Я с подозрением уставился на Джехи, размышляя, насмехался ли он надо мной, а затем отвел глаза к бумагам в своей руке.
Я представлял, как покину этот мир и вернусь в свою реальность по щелчку пальцев, не оглядываясь назад. Я держался за эту надежу месяц, но теперь будто врезался во внезапно возникшую стену. Огромную стену под названием язык и математика.
Квантовая механика? Какие-то свободные уравнения? Да даже студент направления физики бы занервничал, не говоря уже про гуманитария. Меня затошнило.
— Ты разве не просил об этом, зная, что тебя ждет? — спросил Джехи.
Знал ли я? Нет, конечно. И он не насмехался надо мной.
— С этого момента я планирую узнавать обо всем сам, — ответил я.
— Ты очень замотивирован.
Я: «…»
Это не мотивация, а обычная фрустрация. Мне хотелось разразиться трехэтажным матом.
— Ну, надеюсь, ты найдешь, что хотел. Я буду продолжать искать материал и приносить его тебе.
— Да… Спасибо.
Это состояние называют подавленностью? Все казалось блеклым, как и мое будущее.
***
В одном из углов кабинета Джехи поставили новый стол и стул, а на стол установили компьютер. С тех пор как я начал работать на гильдию, местоположение моего рабочего места не было определено, так что он просто принес все необходимое сюда.
Хоть я и был членом гильдии Ёльму, я был скорее личным контрактором Джехи и должен был работать на него чуть меньше года. Из-за этого, когда я начал приходить в гильдию, я не был уверен, куда именно мне нужно идти. Тогда-то и появился Джехи, предложив мне использовать свой офис.
Хоть это и было правильное решение, не обошлось без проблем. Из-за этого я проводил весь день с Джехи.
Когда я отправлялся на работу, я был в офисе Джехи, а когда возвращался домой, то приходил в дом Джехи. Моя жизнь начиналась и заканчивалась им. Однако сейчас я даже не думал об этом, потому что моя голова была готова взорваться из-за других проблем.
— Значит, эта H – гамильтониан, эта штука, которая выглядит как h в нижнем регистре – постоянная Планка, а то, что выглядит как трезубец – волновая функция?
П.п.: Судя по всему, он пытается понять уравнение Шрёдингера – линейное уравнение в частных производных, описывающее изменение в пространстве и во времени чистого состояния, задаваемого волновой функцией, в гамильтоновых квантовых системах. В общем виде записывается вот так: iℏ*(∂t/∂ψ)=H^ψ. (ради Христа, не просите меня это объяснить, я гуманитарий...)
Но что такое волновая функция? Это сложнее, чем тригонометрическая функция? Единственные функции, которые я знаю, ограничиваются квадратичными функциями…
Бумага была белой, буквы на ней – черными, а я был взрослым человеком, получившим высшее образование. Но сколько бы я ни пялился на эти буквы, я не понимал абсолютно ничего.
— А, черт! Просто убейте меня! Я не могу это сделать!
Не в состоянии больше это делать, я закричал, как сумасшедший и рухнул на стол.
Дари, который сидел рядом и помогал мне, тихо цокнул.
— Сону.
— Что?
— Ты плачешь?
— Я не плачу.
Если честно, мысленно я плакал.
Дари, сидевший на компьютере, искал за меня слова на английском и их значения. Он наклонился ко мне, чтобы проверить мое состояние. Я был полностью истощен, как ментально, так и физически. Почему я должен был на данном этапе жизни разбираться в квантовой механике? Время идет, а я прекрасно дышу и сплю и без этих знаний!
Когда я схватился за голову, уже предвкушая боль, Дари похлопал меня по плечу совей маленькой рукой.
— Не плачь. Если будешь плакать, Джехи снова будет злиться на тебя, что ты шумишь.
— Я же сказал, что не плачу!
— Почему ты злишься? Я просто пытаюсь помочь. Сону, это называется «неблагодарность».
Он значительно расширил свой словарный запас благодаря тому, что был вечно прикован к телефону и интернету. Я молча смерил его недовольным взглядом, вспоминая, как он даже создал аккаунт в игре под моим именем. Я снова ударился головой о стол.
Использование мозгов там, где я не привык этого делать, вызывало в районе черепа странный зуд.
— Сону, хватит ерундой маяться. Ты разве не хотел это узнать? — поторопил меня Дари.
— Не знаю. Я продолжу после перерыва.
— Сону, у тебя выносливость луны-рыбы.
П.п.: Луна-рыба (или рыба-голова) – самая тяжелая из современных костных рыб, максимальная скорость плавания – 3,28 км в час.
— Откуда ты вообще знаешь, что такое луна-рыба? — спросил я.
— Кто-то говорил о ней во время игры. Сказали, что у АДК скорость, как у луны-рыбы.
П.п.: АДК (от англ. ADC – attack damage carry) – персонаж дальнего боя, наносящий постоянный урон издалека.
— Тебе нужно перестать играть в игры. У тебя уже зависимость.
Дари, привыкший слышать, что он должен перестать играть в игры, занял себя кликаньем мышки, как будто он занимался чем-то важным. Он начал осторожничать, потому что слышал это уже несколько раз за сегодня.
Не так давно Джехи даже дал Дари разрешение расслабиться, и тот попросил у него телефон. Решив, что он собирался с кем-то общаться, я дал ему свой, но тот просто играл все время отдыха.
Каждый раз, когда у Дари было свободное время, он играл в игры.
«Создание с серьезной зависимостью…»
— Если ты продолжишь играть, я поставлю пароль на компьютер, — предупредил я.
— Чт… Какое право ты имеешь так поступать? Это компьютер Джехи! — возмутился Дари.
Он называл Джехи по имени, только когда подлизывался к нему. На деле же он называл его «вонючкой Джехи». Вот что случается, когда набираешься навыков общения. Он стал проблемным.
— Следи за языком.
— Ау, Сону!
Почувствовав, что я будто разговариваю с пятилетнем ребенком, я ущипнул Дари за щеку. На удивление мягкая кожа оттянулась, обнажая белые клычки. Все, что Дари мог делать этими зубами – привередливо решать, какая еда была вкусной, а какая – нет. Я и правда будто растил ребенка.
— Я специально сделал так, чтобы не было больно…
В тот момент дверь в офис резко открылась, обрывая меня на полуслове. Испугавшись от того, что кто-то вошел не постучавшись, я торопливо попытался спрятать Дари, но вскоре облегченно выдохнул. Внутрь вошел Чорок, причем так, будто это был его офис.
— Напугал! У тебя что, рук нет? Стучаться не умеешь? — воскликнул я.
— Это твой офис? — спросил он, оглядываясь.
Нет, это офис Джехи. Но все-таки стучаться, когда входишь куда-то – базовая вежливость. Хотя опять-таки, странновато ожидать манер от него.
Я захлопнул рот, чтобы не дать своему возмущению прорваться наружу. Чорок поставил на стол пластиковый пакет. Я с любопытством уставился на незнакомый предмет.
— Что это? — настороженно спросил я.
— Съешь, — коротко ответил он.
Съесть? И это все?
— Я? Ты хочешь, чтобы я это съел?
— А здесь есть кто-то еще? — спросил он.
«Что это? Оно отравлено? Если он принес это сюда, чтобы избавиться от остатков еды, то будет логично».
С неутихающим подозрением, я притянул к себе пакет и открыл его. Внутри были индивидуально упакованные круассаны, доверху наполненные кремом.
— Они просроченные?
Выглядело вкусно, так что я спросил на случай, если у них истек срок годности, решив, что все равно их съем.
Однако он нахмурился, будто мои слова его возмутили, и потянулся к пакету. Я быстро обнял его и отвернулся. Чорок вздохнул.
— Я купил их, подумав, что тебе понравится.
— Это и странно. Ты купил их для меня, думая обо мне.
— Если собираешься возвращать их, то вперед.
— Тебя разве не учили, что отбирать подарок – очень некрасиво?
Лицо Чорока исказилось, будто бы он думал, опустился ли он до такого уровня или нет. Заметив это, я наконец-то убедился – это действительно было что-то вкусное.
«Что на него нашло?»
— Сону, что это? Что-то вкусное? — спросил Дари.
— Да, это вкусно.
— Но почему злюка дает тебе что-то вкусное? — скептически спросил Дари.
Видишь? Даже Дари тебе не доверяет. Дело не только во мне.
— Он принес это для нас, чтобы мы это съели. И я говорил тебе не называть его злюкой. Как его зовут?
— Чорок? — угадал Дари.
Ох, прекрасно, его навыки адаптации действительно хороши.
—Я н-никогда не называл его просто Чороком! Его зовут Хан Чорок!
— А? Но ты всегда называл его Чороком…
Я быстро закрыл рот Дари, пока тот продолжал нести чушь, и уставился на Чорока, чтобы понять его реакцию. Тот стоял, уперев руку в бедро с легким раздражением на лице.
— Спасибо. Съем с удовольствием, Чорок.
Хоть я и поблагодарил его с яркой улыбкой, его недовольное лицо не исчезло. Он не выглядел так, будто собирался уходить, и просто продолжал пялиться на меня. Моя улыбка стала напряженной.
— Тебе нравится выпечка?
Что это за вопрос? Почему он вдруг спрашивал, нравится ли мне выпечка? Он же не купил это с мыслями, что я оценю это?
— Э, да, нравится, — неуверенно ответил я.
— Хорошо, понял.
Затем он развернулся и вышел из офиса.
Он действительно вот так уйдет? Даже после того, как я назвал его просто «Чорок»? И оставит здесь это?
Может, он головой ударился?
— Пока, спасибо!
Чорок: «…»
— «Я захватил по дороге» и то прозвучало бы убедительней, — пробубнил я себе под нос, глядя на закрытую дверь.
Мой взгляд вскоре снова опустился на пакет. Там было немаленькое количество круассанов.
— Сону! Я тоже хочу один!
— Конечно, попробуй. Ты сказал, что хотел их в прошлый раз, да?
Несколько дней назад мы смотрели телевизор, и в какой-то момент на экране появился круассан с кремом. Я перестал листать каналы и уставился на него, почти истекая слюной. Дари, ужинавший едой, поданной Джехи, захотел его попробовать.
Вспомнив об этом, я вытащил круассаны и положил их на стол. На каждой упаковке был написан вкус, и каждый круассан был со своим.
— Этот – баварский, этот – клубничный, этот – шоколадный, а этот… с матчей?
— Какой тебе больше всего нравится, Сону?
— Мне? Баварский.
— Тогда я тоже его хочу!
— Правда?
Я передал Дари круассан с баварским кремом, а затем поднялся.
http://bllate.org/book/12991/1143956
