Размышляя об этом, Бай Мусин приподнялся на руках и сел в кровати. Не успел он полностью подняться с постели, как дверь спальни толчком распахнулась, и он увидел входящего Инь Ю с тарелкой каши в руках. Его глаза ярко светились жизнерадостностью, когда он воскликнул:
— Мусин! Ты проснулся? Как здорово!
Еще до того, как Инь Ю приблизился к нему, до носа Бай Мусина донесся сладкий, пряный аромат. Голод усилился, желудок скрутило почти до боли. Бай Мусин даже не успел встать с постели, как Инь Ю стремительно подскочил к нему.
Его движения были невероятно ловкими, а руки — твердыми, когда он преподносил Бай Мусину ароматную кашу.
— Ты голоден? — любезничал Инь Ю. — Я приготовил легкую кашу. Поешь скорее.
Инь Ю держался настолько радостно и естественно, с оттенком неописуемого рвения, что Бай Мусин на мгновение растерялся.
Отчего-то это напоминало картину преданной жены, ухаживающей за своим прикованным к постели мужем — если только Инь Ю с его-то ростом в почти два метра можно было считать такой женой.
Бай Мусину не раз доводилось видеть подобный сюжет в слащавых драмах.
Момент, когда один из главных героев заболевал, а другой принимался ухаживать за ним — распространенный сюжетный прием, используемый сценаристами для развития сюжета, часто сопровождаемый углублением отношений между двумя главными героями.
Насмотревшись романтических драм, Бай Мусин уже разработал ряд действий на этот случай.
Будь это какая-нибудь ночная драма, все могло даже перерасти в более глубокую ветку сюжета, которая пришлась бы по вкусу зрителям.
Бай Мусин случайно наткнулся на несколько таких серий, и, чтобы переключить канал, ему даже пришлось на секунду отвести взгляд от неловкости.
Постойте, о чем это он думал?
Он с легким смущением притормозил себя от блуждающих мыслей.
Наверное, Инь Ю просто показался ему слишком по-домашнему благонравным, что и навело его на столь странные ассоциации.
При первой встрече Бай Мусин насторожился от устрашающей внешности и высокого роста Инь Ю. Но то, как сейчас он держал кашу, излучая необъяснимую ауру преданной жены и матери, совершенно обезоруживало.
У Бай Мусина еще оставались некоторые вопросы о его внезапной болезни и о том, что последовало за ней, впрочем, еда была уже под рукой, а он был невероятно голоден.
Поэтому он без колебаний кивнул в знак благодарности.
— Спасибо.
Он забрал тарелку и быстро съел кашу в несколько укусов.
Реакция Инь Ю, который изначально представлял себе сцены кормления с рук для усиления чувств, была неоднозначной.
Кажется, он слишком много надумал.
Бай Мусин, совершенно не обращавший внимание на едва заметное разочарование Инь Ю, оставался сосредоточенным на еде и не предавался к праздным домыслам.
В армии время приема пищи часто ограничивалось, и Бай Мусин, как и многие другие солдаты, выработал привычку есть быстро.
Хотя теперь в этом не было необходимости, подобные укоренившиеся привычки было трудно полностью исправить за столь короткий промежуток времени.
Каши было немного.
У Бай Мусина, только оправившегося от болезни, был несколько чувствительный желудок, и переедание могло вызвать дискомфорт. Так что, это количество было в самый раз.
Инь Ю, вероятно, подметил это и подал ему скромную идеальную порцию.
— Спасибо за вкусную кашу. Я ценю твою заботу обо мне, — еще раз поблагодарил Бай Мусин, поставил тарелку у кровати и собрался встать, чтобы привести себя в порядок перед выходом на работу.
В подкорке его сознания мелькнула мысль, что сегодня нужно выполнить посевные работы.
День уже клонился к вечеру, и если он будет медлить и дальше, то работать придется в темноте, что будет не совсем комфортно.
Хотя дела можно было бы отложить на завтра, Бай Мусин не привык, чтобы его планы нарушались.
Если откладывалась одна задача, то откладывались и все последующие, как падающие костяшки домино.
Слишком долгое откладывание дел могло привести к полному беспорядку, а это Бай Мусин не любил. Поэтому, даже если он неожиданно заболеет, он справится со всеми своими делами самостоятельно, несмотря на дискомфорт.
Он привык к этому и не видел в этом ничего плохого.
До того несчастного случая с его родителями, он всегда был независимым и рано научился заботиться о себе. А после, когда в живых остался только он сам, он еще больше утратил право на своеволие, еще больше приспособился строго придерживаться своих планов.
Если говорить реалистично и объективно, если он не планировал сам, на кого еще он мог рассчитывать?
Он больше не был ребенком.
Уже долгое, долгое время.
В последние несколько лет своей предыдущей жизни он был заперт на столичной планете и много раз чувствовал себя уставшим и потерянным. Все вокруг говорили непонятными загадками, поступали вопреки его внутренним желаниям, замыкались на нем.
Вроде бы никто не связывал его по рукам и ногам, тем не менее, он плавал в тумане, не видя направления. Настолько, что, поднимая ногу для следующего шага, он не знал, куда идти.
В бесчисленные неописуемые моменты он убеждал себя, что просто должен продолжать двигаться по инерции.
За размышлениями, что ему предстояло сделать завтра, что ждало его послезавтра, и разгребанием одного дела за другим, бесконечные заботы казались не такими уж и хлопотными.
Он составил список и стал методично просматривать его, как будто таким образом мог ориентироваться в собственном мире независимо от внешних обстоятельств, как будто нашел путь сквозь туман.
Бай Мусин давно пристрастился к такому строгому планированию. Сам того не осознавая, он даже выработал компульсивную зависимость от этого.
…Бай Мусин нагнулся, чтобы обуться, все еще размышляя, куда он положил семена на складе?
К слову, из-за напряженного сезона сбора урожая что-то постоянно привозилось и увозилось, так что на складе царил небольшой беспорядок.
Что ж, наведение чистоты на складе тоже должно быть поставлено на повестку дня.
Кроме того, надо было еще найти время на изучение межзвездного отчета по сельскому хозяйству и тенденции цен на урожай. В этом году он приобрел семена в неподходящее время, поскольку пропустил сезон. Посадка прошла в спешке, с невеликим выбором. Оставалось планировать на следующий год.
http://bllate.org/book/12999/1145327
