Требования к первому эскизу невысокие, достаточно того, чтоб сам художник понимал, что там изображено. Гу Бай сделал карандашом несколько хаотичных штрихов, а затем повторно прошелся по получившемуся наброску черным угольным карандашом, очертив общий силуэт фигуры и наметив примерную схему тоновых отношений. Лишь одному Гу Баю было известно, что представляла собой эта куча беспорядочных линий. Закончив, он отбросил карандаш в сторону и поспешил вниз умываться.
Еще оставалось время на выпечку! Он каждый день с любовью готовил учителю и коллегам всякие вкусности на завтрак. Сегодня он решил испечь ананасовые булочки.
И, разумеется, нельзя забывать о своем благодетеле!
С рюкзаком на спине Гу Бай вышел из квартиры. В руках он нес булочку для Сы Имина, но только он хотел нажать на кнопку дверного звонка, как вдруг вспомнил ужасающий вид невыспавшегося господина Сы вчерашним утром.
Немного подумав, он вернулся к себе и взял полиэтиленовый пакет и скотч. Затем он положил завернутую булочку в пакет и повесил его на дверную ручку, надежно закрепив скотчем. Вырвав один тетрадный листок, он приклеил его к пакету, подписав «для господина Сы». Дело было сделано, и сияющий от радости Гу Бай отправился в парк на работу.
Совсем скоро пройдет половина июля. Роспись двух стен, над которой трудился Гу Бай, подходила к завершающему этапу. Он не брезговал садиться, скрестив ноги, прямо на землю, скрючиваясь в букву зю, только чтобы тщательно прокрасить каждый уголок внизу стены. Цвет нижней части стены и ее краев очень важен, так как от него зависит, будет ли рисунок гармонично вписываться в окружающую действительность, чтоб у людей не возникало чувство диссонанса.
Гу Бай расправился с этой задачей на раз-два. Он поднялся, поправив зонт от солнца, и отошел назад, подальше от стены: краска быстро сохла под прямыми солнечными лучами, и пигмент, теряя влагу и масло, постепенно сливался с мраморной облицовкой площади.
Теперь все ровно! Последняя выбивавшаяся из общей картины деталь исчезла.
Гу Бай радостно закинул малярную кисть и палитру в ведро с водой и, взволнованно оглядываясь по сторонам, вприпрыжку побежал к своим старшим напарникам, чтобы рассказать им, что закончил свою работу. Из большого уважения к Гу Баю напарники один за другим отложили свои дела и дружно направились к участку младшего коллеги.
Стены были расписаны только с лицевой стороны, а оборот оставлен для подписи.
Коллеги смотрели на готовую работу, прицокивая языками:
— Не зря мы отдали тебе эти две стены по тысяче юаней за каждый квадратный метр.
— Теперь мне кажется, что стоило дать больше, — произнес один из напарников. — Эта работа стоит каждого юаня.
— К тому же сяо Бай нам еще помогал... — сказал самый старший из коллег. — Какие стены он расписывал?
— Вот эти две, первый слой у четвертой части, половину восьмой и целую сторону у девятой.
Гу Бай изначально шел сюда с мыслью в первую очередь поучиться у мастеров, и тогда, возможно, они расщедрятся и дадут ему попробовать расписать какой-нибудь кусочек в сто юаней за квадратный метр. Есть много других студентов, которые учатся у профессора и у которых нет ни гроша, а тут с ним еще делятся целыми тридцатью тысячами — такое можно растянуть на несколько лет!
Но по итогу ситуация оказалась в корне другой. Под личной ответственностью Гу Бая были целых две стены, общей площадью примерно в десять квадратных метров, от дизайна до росписи — все полностью его труд. Плюс он помогал расписывать другие стены, это тоже должно учитываться при оплате.
Прийти поучиться, набравшись какого-никакого опыта, и проделать серьезную работу — две абсолютно разные вещи. И тысячи юаней за квадратный метр мало, учитывая весь объем и тонкость проделанной работы.
— Обсуди это с учителем, — сказал старший напарник.
Услышав это, собравшийся помогать коллегам Гу Бай с инструментами для рисования в руках встал как вкопанный.
— Э-э, надбавку к моей оплате?
Коллеги закивали:
— Да.
Он посмотрел на свою работу, подумал, но все еще не мог оценить, стоит ли ему согласиться или нужно отказаться.
— Хватит думать, пусть учитель решает, — старший из коллег забрал у Гу Бая часть инструментов.
Остальные помогли ему убрать большой солнцезащитный зонт, с улыбкой добавив:
— Наш учитель в деньгах не нуждается. Когда он увидит твою работу, то у него челюсть отвалится.
— Ага! — подтвердил старший напарник. — Ты единственный, кто управился сразу с двумя стенами в свой первый раз.
Раньше профессор Гао тоже помогал так студентам, у которых были трудности с поиском работы, но профессию менять не хотели: он приводил их в свою команду. Подавляющее большинство не задерживалось, не справляясь с нагрузкой, не говоря уже о том, чтобы полностью расписать лицевую сторону двух стен, не забывая об учебе.
Поджав губы, Гу Бай тащил ящик с рабочими инструментами и извинялся перед коллегами, обходя их. Он весь вдруг покраснел, глаза его засверкали, а уголки рта чуть-чуть приподнялись. Он так сильно смущался, что даже улыбался скромно и украдкой, хотя радость, светившуюся в его глазах, от коллег было не утаить.
Заметив перемену в его настроении, они быстро заговорили на новую тему: какой их младшенький милашка. Они болтали на обратной дороге к своим стенам, а Гу Баю хотелось под землю провалиться от смущения — ему было очень лестно слышать такие слова о себе.
Позже, за обедом, коллеги сообщили о ситуации профессору Гао. Оглядев работу Гу Бая со всех сторон, он действительно широко улыбнулся и, махнув рукой, сказал, что повысит оплату. Условия контракта уже не изменить, однако ничто не мешает получить большой красный конверт по завершении работы над проектом. Напарники тут же начали аплодировать и все как один одобрительно закивали головами.
— Кстати, сяо Бай, чем ты думаешь потом заниматься?
http://bllate.org/book/12996/1145043
