В самом начале поступления на службу Бай Мусин отличался от других.
Пока другие новобранцы естественным образом сформировывались в небольшие группы и либо боялись, либо старались угодить своему начальству, каждый человек имел собственные скрытые мотивы, отчего отряд походил на маленькое общество.
За исключением Бай Мусина.
Пока остальные кучковались, он бродил в одиночестве, изолированный от этого маленького общества.
Но он был так хорош собой, с таким спокойным характером, что его одиночество вовсе не казалось одиноким или опустошенным. Напротив, он напоминал сдержанного кота, что обхаживал самого себя и изредка с интересом поглядывал на людей. Это была его единственная заинтересованность в окружающих.
Он однозначно не нуждался в них.
К тому же, он так блистал на поле боя, а военные по своей сути были местом восхищения силой.
Фактически солдаты не испытывали неприязни к Бай Мусину и не отвергали его. Более того, он знал, что многие из них втайне восхищались бетой и боготворили его, питая к нему положительные чувства.
Некоторые из его коллег даже полусерьезно признавались ему в своих неоднозначных мыслях.
Однако от Бай Мусина исходила определенная аура, невидимый барьер, не позволявший им осмелиться пересечь его.
Любой, кто осмеливался на это, заканчивал разочарованием и в итоге, поджав хвост, отступал в свой угол.
Ариель не стал исключением. Вопреки тому, что впоследствии их отношения начальника и подчиненного стали ближе, чем у кого-либо еще, вызвав тайную зависть у многих людей.
Но только он знал, что Бай Мусин оставался равнодушным к нему, никогда не обсуждая ничего, кроме работы.
Каждый раз, когда он пытался проявить доброжелательность к Бай Мусину, он получал один и тот же ответ: подаваемые сигналы будто не улавливались им.
Он не был уверен, действительно ли Бай Мусин не понимал или просто притворялся, что не понимает.
В любом случае, прошлое остается в прошлом.
Теперь, когда положение Бай Мусина было настолько тяжелым — полученная травма и потеря желез, наверное, даже бета с малой долей гордости не изъявил бы желания жениться на нем в будущем. И у него все равно хватало смелости так холодно и безжалостно отвергать его?
Неполноценный бета — на что он годен?
Неполноценный.
Без желез.
Его словно окотило холодной водой и Ариель очнулся от своего странного и пылкого наваждения.
Он вдруг осознал, насколько жалкой была его нынешняя позиция.
Гордое сердце благородного альфы, редко предлагаемое другим, было брошено и растоптано ногами.
Ариель на мгновение застыл, ощущая, как в глубине его сердца вспыхивает унижение. Его дыхание слегка участилось, и он поспешно отвел взгляд.
Жестким тоном, почти неспособный сохранить достоинство, он произнес:
— Хорошо, тогда. Прошу прощения. До свидания.
Бай Мусина не заботило его настроение, и он даже не удосужился бросить прощальный взгляд.
Как только Ариель ушел, воздух в палате как будто стал свежее.
Отослав невезучего альфу и вспомнив о непредвиденных тридцати миллионах, Бай Мусин почувствовал огромное облегчение.
Даже его отношение к Черному Императору стало немного терпеливее, когда тот отправлял ему сообщения каждый день, как взволнованный щенок, которого гладят.
В отличие от таких хитрецов, как Ариель, в рукаве которых было припасено десятки уловок, Черный Император, у которого интернет-мошенники могли выманить пятьдесят миллионов, внезапно показался гораздо более приятным.
По крайней мере, Бай Мусин мог с уверенностью заявить, что он намного умнее нерадивого ученика!
И не может быть, что такой наивный школьник смог обмануть его!
* * *
Визит Ариеля вызвал в душе Бай Мусина чувство кризиса, которое только усилило его стремление покинуть столицу.
Чувство было настолько сильным, что он не мог оставаться здесь надолго, желая поскорее уйти.
Той ночью он спросил у медсестры:
— Когда мне можно будет выписаться?
— Примерно через месяц. Травма довольно специфическая, лучше задержаться подольше, — мягко ответила медсестра.
Для Бай Мусина это было слишком долго.
— А пораньше нельзя? Через две недели. Я уже чувствую себя намного лучше.
Пособие должно было прийти через две недели. После выписки он мог быстро подать заявление на получение и передачу прав собственности на планету, а после сразу же уехать.
Медсестра колебалась.
— Хм, это возможно… но лучше остаться подольше.
Обычно необходимость в таком длительном пребывании отсутствовала. Благодаря современным медицинским технологиям двух недель было бы более чем достаточно для полного заживления физических травм.
В больнице учитывали возможные психологические проблемы Бай Мусина и хотели понаблюдать за ним еще некоторое время. Они опасались, что под давлением он может совершить что-то неразумное.
Медсестра добавила:
— Вы беспокоитесь о больничных счетах? Не волнуйтесь, ваша медицинская страховка покрывает 90% расходов.
Медицинская страховка для имперских солдат была частью их льгот. Полиция классифицировала происшествие с Бай Мусином как несчастный случай, и в рамках медицинской страховки ему не пришлось бы слишком тратиться на госпитализацию.
Бай Мусин настаивал:
— Я хочу, чтобы меня выписали через две недели. У меня есть дела.
При непоколебимой воле пациента уговоры медсестры оказались напрасными. Она могли только неохотно согласиться.
— Ладно, но вы должны все тщательно обдумать. Если это действительно необходимо, я позже обсужу это с лечащим врачом и подам заявку.
После двух этапов психологического обследования Бай Мусина успешно выписали через две недели.
Пособия и денежная помощь поступили вовремя. За время госпитализации он уже обговорил конкретные детали покупки планеты и после выписки быстро провел все необходимые процедуры для сделки.
Семь дней спустя с легким багажом он поднялся на борт звездолета, направлявшегося на приграничную планету с сельским хозяйством и животноводством.
За окном иллюминатора тускло мерцали звезды, то далекие, то близкие, поднимаясь и опускаясь в такт дыханию Вселенной.
— Звездолет S33 покинул пределы центральной звездной системы и намерен совершить первый межзвездный прыжок. Пункт назначения — транзитная станция Т25 в звездной системе Сигма. Во время прыжка пассажиры могут испытывать легкое головокружение, боли в теле и другие неудобства. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и расслабленность.
Покидая центральную звездную систему, Бай Мусин почувствовал, словно какие-то невидимые оковы тихо разлетелись вдребезги.
Чувство усталости нахлынуло на него, и он закрыл глаза, ощущая головокружение и дезориентацию — один из побочных эффектов межзвездных прыжков.
Через несколько минут, когда его веки распахнулись и он вновь выглянул в иллюминатор, звездолет завершил прыжок, открыв совершенно другой пейзаж.
Мимо корабля дрейфовала нежно-розовая и чарующая аврора; она словно проходила сквозь разноцветное облако, существующее только в сказках, и танцующий свет от нее казался сюрреалистичным и похожим на сон.
Это сияние было уникальным видом микроорганизмов в звездной системе Сигма, способным выживать в космосе. Во время сезона размножения они собирались группами, образуя этот красивый и чарующий пояс авроры.
Бледно-розовый, светло-лиловый, темно-синий — сказочные цвета, сплетенные в одну сцену, словно в конце фантазии.
Каждый год множество туристов посещали звездную систему Сигма, чтобы полюбоваться подобными пейзажами. Это место прославилось как место для предложений руки и сердца, так и для медового месяца. Здесь ежегодно начинались и заканчивались бесчисленные романтические истории.
Восторженные возгласы наполнили корабль, пока люди наблюдали за сиянием разных размеров за иллюминаторами.
Авроры проникали в звездолет сквозь стекло, отбрасывая сказочный спектр цветов на бледно-янтарные глаза Бай Мусина, добавляя слой великолепного мягкого света к его холодной манере поведения и придавая ему захватывающее очарование.
Пассажир рядом с ним тоже наблюдал за аврорами. Когда он заметил сияние на его лице, то вспыхнул румянцем и отвел взгляд, не в силах больше смотреть на него.
Многие люди открыли свои световые мозги, чтобы запечатлеть это редкое зрелище.
Дети, еще слишком маленькие, чтобы внятно изъясняться, вырывались из рук взрослых с взволнованным лепетом и, пребывая в том невинном образе, уже восторженно аплодировали таким пейзажам, инстинктивно тяготея к красоте.
Бай Мусин видел в этих детях отражение себя прежнего, который с восторгом смотрел на звездное небо.
Стремление к красоте заложено в человеческих генах.
В этой оживленной и радостной атмосфере Бай Мусин прислонился к иллюминатору и дважды слегка постучал кончиками пальцев. В уголках его губ невольно образовалась едва заметная складка.
«Как прекрасно» — подумал он.
Он все еще сидел в кресле у иллюминатора звездолета, но на этот раз его не переполняло чувство удушья.
Он наконец покинул место, где оказался заперт в своей предыдущей жизни, и из которого он смог вырваться только в мгновение смерти.
Теперь он направлялся к принадлежащему ему пастбищу.
http://bllate.org/book/12999/1145306
