Ши Чжансюань среагировал моментально. Он подхватил один из них своим мечом, быстро определив, что это за талисман, и продекламировал подходящую мантру:
— Боги склоняют головы, а злые духи возвращаются на своё законное место!
Внезапно талисман стремительно направился прямо к призраку и словно прилип к нему. Тело сопротивляющегося злого призрака постепенно превратилось в туман. Пока он растворялся в нём, его лицо искажалось от боли.
Се Линъя также не стал терять время даром, подхватывая бумажные талисманы мечом и направляя их в сторону страшных призраков.
Кроме того, в отличие от других людей, Се Линъя не был осторожен в использовании талисманов. Он подхватывал мечом сразу по семь штук, даже не задумываясь, смогут ли они двигаться в таком количестве.
Единственный священник из храма Тайхэ, который устоял перед призраками и сражался со своими одержимыми товарищами, заметил, что ситуация стала налаживаться. Он вздохнул с облегчением, опустился прямо на пол и поднял на Се Линъя полный благодарности взгляд.
— Маленькая тварь! — старуха заскрежетала зубами от ненависти, не понимая, откуда взялся этот молодой парень и к какой ветви даосизма он принадлежит.
В мире существовало множество школ даосизма, таких как Цюаньчжэнь*, Школа Истинного Единства*, Шанцин* и другие, не считая их побочных ветвей. Они подразделялись также в зависимости от богов, которых почитали в даосских храмах: последователи Чжунли Цюань*, Ван Чунъян* и тому подобные.
П.п.: Цюаньчжэнь (кит. 全真教, пиньинь quánzhēnjiào), Школа Совершенной Истины, Школа Совершенной Подлинности — основная школа даосизма, распространённая преимущественно на севере Китая. Догматической основой повседневной жизни даосов школы Совершенной истины являются обеты (цзе).
П.п.: Школа Истинного Единства или Чжэнъидао (кит. 正一道 Zhengyidao), Путь Правильного Единства, Путь Истинного Одного — религиозное направление даосизма, основанное во время династии Сун как школа, продолжающая Школу Небесных Наставников. Эта школа опирается на линию Небесных Наставников со времён Чжан Даолина. Школа была признана китайскими императорами, и её территория обладала правом самоуправления.
П.п.: Шанцин (кит. упр. 上清派, пиньинь Shàngqīngpài), «Школа Высшей Чистоты» — направление в даосизме, возникшее в конце IV века в Китае. Другое название школы — Маошань (кит. 茅山), по имени горы, где находился центр этой школы.
П.п.: Чжунли Цюань (кит. трад. 鍾離權, упр. 锺离权, пиньинь Zhōnglí Quán) — один из старейших Восьми Бессмертных даосского пантеона. Считается главным в группе. Его называют также Ханьский Чжунли (кит. трад. 漢鍾離, упр. 汉锺离), так как он родился во время династии Хань. Обладает волшебным опахалом, которое может поднимать мёртвых.
П.п.: Ван Чунъян (11 января 1113 — 22 января 1170) (кит. трад. 王重陽, упр. 王重阳, пиньинь Wáng Chóngyáng) — знаменитый даос, основатель школы Цюаньчжэнь во времена династии Сун в XII веке. Ван Чунъян входит в число Пяти Северных Патриархов школы Цюаньчжэнь.
Се Линъя служил Ван Лингуаню, а значит, принадлежал к меньшинству среди меньшинств. Не удивительно, что старуха не могла понять, к какой школе он принадлежит.
Се Линъя был крайне раздражён, услышав, как старуха ругает его:
— Боюсь, ты хуже зверя, старая карга! То, что кто-то умер, уже само по себе несчастье, а ты ещё и удерживаешь их души!
В глубине души он знал, что это она, скорее всего, наложила проклятье на деньги и сражалась с Чэнь Саньшэном, главой храма Тайхэ, но предпочёл притвориться, что ничего не понял. Се Линъя обратился к Ши Чжансюаню и второму монаху:
— Я услышал, что из этого здания выпрыгнул даосский монах. Я не знал, правда это или нет, поэтому пришёл проверить.
— Спасибо вам большое, господин Се, — сказал священник, по-прежнему сидя на полу, сложив руки перед собой.
— Не радуйтесь раньше времени, — зловеще прохрипела старуха, выражение её лица при этом было каким-то безумным. Она сложила руками сложную печать и уже открыла рот, чтобы начать читать мантру.
Се Линъя, обладающий острым зрением и быстрой реакцией, наклонился и поднял кирпич, который так и остался лежать на полу с того момента, как здесь ещё были рабочие. Он прицелился и бросил его прямо в старуху.
Бах!
Послышался глухой звук удара, кирпич застал женщину врасплох. Хотя она успела в последний момент увернуться, он всё равно задел её. На её лице показалась кровь.
— Хм… А ты в довольно хорошей форме! — сказал Се Линъя, замечая, что Ши Чжаньсюань и второй священник как-то странно на него смотрят. — А что? Почему вы на меня так смотрите? Мне нужно было дать ей закончить мантру?
Предки учили всех нас, что не нужно ждать, пока противник использует свои навыки в полную силу. Иначе ты рискуешь проиграть. К сожалению, Се Линъя не рассчитывал, что, несмотря на возраст, старуха окажется такой проворной. Если бы кирпич попал прямо в неё, он бы вышел отсюда героем, разве нет?
Старуха теперь выглядела ещё более обиженной. Она наклонилась к старику, чья голова покоилась у неё на коленях, и оставила след от своей крови на его лице. Затем Се Линъя показалось, что она стала выглядеть заметно более уставшей.
Се Линъя увидел, что зловещая аура, исходившая от трупа, становится всё гуще и гуще, а затем он внезапно сел. На его лице зияло несколько дыр, потому что кожа уже начала разлагаться, и всё его тело источало крайне неприятный запах.
— Ты настолько сумасшедшая, что используешь труп своего мужа, — с отвращением сказал священник из храма Тайхэ, изменившись в лице.
Се Линъя не до конца понял суть, но судя по тону священника, поднятие трупа и контроль над ним было ещё более опасным тёмным знанием.
Старуха прислонилась спиной к стене. У неё не осталось сил говорить, это последнее действие отняло у неё всю оставшуюся энергию.
Ши Чжансюань нахмурился. Он и не ожидал, что она настолько безумна.
— Ты запечатаешь это место, — прошептал он Се Линъя.
Се Линъя не знал, что делать. Затем он увидел, что Ши Чжансюань смотрит на талисманы, разбросанные вокруг. Се Линъя кивнул, поднял оставшиеся талисманы и рванул в сторону.
Строящееся здание находилось в оживлённом районе города. Он повесил талисманы, заряженные силой предков, на окна и двери. У этих талисманов множество способов применения: они могут отгонять злых духов, подавлять силы призраков, а также защищают тело и поддерживают здоровье. Они крайне универсальны.
Хорошо, что Се Линъя взял с собой так много талисманов. Эта строительная площадка была просто огромной. Должно быть, супермаркет получился бы очень внушительным. Первый этаж представлял собой открытое пространство без отдельных комнат, поэтому одного талисмана точно не хватило бы.
Ши Чжансюань вместе с другим священником из храма Тайхэ сражались рука об руку, сжимая свои мечи, чтобы одержать победу над ожившим трупом. В то время как Се Линъя развешивал талисманы повсюду. Он торопился, как мог, но оставалось ещё несколько пустых мест. В спешке он достал оставшуюся киноварь, окунул в неё пальцы и нарисовал талисман прямо на стене.
Однако ему всё ещё не хватало талисманов. Отделка здесь была не закончена, и окна во многих местах были не заделаны. Се Линъя повернулся спиной к сражающимся, продолжая рисовать талисманы, но практически сразу услышал, как даосский священник из храма Тайхэ кричит ему:
— Осторожно!
После этого он почувствовал позади себя всплеск негативной энергии Инь. Се Линъя резко обернулся, выставив перед собой меч, чтобы отразить атаку.
Огромный шар зелёной энергии бросился на Се Линъя, столкнулся с его мечом и с диким криком внезапно исчез. Это был тот самый свирепый призрак, который ранее скрылся обратно в чашу.
Се Линъя почувствовал толчок, и его тело повалилось назад. Верхняя часть его тела свесилась из оконного проёма. Се Линъя подумал, что всё кончено, и уже готовился составить компанию тому старому монаху. Ведь, скорее всего, он тоже попадёт в больницу.
Но в этот момент какая-то неведомая сила коснулась спины Се Линъя и подтолкнула его обратно в здание!
Се Линъя потерял дар речи. Когда он обернулся, то увидел призрака, который до этого показал ему путь. Теперь он стоял на краю подоконника, глядя на него с трепетом. Из-за потраченных сил фигура призрака, казалось, немного потускнела.
— Спасибо тебе! — сказал Се Линъя, быстро заканчивая с талисманом. Прямо сейчас Ши Чжансюань со своим товарищем оказались в безвыходном положении в схватке с ходячим мертвецом.
Мертвец был просто чрезвычайно силён. Одной рукой он вцепился в руку священника из храма Тайхэ, из-за чего у него уже появилось несколько кровавых ран на запястье. Другой рукой старик удерживал Ши Чжансюаня, прижимая его деревянный меч к его животу, из-за чего он не мог и на шаг сдвинуться с места.
Се Линъя подбежал к мертвецу сзади и, схватив его за шею, вонзил меч ему в спину. Третий Драгоценный Меч был деревянным, но он вошёл в его тело как минимум на целый дюйм.
Ходячий мертвец взревел и отпустил Ши Чжансюаня и второго даосского священника.
Освободив руку, Ши Чжансюань немедленно вонзил свой меч в живот живого трупа с такой силой, что он прошёл насквозь!
Огромное количество негативной энергии вырвалось изо рта трупа, и он, потеряв свою прежнюю мощь, упал на землю.
Все трое наконец-то выдохнули. Единственным звуком, который по-прежнему было слышно в помещении, были слабые, но пронзительные крики злых духов, которых сдерживали талисманы.
***
Наконец-то прибыло подкрепление из храма Тайхэ. Около дюжины даосских монахов поспешили на место, чтобы помочь раненным и убрать трупы. Раны на руке священника, которого схватил ходячий труп, почернели, поэтому из них необходимо было убрать яд.
Оказалось, что этого священника зовут Мао Чжэнцин, и он был из руководящего состава храма Тайхэ. Он был кем-то вроде старейшины, если переиначить его должность на старинный лад.
Он всё продолжал благодарить Ши Чжансюаня и Се Линъя, пока убирал яд из ран при помощи клейкого риса. Если бы Се Линъя вовремя не подоспел на помощь, а Ши Чжансюань не использовал свою кровь, чтобы нарисовать талисманы, он бы наверняка пострадал крайне серьёзно. Кроме того, Ши Чжансюань вообще помогал им с самого начала.
Мао Чжэнцин подумал, что Се Линъя не знает всей истории, поэтому объяснил:
— Эта немолодая парочка — колдуны*. Вы же знаете, да?
П.п.: В тексте использовалось 师娘 (пиньин Shīniáng), что буквально можно перевести как «жена мастера» или «мать-учительница», и пояснялось, что в народе это обращение использовалось как синоним ведьмы, причем в отношении как мужчин, так и женщин.
Се Линъя кивнул. Мастера, подобные им, умеют просить призраков читать заклинания. Но не все мастера были такими, как они. Эти мужчина и женщина зарабатывали деньги, насылая проклятья на других. Многие мастера, наоборот, помогали справиться с болезнями и связаться с предками.
— Они были теми людьми, что наложили проклятье на деньги, которые подобрал господин Хэ. Люди из провинции Цюэшань попадались на подобное много раз. Они убили многих ради денег, — объяснил Мао Чжэнцин. — Мастер Ши разрушил злое проклятье, поэтому этого старика настигла ответная кара. Только тогда мы поняли, что он работал не один, поэтому пришли сюда, чтобы найти его помощника.
Он опустил тот факт, что Чэнь Саньшэн провалился, пытаясь разрушить проклятье, из-за чего с ним самим произошёл несчастный случай. Се Линъя тоже ничего не сказал по этому поводу. Он лишь взволнованно произнёс:
— Главное, что всё закончилось. Как хорошо, что я кинул кирпич.
Мао Чжэнцин: «…»
Честно говоря, этот молодой человек произвёл на него глубокое впечатление своей смелость и грубость. Казалось, что они оба были хороши в создании талисманов, но у этого парня и у мастера Ши совершенно разные стили, при этом хорошо сочетающиеся друг с другом!
Хотя у Мао Чжэнцина была парочка мыслей на этот счёт, сейчас он был так взволнован, что ничего не сказал.
Се Линъя, казалось, ничего не заметил. Когда Мао Чжэньцин ушёл, Се Линъя шёпотом, чтобы только он услышал, спросил Ши Чжансюаня:
— С Чэнь Саньшэном всё в порядке?
Ши Чжансюань покачал головой, а после небольшой паузы сказал:
— Большое спасибо.
— Спасибо за что? Если чей-то путь непрост, нужно протянуть ему руку помощи. В нашем случае — меч! — сказал Се Линъя, махнув рукой.
После его слов Ши Чжансюань невольно взглянул на меч в своей руке и проговорил, слегка меняя слова Се Линъя:
— Обнажи свой меч, чтобы помочь ближнему, обнажи свой меч…
Его пальцы были тонкими и бледными, что было особенно заметно, когда он сжимал тёмную рукоять меча. Его кожа в лунном свете была гладкой, словно нефрит, и казалась прозрачной. Но тогда, наверху, когда он сражался с призраками, он был твёрд и решителен. Если присмотреться, то можно было заметить, что кончики его пальцев были окрашены ярко-красной киноварью, как и знак между бровей Се Линъя…
Ши Чжансюань долго смотрел на свои пальцы, прежде чем вновь поднять взгляд и сказать:
— Спасибо тебе…
Се Линъя почувствовал необъяснимое желание спрятать руки. Он ответил с неловкой улыбкой:
— Ха-ха, всегда пожалуйста.
http://bllate.org/book/12995/1144941
