Хуа Юн стоял у кушетки и методично прорабатывал голову, шею, позвоночник и спину Шэн Шаою... Благодаря обильному количеству эфирного масла его пальцы легко скользили по позвонкам, одному за другим. Его тонкие пальцы ненароком задержались на выступающем седьмом шейном позвонке.
У любого – будь то Альфа или Омега – именно в этом месте скрывались самые уязвимые железы организма.
Аромат орхидеи в комнате стал более интенсивным, смешиваясь с древесным запахом, удивительно похожим на самый популярный на рынке аромат «Опьяняющая ветвь». Благоухание стояло такое густое, словно находишься в цветочной оранжерее.
И сам источник этого опьяняющего аромата, более волнующего, чем «Опьяняющая ветвь» или любая другая его искусственная имитация, теперь мягко пульсировал под его ладонью.
Хуа Юн массировал Шэн Шаою примерно сорок минут и прошёлся от головы до ног. В завершение Хуа Юн с особым усилием проработал область вокруг точки Хуань-тяо. Ощущение болезненного онемения, распирания и боли заставило Шэн Шаою издать глухой стон. Хуа Юн тут же убрал руки, мягко подтолкнул его в плечо и тихо произнёс:
– Господин Шэн, я закончил.
Шэн Шаою приподнялся, его обычно безупречно уложенные волосы были растрёпаны, и от этого он казался уже не таким недосягаемым и не столь суровым.
– Неплохо, – сказал он. – Мастер Хуа вполне может получать лицензию и выходить на работу.
Хуа Юн улыбнулся. Его руки в свете лампы сияли мягким, влажным блеском, но даже это сияние не смогло затмить его глаз.
– Спасибо, господин Шэн.
Шэн Шаою снова захотел поцеловать его. Он взял тонкую, изящную руку и потянул его на себя:
– За что ты благодаришь?
– За то, что вы согласились быть моим «подопытным».
– Для меня честь быть твоим «подопытным», – улыбнулся Шэн Шаою.
Их губы снова приблизились, но в последний миг остановились, как недосказанная мысль, как тайна:
– И как ты собираешься меня отблагодарить?
Хуа Юн снова решился проявить инициативу. Его изящный кончик носа нежно коснулся щеки Шэн Шаою, он разомкнул губы и поцеловал его, вызвав заставляющий краснеть и трепетать звук влажных поцелуев.
Когда они оторвались друг от друга, между их губами осталась не желающая обрываться серебристая нить. Зрачки Хуа Юна потемнели, а на свету белки его глаз отливали голубизной. Шэн Шаою, положив руки ему на плечи и прижал его к массажной кушетке. Хуа Юн, застигнутый врасплох, пошатнулся и откинулся на кушетку, затем, подняв лицо, позвал:
– Господин Шэн.
Шэн Шаою почувствовал, как его обжигает взгляд, но не осмелился действовать слишком поспешно, боясь напугать. Потому лишь глухо отозвался:
– М-м.
– Я пойду вымою руки, – тихо сказал Хуа Юн, мягко отстраняясь. Его движения казались неторопливыми, но на деле были столь быстры, что Шэн Шаою не успел его удержать.
Вымыв руки он вернулся, Шэн Шаою уже облачился в домашний халат, прислонился к кровати и рассматривал книгу по массажу с аккуратными заметками Хуа Юна.
– Ты старательно учишься, – заметил он.
Хуа Юн кивнул, его лицо было серьёзным, и он сказал:
– Когда я что-то решаю, то довожу дело до конца.
Его губы ещё были очень ярко-красными. Шэн Шаою уставился на его губы и спросил:
– К поцелуям ты тоже относишься серьёзно?
Хуа Юн густо покраснел:
– Угу.
– А что насчет романтики? – Шэн Шаою принял непринужденный вид и неторопливым тоном спросил Хуа Юна: – Что именно считается для тебя серьезным? И должно ли это привести к браку?
Лицо Хуа Юна изменилось: стеснительная мягкость исчезла, уступив место обычному спокойствию. Казалось, он никогда и не думал о браке с Шэн Шаою. Его губы слегка сжались и, не зная как ответить, он предпочёл промолчать.
Во всём, что делал Хуа Юн, он был предельно серьёзен: его печенье ничем не уступало магазинному, массаж, пусть и неумелый, он готов был усердно практиковать. Их ухаживания следовали той же схеме: они начали серьезно знакомиться друг с другом, и осторожно продвигались от самых простых поцелуев, никогда не переходя черту.
Шэн Шаою изначально беспокоился, что Хуа Юн станет воспринимать эти отношения слишком серьезно и будет полон решимости добиться результата, который окажет давление на Шэн Шаою, который никогда не думал о браке.
Но не получив ожидаемого ответа, Шэн Шаою почувствовал необъяснимое недовольство. Казалось, если Хуа Юн в итоге не согласится выйти за него замуж, то именно он, Шэн Шаою, окажется в огромном проигрыше – будто вся их любовь окажется обесцененной.
В тот уик-энд они вместе дома пекли печенье с какао. Но из-за того, что слишком увлеклись поцелуями, спалили сразу два противня. Когда же третья партия оказалась в духовке, Хуа Юн присел рядом, чтобы следить, а Шэн Шаою подошёл и провёл рукой по его щеке. Хуа Юн тут же насторожился словно перед врагом и, запрокинув голову, умоляюще пробормотал мягким голосом:
– Господин Шэн, у нас и так закончилась мука и масло. Если вы продолжите в том же духе, то останетесь без печенья.
Шэн Шаою чуть не рассмеялся, раздражение и нежность перемешались в его сердце:
– Даже не могу тебя коснуться?
– Нельзя, – мягко отстранился Хуа Юн. – Это отвлекает меня.
Но Шэн Шаою и не думал слушать. Печенье его вовсе не интересовало – ему хотелось коснуться этой «орхидеи», что пекла печенье для него. Его пальцы настойчиво скользнули по линии подбородка Хуа Юна, и он с довольной улыбкой наблюдал, как румянец заливает не только его щеки, но и шею.
– Секретарь Хуа как же вы серьёзны,– тихо, почти с восхищением произнес он.
Хуа Юн, не отрывая глаз от печенья в духовке и не поднимая головы, ответил:
– Господин Шэн слишком навязчивый и непослушный.
– Неужели? – обвив рукой плечи Хуа Юна, он провел пальцами по его груди, взял за острый узкий подбородок и повернул это красивое лицо к себе, заставив снова посмотреть на себя.
– Навязчивый?
В глубине глаз Хуа Юна блеснула едва уловимая улыбка:
– Угу, очень, – и он сам потянулся, легко коснувшись губ Шэн Шаою, будто поощряя: – Но вы должны вести себя хорошо.
Вкусив эту сладость, Шэн Шаою и вправду на время «стал вести себя хорошо» – отпустил его и дождался, пока печенье испечётся. Но стоило духовке прозвенеть, он снова возобновил свою навязчивость.
Технология применения «генных ножниц» в компании «Шэнфан Биотех» всё ещё не продвигалось, но дни у исследовательской группы стали немного легче. Это было связано с тем, что Шэн Шаою в последнее время пребывал в необычайно хорошем настроении, настолько хорошем, что мог бы даровать всем амнистию.
Даже когда особенно недальновидный партнер прибыл на переговоры, надушившись «Опьяняющей ветвью», Шэн Шаою не придрался и великодушно подписал контракт.
Чэнь Пиньмин наблюдал и тайком ломал голову, в чём же секрет столь стойкого хорошего настроения начальника. И наконец понял: всё дело в Хуа Юне.
Шэн Шаою, как оказалось, уделял особое внимание секретарю Хуа из HS, и они так часто общались, что это было удивительно.
Каждое утро перед планёркой они говорили по телефону пять минут, в обед – видео-звонок на полчаса, вечером – ещё пятнадцать минут разговора по дороге домой. А потом Шэн Шаою оказывался… у дома Хуа Юна.
Если бы не тот факт, что этот блестящий, богатый Альфа S-ранга был главным акционером «Шэнфан Биотех» и её фактическим владельцем, Чэнь Пиньмин, пожалуй, всерьёз заподозрил бы, что их холодный и свободолюбивый босс оказался в плену у молодого и красивого Омеги из HS.
Сам Шэн Шаою, впрочем, только об этом и мечтал – чтобы Хуа Юн как можно скорее «завоевал» его окончательно.
Однако Хуа Юн все так же краснел, целуясь с ним, а в моменты, когда страсть грозила выйти из-под контроля, даже помогал ему рукой, и его щёки при этом сразу же заливал румянец, едва он чувствовал аромат феромонов Шэн Шаою, но он никак не соглашался перейти с ним последнюю черту.
Шэн Шаою не был тем, кто погряз в плотских утехах, но для зрелого Альфы вполне естественно было желать своего Омегу. Постоянные отговорки Хуа Юна начали вызывать у Шэн Шаою лёгкое раздражение.
Однажды, когда эта «орхидея» вновь попыталась воспротивиться, Шэн Шаою окончательно потерял терпение и раздражённо спросил:
– Каждый день ты возвращаешься с работы, от тебя на всю квартиру пахнет Шэнь Вэньланом. Почему же, когда речь заходит обо мне, ты не позволяешь даже прикоснуться?
Лицо Хуа Юна мгновенно побледнело.
– Господин Шэн, – произнёс он, – между мной и господином Шэнь только рабочие отношения, – Омега стиснул зубы, на его лице отразилось оскорбление добродетельной женщины, которую приняли за проститутку. – Я его секретарь, и поскольку мы долго находимся рядом, неизбежно остается запах. Если вас это беспокоит, я буду принимать душ сразу по возвращении домой. Но, пожалуйста, не говорите так, будто я...
Голос Хуа Юна прервался; казалось, ему было трудно выговорить это. Он прикусил губу и посмотрел на Шаою. Шэн Шаою потерял самообладание, и под этим взглядом у него смягчился тон.
– Я не утверждал, что между тобой и Шэнь Вэньланом что-то есть. Но почему ты не позволяешь мне даже прикоснуться к тебе?
Омега с мукой закрыл глаза:
– У меня расстройство феромонов, я всё ещё прохожу лечение. Врач запретил любую интимную близость, если только... – он внезапно оборвал себя на полуслове.
– Если только что? – нахмурился Шэн Шаою.
– Ничего.
– Хуа Юн! – голос Шэн Шаою стал жёстким. – Мне нужна правда.
– ...Если только вы не готовы поставить мне постоянную метку, – у Хуа Юна затрепетали веки и он плотно закрыл глаза. – Я могу лечь в постель только с тем Альфой, который согласен поставить мне постоянную метку.
Постоянную метку? Шэн Шаою холодно фыркнул. Эта орхидея вообще понимает, что он говорит?
Вечная метка означала отдачу жизни, узы куда более серьёзные, чем сам брак. Ожидать, что он поставит постоянную метку Омеге только за одну ночь? Совершенно нелепо!
Шэн Шаою молчал, его лицо сделалось мрачным, а взгляд ледяным.
К счастью, Хуа Юн, похоже, и сам не питал таких иллюзий. Договорив, он самоиронично усмехнулся:
– Но это, конечно, невозможно. Ведь вы – господин Шэн.
Его тон выражал абсолютную уверенность в том, что чувства Шэн Шаою к нему несерьёзны, и что он просто забавляется. Но, даже осознавая это, Хуа Юн всё же был готов искренне и самоотверженно участвовать в этой игре.
Шэн Шаою ещё больше разозлился. Слова упрека уже готовы были сорваться с его губ, но их тут же удержали прозрачные слёзы, медленно закапавшие из-под ресниц, трепетавших, словно крылья бабочки.
Хуа Юн медленно приблизился и уткнулся лицом в его грудь:
– Я не настолько жаден. Мне и этого вполне достаточно.
Его слезы лишили Шэн Шаою дара речи. Молодой, статный Альфа, сбитый с толку, тяжело вздохнул, обнял хрупкие плечи и осторожно похлопал ладонью по дрожащей спине:
– Не думай об этом, – про себя же он думал: Поживём – увидим.
Вокруг него всегда хватало Омег, которые соглашались оставаться рядом без всяких меток, без имени, без права на место в его жизни. И эта орхидея, сколь бы нежным он ни был, не стоил того, чтобы его вынуждать.
Шэн Шаою не считал себя глубоко влюбчивым. Его вкусы менялись изо дня в день. И пусть эта орхидея ему и вправду пришлась по душе, кто знает, сколько продержатся эти пресные отношения? Будь что будет.
В мгновение ока пролетело ещё два месяца.
Шэн Шаою, привыкший к изысканным деликатесам, неожиданно легко пристрастился к простым кашам и лёгким блюдам, и они вовсе не наскучивали ему. Его отношения с Хуа Юном продолжались куда дольше, чем он сам предполагал.
Весна подходила к концу, а Шэн Шаою всё ещё был поглощён чистой любовью к Хуа Юну, которая ограничивалась исключительно поцелуями.
В тот день, вернувшись домой после работы, он не застал Хуа Юна. Ещё в полдень тот сообщил, что вечером у него намечена встреча, и вернётся он лишь после ужина.
Шэн Шаою посидел немного в гостиной, и чем дольше он оставался один, тем ощутимее становились пустота и тягостное чувство одиночества. Он отправил Хуа Юну короткое сообщение: «Когда вернёшься домой?»
Хуа Юн, вероятно, был чем-то занят и не ответил.
Шэн Шаою сидел на диване, глядя в окно на редкие огни, и вдруг поймал себя на мысли, что чувствует себя как муж, ждущий возвращения своей жены-карьеристки со светского мероприятия. Эта мысль показалась ему забавной. Одно дело – встречаться как школьники, но с каких пор он стал вести себя как примерный домохозяин?
Шэн Шаою встал и ответил Ли Байцяо, который написал ему сообщение час назад, и поехал в «Тяньдихуэй». Ночь клонилась к утру, когда в половине второго Шэн Шаою вернулся домой, сильно навеселе. Сначала он хотел поехать к себе, но водитель, присланный за ним, даже не уточнил адрес и, словно это само собой разумеющееся, отвёз его в квартиру Хуа Юна.
Уже на полпути Шэн Шаою заметил это, но не стал ничего исправлять.
Похоже, Хуа Юн уже спал. Лишь после второго звонка в дверь он появился на пороге. На его лице не было и намёка на сон – лишь глаза были красными.
Шэн Шаою перепил. Более того, он провёл время с Омегой и позволил себе «взрослые развлечения».
Хуа Юн, увидев его, чуть повёл носом и сразу ощутил чужой запах. Его глаза ещё сильнее покраснели.
Водитель помог Шэн Шаою войти в дом. Хуа Юн молча посторонился, чтобы пропустить его, не произнеся ни слова.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/12997/1145176
