Чэн Хайдун разговаривал с Лань Хэ очень долго, и только когда наступил вечер, Лань Хэ поднялся и проводил его вниз.
— Ах, да, слушай, после той встречи с нечистью я пошёл в храм и купил себе защитный талисман. Не знаю, действительно ли это сработало, но стал видеть по ночам гораздо меньше кошмаров, — Чэн Хайдун достал талисман и показал его.
Лань Хэ сказал:
— Правда? Прекрасно.
Чэн Хайдун отметил:
— Почему ты мне не веришь? По глазам же вижу.
— Я верю, просто считаю, что не стоит постоянно об этом думать, от этого только хуже становится. И потом, можешь сходить в храм Цзюэхуэй, говорят, он известный. Если уж покупать, то в проверенном месте, спокойнее будет.
Раньше он только слышал, что Цзюэхуэй славится своими талисманами, но теперь, основываясь на собственном опыте, он знал, что можно смело порекомендовать его Чэн Хайдуну.
Чэн Хайдун подумал и согласился:
— И правда. Надо как-нибудь сходить туда.
Когда они спустились вниз, Чэн Хайдун попросил не провожать его дальше.
— Осторожнее за рулём, — Лань Хэ стоял у двери, но, как только он собрался уходить, то встретил Ин Шао.
Ин Шао был не один, вместе с ним было ещё два ученика. Они несли в руках ритуальные подношения и свечи.
Взгляд Лань Хэ на мгновение задержался на одном из подношений — жареном цыпленке — и, заметив, что Ин Шао тоже смотрит на него, он улыбнулся и сказал:
— Вы мошенники.
— Ага, вроде того... — ответил Ин Шао.
Едва переступив порог квартиры, ученики Ин Шао стали жаловаться:
— Ну и времена пошли, теперь надо признавать, что ты мошенник, серьёзно?!
Ин Шао спокойно заявил:
— А что, по-вашему, я должен был ему сказать? Заявлять неверующим в злых духов соседям, что мы целители? Но они могут и не знать, кто это такие. А может, сказать, что мы «оказываем религиозные услуги»? — Ин Шао приказал им раскладывать подношения.
— В столице, кажется, творится всё больше чертовщины. По-моему, учитель говорил, что момент, когда можно проявить себя, настал?
— Я бы и рад, но в столице столько всяких талантов, и даже учитель не может быть уверен, что... Хм, надеюсь, хотя бы хватит на то, чтобы заработать на жизнь, — Ин Шао тщательно проверил подношения и вместе с учениками запел «Песнь сожжения благовоний». Он также собирался записать это на видео, чтобы отчитаться перед заказчиком.
Чтобы заработать денег, в наше время люди делают всё больше. Раньше кто бы стал по доброй воле связываться с укрощением демонов? Сейчас же они берут на себя успокоение душ усопших, передают послания от потомков, чтобы покойники жили хорошо.
За триста юаней за сеанс — привычное дело.
Ин Шао запел:
— Одна палочка благовоний летит на восток, другая — на запад, юг и север, Духи Богов и Вестники Смерти ведут путь...
Заклинания — это такая вещь, эффективность которой не имеет значения. Главное, чтобы она звучала внушительно, будто заставляет призраков указывать тебе дорогу, а небожителей — прислуживать тебе.
Ин Шао только начал петь, как вдруг почувствовал, что его золотой червь гу зашевелился. Ин Шао подумал, что это знак, и тут же по помещению пронёсся ледяной ветер.
— Мм?
Один из учеников с тревогой огляделся. Окна были закрыты, откуда же взялся этот порыв ветра?
В следующее мгновение рядом со стеной проскользнула белая фигура. На голове ее была высокая шляпа, большая часть лица скрыта за маской, на запястье висела цепь, на поясе был привязан веер — типичный образ вестника смерти. Он заговорил:
— Кто звал вестника смерти?
Троица застыла. Они... действительно вызвали вестника!
Раньше им никогда не удавалось призвать вестника. Неужели вестники смерти каждый день бездельничают, отвечая на призывы таких, как они, никому не известных заклинателей?
А ведь они спели только одну строчку! Какой уровень, а!
Вестник подошёл к столу с подношениями и начал есть жареного цыплёнка. У Ин Шао было не так много денег, поэтому цыплёнок был довольно маленького размера. Вестник спросил:
— Что нужно? Передать послание?
— Д-да… прошу, помогите нам… — Ин Шао, не до конца осознавая, что только что произошло, был просто поражён.
Один из учеников прошептал:
— Мы что, действительно вызвали вестника?
Посланники смерти — как местные органы власти в мире живых, когда возникает проблема, сначала сообщают им, а потом уже передают чиновникам в преисподней.
Но они и сами-то не часто встречали посланников смерти и не особо знают, как с ними общаться; как бы не спровоцировать его... а вдруг он разозлится?
Лань Хэ неловко дёрнулся:
— Чего молчите?
В этот момент золотой червь гу зашевелился очень активно. Ин Шао вдруг понял:
— Вы... не тот ли, кто спас меня?
Лань Хэ неопределённо ответил:
— Возможно. Не помню.
Он говорил, но глаза его смотрели на шашлычок, который лежал рядом с Ин Шао.
Столкнувшись со своим спасителем, Ин Шао, человек, который кормился от потустороннего мира, немедленно подал ему шашлычок:
— Это... хотите попробовать? И у нас ещё благовония есть.
Лань Хэ не хотел никаких благовоний. Сейчас он больше всего на свете хотел жареный шашлычок, который не ел уже давно.
Духи, как известно, едят не так, как люди. В сборнике «О чём не говорил Конфуций»* сказано: «Всю еду они чувствуют носом, но не глотают. Чувствуешь горячее, и оно тут же становится холодным».
*П.п.: Сборник «О чём не говорил Конфуций» включает в себя истории о чудесах и сверхъестественном.
Духи питаются энергией ци*, то есть жизненной энергией, горячий воздух и так далее — им не нужна настоящая пища. А когда самое лучшее съедается, еда теряет вкус. Она остаётся на месте, но становится пресной, будто вода. Горячее же становится холодным.
*П.п.: Ци: (qi) переводится как «воздух», «дух», «дыхание».
Вестник смерти, сытый и довольный, записал послание и собирался отправляться в преисподнюю.
— Постойте, не могли бы вы сказать, как вас зовут? — с тревогой спросил Ин Шао.
У Лань Хэ не было псевдонима даже в мире живых, не говоря уже о Преисподней. Вспомнив, как Янь-сань называл его, он неопределённо ответил:
— Зовите меня сяо Лай.
После ухода вестника троица переглянулась: они никак не могли поверить, что действительно призвали вестника смерти!
Ин Шао включил видеозапись. Хотя вестник смерти и не отобразился на записи, но было видно, как они, спев одну строчку, обращаются к пустоте.
— Думаете, босс одобрит?
— Конечно же нет!
Хотя они и правда призвали вестника, но, поскольку его не видно, придётся переснять и отчитаться перед боссом.
Ин Шао посмотрел на шашлычок. Он слышал, что еда, которую едят духи, теряет вкус, но никогда не видел этого в реальности. Он не удержался и попробовал…
— Ну и как? — ученики с нетерпением ждали его ответа.
Ин Шао прожевал и задумчиво произнёс:
— Хм... действительно, совсем безвкусно. Просто безвкусная масса… Давайте добавим приправ и соли. Не выбрасывать же.
Ин Шао доел шашлычок и вышел вынести мусор. Он встретил соседа, тоже выносящего мусор, и они дружелюбно кивнули друг другу.
Лань Хэ, хоть и насладился едой, всё равно чувствовал некое странное послевкусие. Он с удовольствием почесал подбородок.
— Тоже поесть захотели? — спросил Ин Шао, улыбаясь.
— Ага, — Лань Хэ посмотрел на его мусорный пакет. — Вы тоже.
Ин Шао отрыгнул:
— Жареный сейтан*.
— Понятно…
«Что за жареный сейтан? Я не ел такое…», — подумал Лань Хэ.
*П.п.: Сейтан — это заменитель мяса, сделанный из пшеницы.
***
Дома Лань Хэ складывал бумажных лошадей и быков для лао Бая. Как раз у него появилось для этого свободное время.
— Дай ещё денег! Скоро восемнадцатое апреля, нужно собрать коней и быков, чтобы я отправился на гору Маоган! — требовал лао Бай.
— Зачем туда идти? На ярмарку? — не понимал Лань Хэ.
Лао Бай удивлённо смотрел на него:
— Чтобы подлизаться!
В народе две богини пользовались наибольшей популярностью: на юге — Мацзу, а на севере — Бися Юаньцзюнь. Одна — богиня моря, другая — богиня гор. Лань Хэ, уроженец юга, не очень хорошо знал об их взаимоотношениях.
Кто же такая Бися Юаньцзюнь? Её обитель находится на горе Тайшань, полное имя — Госпожа Лазоревых облаков, её ещё называют Тайшаньской Богиней, она — дочь Тайшань-вана, одного из Владык, управляющего подземным царством.
То есть она дочь самого главного начальника лао Бая, и день её рождения все военачальники обязаны отметить подарком, но Янь-сань, например, может этого не делать. И не обязательно всем ехать на гору Тайшань, это слишком большая и хлопотная задача, достаточно будет зайти в храм в своём районе или поблизости и сделать подношение.
Храмы Бися Юаньцзюнь, называемые «Тайшаньские дворцы», разбросаны по всей стране, их тысячи. В одном только Пекине есть так называемые «три священные горы и пять священных пиков» которые считаются её храмами.
Помимо пяти священных пиков, есть ещё «шестой пик», — Золотой пик горы Маоган, который был освящён императором. Раньше гора Маоган была очень популярна, на поклонение туда приезжали люди даже из других регионов.
Лао Бай попросил Лань Хэ сложить бумажных быков и лошадей, во-первых, для перевозки подарков на гору, а во-вторых, сами по себе они тоже считаются подарком.
— Я пойду с тобой, — предложил Лань Хэ. Гора Маоган в его представлении — это место, куда едут на отдых, и там вроде как вкусная вегетарианская кухня.
— Эх, ты ведь всегда не любил выезжать, а теперь как будто передумал? — ухмыльнулся лао Бай, но тут же добавил: — Ну ладно, пойдём, с тобой веселее будет.
http://bllate.org/book/12998/1145219
