобным типом телосложения, Бай Мусин засомневался.
Оставив легкую зависть позади, Бай Мусин указал:
— У тебя расстегнут воротник.
Действия Инь Ю по оказанию ему помощи в сушке волос на мгновение приостановились.
Он не ожидал особого энтузиазма Бай Мусина, но не был ли этот ответ несколько холодным?
С настроем приспособиться к обычаям, он всерьез проштудировал несколько видов репродуктивной человеческой деятельности, широко используемых на форумах, но он не думал потерпеть полное поражение в первом из них: демонстрации своего репродуктивного капитала, а именно телосложения, своему партнеру, и он был совершенно побежден равнодушным поведением Бай Мусина.
Несколько секунд он разглядывал лицо Бай Мусина, которое не отражало ничего, кроме спокойствия, прежде чем отказаться от окольной схемы соблазнения.
Он против желания расстегнул последнюю оставшуюся пуговицу внизу, прямо интересуясь:
— Как думаешь, это хорошо смотрится?
— Что? — растерялся Бай Мусин.
Инь Ю отложил полотенце и указал на вид, открывшийся из-за расстегнутого воротника, нервно спрашивая:
— Вот тут и тут, тебе нравится?
Это тело соткала его подражательная адаптация, и оно должно было стать лучшим среди людей.
Он просмотрел в звездной сети множество знаменитостей, известных своим превосходным телосложением, и убедился, что пока не нашел более совершенного, чем его собственная мимикрия.
Бай Мусин: «?»
Его симпатия или антипатия имеет какое-то влияние?
Тело принадлежало самому Инь Ю, и от того, нравилось ему оно или нет, результат не менялся. К тому же, Бай Мусин не имел привычки критиковать других за их спинами.
Этот вопрос показался ему довольно скучным, да и достаточно необъяснимым, чтобы его задавать.
Инь Ю смотрел на него, не моргая.
Под его выжидающим взглядом Бай Мусин, поначалу не желавший отвечать, замялся на секунду и сдался:
— Нравится.
Объективно говоря, пусть Бай Мусин и стремился к такому высокому и мускулистому типу телосложения, это был не тот тип, с которым он хотел бы сблизиться.
По своей природе он проявлял бдительность к любому существу, которое могло представлять для него угрозу. Если бы его еще в самом начале спросили, хочет ли он жениться на мужчине ростом почти два метра, мускулистом и сильном, необычайно любящем крутиться вокруг него, Бай Мусин ответил бы четким «нет», даже не раздумывая.
Такова была правда…
Но когда дело касалось Инь Ю, критерий контролируемости Бай Мусина уже много раз давал сбой. Кажется, в этот раз все будет не хуже.
В следующий момент он увидел, как Инь Ю вздохнул с облегчением, как будто получил важное подтверждение.
Он рьяно потянулся к руке Бай Мусина, схватившись за нее, и прижал ее к тому месту, которое только что продемонстрировал ему.
— Пощупай! Если тебе что-то не понравится, я… эм… потренируюсь усерднее!
Взгляд Бай Мусина рефлекторно опустился.
Это была та же самая сцена, но на этот раз, по какой-то причине, все ощущалось по-другому.
Спустя несколько секунд он поднял глаза.
Взгляд Бай Мусина проследил путь от выступающего кадыка до глубокой и острой линии подбородка, от прямого тонкого носа и рта до пары глаз серебряных звезд, выдавая бурные внутренние эмоции владельца.
Притягательные глаза Инь Ю имели слегка вытянутую форму. Обычно, когда он энергично моргал Бай Мусину, это не совсем замечалось, но сейчас, при небольшом сближении, их глубина стала очевидной, вместе густотой опущенных ресниц.
Бай Мусин задержал взгляд на его глазах, прежде чем вдруг заметил, что его ресницы тоже были холодного серебристого цвета, тонкие и четко очерченные, в отличие от черных, слегка завитых ресниц самого Бай Мусина. Прямые ресницы Инь Ю скашивались вниз, контрастируя со зрачками того же цвета, создавая странное, нечеловеческое ощущение.
На самом деле он знал об этом уже давно, но почему-то в данный момент это казалось особенно очевидным, и он не мог не поглазеть еще несколько секунд.
Он не следил за собственными мыслями. К тому времени, как он отреагировал, его рука уже протянулась и легонько коснулась волос Инь Ю. На ощупь они были холоднее и жестче, чем собственные волосы Бай Мусина, как какой-то гладкий жесткий мех, со своеобразной текстурой. Не то чтобы ему было с чем сравнивать, ибо он никогда специально не трогал и не щупал чужие волосы.
Лишь по его субъективному ощущению это прикосновение пришлось ему по вкусу.
Инь Ю застыл на мгновение, а затем быстро опустил голову и наклонился ближе к Бай Мусину, чтобы тому было удобнее прикасаться.
Бай Мусин мягко поразился неожиданным движением серебряных волос; в его глазах отразился их холодный оттенок, и его пальцы рефлекторно слабо сжались.
Только тогда он понял, что его нынешние действия были похожи на ухаживание за котенком или щенком, щипки и игры с ним, что было совершенно неуместно.
Каким бы неразумным он ни был, он знал, что подобный поступок — проявление неучтивости.
Бай Мусин на миг задумался и в конечном итоге прекратил свои несколько резкие действия, сдерживая себя от дальнейших прикосновений: он слабо похлопал по макушке пару раз и окончательно убрал от него руку.
Голова Инь Ю, с другой стороны, будто не желая терять тепло его ладони, потянулась за прикосновением. Когда он вскинул голову, его глаза блестели и смотрели на Бай Мусина влажным взглядом.
Не в силах устоять перед пленительным взглядом, так близко обращенному к нему, Бай Мусин почувствовал легкое головокружение.
Он подумал о всех действиях Инь Ю, как он сушил его волосы, намеренно снимал с себя одежду и интересовался, нравится ли ему его тело.
Все казалось таким странным, оттого он не мог не спросить:
— Ты хочешь что-то сказать?
Как только слова слетели с его губ, Инь Ю, несколько мгновений назад смелый и уверенный в себе, несколько замешкался и залился легким румянцем на щеках. Хотя его голова продолжала честно кивать.
— Гм… да.
— Тогда просто скажи это, — подтолкнул Бай Мусин.
Инь Ю взглянул на его спокойное выражение лица, не зная, что сказать по поводу сложившейся ситуации, розовый цвет на его щеках превратился в алый. Обычно цвет его лица носил бледный оттенок, в отличие от лица Бай Мусина, с какой-то холодной твердостью, и как только он краснел, это становилось очень заметным и создавало контрастное ощущение того, как свирепый зверь робеет из-за пустяка.
Бай Мусин бросил на него любопытный взгляд.
Под его пристальным взглядом и смущенным лицом, Инь Ю протараторил:
— Я хочу… хочу быть с тобой… спать… заниматься…
— Заниматься любовью, — бесстрастно закончил Бай Мусин.
Значит, вот о чем шла речь.
Неужели это было так сложно сказать? Обычно Инь Ю с гордостью говорил о своей привязанности к нему, был чрезмерно ласков, так почему же он так смущался по этому поводу?
Они уже были женаты, так что половой акт был вполне естественным, верно?
Хотя Бай Мусин не испытывал от этого особого восторга, его нельзя было назвать асексуальным или безразличным. В ранние годы, до поступления в военную академию и в подростковом возрасте, у него были нормальные физиологические реакции.
Теперь, пройдя этот этап, он пусть и редко реагировал на происходящее, но, если у его партнера возникали потребности, он все еще мог чему-то поспособствовать.
Правда, не слишком много.
— О, хорошо, я согласен. Но это не может быть слишком долго. Сейчас уже около девяти вечера, все должно закончиться до одиннадцати, нам завтра рано вставать.
Вопреки прямоте своих слов, выражение его лица оставалось скупым, словно лунный свет, несущий в себе холодное одиночество.
Лицо Инь Ю, напротив, запылало еще сильнее, почти как если бы оказалось в огне.
Тем не менее, в своих действиях он не стеснялся. Его руки, слегка обхватывающие Бай Мусина, неожиданно усилили хватку, словно не в силах больше сопротивляться, и он навалился на него.
Тогда все погрузилось в безмятежный лунный свет.
http://bllate.org/book/12999/1145346
