На столе был накрыт простой завтрак. Блинчики, бекон, хаш-браун*, фрукты. Все это выглядело реально аппетитно. Исаак опустил взгляд, ощущая лютый дискомфорт, Коул выдвинул стул, жестом предлагая Исааку сесть.
П.п: Хаш-браун — блюдо американской кухни, тертый или резаный картофель, сформированный в виде котлет или оладий, обжаренный на сковороде. Почти драники, только хаш-браун).
— Ты наверное все еще не завтракал, да?
Темное предрассветное небо, когда он выехал из аэропорта, теперь было совершенно светлым.
Исаак коротко бросил взгляд в окно на чистое голубое небо, затем снова перевёл взгляд на Коула.
— Я уже позавтракал. Давай к делу. Где Бенджамин и моя мама?
— Нет, ешь. Я еще не успел поесть.
— В таком случае ешь один. Мне это неинтересно.
— Если ты не хочешь есть, по крайней мере выпей апельсиновый сок, который ты обычно любил пить каждое утро.
Слова Коула звучали с напором, он притворился добрым и налил свежевыжатый апельсиновый сок в пустой стакан. С булькающим звуком, сок наполнил стакан, но Исаак не стал притрагиваться к нему. Приходя сюда к Коулу, он не собирался ничего пить или есть.
— Кейсид.
Коул негромко позвал его по имени, подцепив вилкой кусочек бекона.
— Ты считаешь, что пренебрежение моими усилиями для подготовки к твоему приезду, уместно?
Исаак молчал.
— Пей.
В его глазах сверкнуло что-то злобное. Исаак сейчас был в той ситуации, когда ему стоило бы делать все, что от него требуют, потому что у этого человека заложники. Заметив этот нажим и решительность, он точно уверился в своих мыслях. С этим соком что-то не так.
Исаак колебался. Он не знал, что было добавлено в сок, но у него было плохое предчувствие.
— Я, конечно, понимал, что ты не будешь послушным и не станешь пить. Если я покажу тебе кое-что, думаю, ты немного изменишь свое решение.
Коул не мог необдуманно и резко шевелить руками, так что цыкнул и аккуратно достал из кармана небольшой пульт. Он нажал кнопку и телевизор, висящий на стене, включился.
Исаак резко повернул голову и уставился на экран. При этом его спокойные черные глаза, сохранявшие самообладание, начали непроизвольно дрожать. На экране четко отображалась маленькая комната, картинка из которой передавалась через камеру видеонаблюдения. Там были мама Исаака и Бенджамин.
Внутри маленькой комнаты, напоминавшей тюремную камеру, не было ничего, кроме кровати. Не было и окна. Мать Исаака лежала на кровати, держа на руках спящего Бенджамина. Четкий образ матери, нежно поглаживающей спину мальчика, резко контрастировал с мирным сном Бенджамина. Было очевидно, что она не сомкнула глаз всю ночь.
— Я был несколько обеспокоен судьбой твоей матери и сына. Я приготовил для них ужин и завтрак, позаботившись о том, чтобы они не остались голодными. Я позаботился о кровати и одеяле.
Коул расправил плечи, словно сделал что-то значительное, важное. Исаак скрипнул зубами от того как спокоен и беспечен был Коул, не смотря на то, что вообще-то совершил похищение, и теперь удерживает заложников. Исаак взял себя в руки, сохраняя самообладание, повернулся и посмотрел в лицо мужчине.
— Я принёс бумаги, которые ты просил. Пожалуйста, отпусти мою мать и Бенджамина. — Открыл было рот Исаак, все еще пытаясь сохранять спокойствие, но Коул сделал вид, что не слышит его и просто пододвинул стакан с соком поближе к нему.
— Мы поговорим об этом позже. А пока пей.
— Я выпью, если ты освободишь их целыми и невредимыми.
— Должен ли я? После того как я их отпущу, кто знает, что ты можешь сделать. Они единственная причина, по которой ты сидишь здесь и не рыпаешься.
Коул насмехался, как будто видел Исаака насквозь. Его расслабленное отношение сильно контрастировало с напряженной атмосферой.
Пока он размышлял, сжимая и разжимая кулаки под столом, Коул, действительно хорошо знавший Исаака, цыкнул.
— Кей, как ты думаешь, почему я показал тебе, что твоя семья осталась невредимой?
«...»
— Как ты думаешь, она станет слушаться, если мы пригрозим проделать в ее голове дырку? Или, может быть, лучше действительно просто прострелить ей голову? Вот в чем вопрос...
От неожиданного замечания глаза Исаака распахнулись. Коул отдал кому-то приказ:
— Иди внутрь, — Только тогда Исаак заметил, что из одного из ушей Коула торчит небольшой беспроводной наушник, подключенный к микрофону.
Исаак резко повернул свое застывшее лицо. Вдруг на большом экране появилась яркая сцена: дверь в углу комнаты резко распахнулась, и в нее уверенно вошел хорошо одетый мужчина с пистолетом. Он шагнул внутрь, и изумленная мать, которая до этого лежала неподвижно, вдруг села.
Исаак, опешив, резко подскочил со своего места. Звук падающего назад стула разнесся по помещению оглушающим эхом.
— Останови это.
Голос Исаака звучал резко, он сжал кулак, впиваясь ногтями в ладонь, почти до крови. Коул оставался расслабленным, непринужденно потягивая свой кофе.
— Сядь.
— Останови!
— Если ты забыл свое место, и продолжишь не подчиняться моим приказам, то и сам хорошо знаешь, что произойдет. Это твое последнее предупреждение, пей.
Услышав этот низкий командный голос Исаак слегка заколебался, но в конце концов подчинился. Если бы он мог, он бы с оттяжкой врезал бы Коулу в лицо. Но он не мог действовать безрассудно, зная, что человек без колебаний застрелит заложников.
Медленно разжав побелевший кулак, обливаясь холодным потом, Исаак протянул руку и ухватился за стакан. Он быстро опустошил его, выпивая сок, глоток за глотком, до последней капли. А затем с силой опустил пустой стакан на стол. Контролировать свой гнев было как никогда сложно.
— Ну, вот. Следовало просто послушатьсч меня раньше, — скривил губы Коул в странном подобии улыбки, удовлетворенно наблюдая за ним и потягивая свой кофе.
Сразу же после этого он отдал приказ человеку, который был сейчас в кадре:
— Уходи.
Когда мужчина исчез из комнаты, мать Исаака облегченно свалилась на кровать, ее плечи опустились. Исаак испустил глубокий вздох, не в силах больше выносить подобное. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза, и холодные кончики пальцев, коснувшиеся его век, каким-то образом уняли жжение в глазах.
— Поскольку я буду последователен, тебе просто нужно слушаться меня и делать то, что я говорю. В конце я освобожу их, как ты и хотел.
— ...Обещай мне.
Исаак, который только что был довольно искренен, опустил руку, которой прикрывал глаза, и уставился холодным взглядом на Коула, который все еще держал в руках чашку с кофе и мерзко ухмылялся.
— Нет нужды ничего обещать. Мне нужен ты, а не они. Твоя мать и ребенок станут обузой, если ты возьмешь их с собой. Они буквально тот самый потрепанный чемодан со сломанным колесиком, который и тащить тяжело и бросить жалко...
«...»
— А теперь положи документы на стол и сядь, — скомандовал Коул никзим голосом.
Он ясно дал понять, что может причинить вред заложникам, так что Исаак послушно поднял упавший стул, сел и выпрямился. Он не мог не подчиниться сейчас.
— Боже мой, так неудобно смотреть документы во время еды, — проворчал Коул, разрезая блинчик и запихивая его в рот, с очень явным раздражением на лице.
Исаак, пристально посмотрел на Коула, молча открыл сумку, достал документы и протянул их ему.
Толстая пачка документов была плотно запечатана. Коул небрежно вскрыл конверт тем же ножом, которым только что резал блинчик, и бесцеремонно выложил все содержимое на стол. Он просматривал бумаги одну за другой, проверяя, что ничего не пропало.
— Феликс ничего тебе не говорил? Ты, наверное, сообщил ему, что едешь сюда. — Вкрадчиво спросил Коул, не отрывая взгляда от документов.
— Он ничего не сказал.
— Неужели? Удивительно.
Потягивая кофе, Коул ответил так, словно это не имело никакого значения, и небрежно отодвинул в сторону стопку проверенных документов. То, как он относился к документом, могло сказать о том, что документы не важны. Но и Коул, и Исаак прекрасно понимали, что в этих документах содержатся имена не только Коула, но и друих коррумпированных офицеров, а также их причастность к противозаконной деятельности.
— Что ты подмешал в сок? — Наконец задал вопрос Исаак, который вертелся у него на языке, отрывая взгляд от рук Коула, которыми тот держал бумаги.
— Пустяки, — Коул пожал плечами и отставил кофейную чашку.
То, что он не стал отрицать вызвало волну дискомфорта. Коул остановил свой взгляд на Исааке словно знал, что происходит у того внутри, и скрыл свою кривую улыбку. Это было неприятное и непривычное выражение лица.
— Ничего особенного, если честно, но для тебя это может стать большой проблемой, не думаешь? Это препарат, нейтрализующий подавляющие вещества, которые ты наверняка постоянно принимал.
Исаак столкнулся взглядом с бесстрастно говорившим Коулом и на мгновение затаил дыхание. Должно быть, это тот самый момент, когда все погрузилось во тьму. Нет, неужели он действительно все правильно расслышал? Он не мог понять.
— Что... ты только что сказал?
— Кейсид... Ты правда думал, что я не узнаю, что ты омега? И что? Планируешь отрицать это даже после того, как родил ребенка от Феликса?
— Это...
— Все это время, будучи омегой, ты притворялся бетой, постоянно принимая подавляющие, скрывая свои феромоны правда? Это значит, что ты не доминантный омега. Если бы ты был доминантным, ты бы не смог полностью скрыть свои феромоны, просто принимая лекарства.
Исаак не мог ничего ответить на это или как-то оправдаться. Его горло сдавило сухим и неприятным спазмом. Он просто не мог произнести ни слова.
— Более того, ребенок так похож на Феликса.
Услышав эти слова, Исаак невольно перевел взгляд на экран, где показывали Бенджамина.
Он так крепко спал сейчас. Исаак не собирался будить его в ближайшее время. С закрытыми глазами его лицо было ангельским, особенно с его яркими светлыми волосами и голубыми глазами. Нельзя было отрицать, что его внешность явно напоминала кое-кого.
— Если бы кто-нибудь видел Феликса и Бенджамина вместе, то счел бы это сходство реально поразительным.
Внезапно решительный голос Тони эхом отозвался в его мыслях. Он был прав. Если кто-то знал Феликса, то неизбежно подумал бы о нем, увидев Бенджамина... Он был слишком беспечен. Он старался сохранять стоическое отношение, но его взгляд дрожал от беспокойства, чем больше он думал об этом.
То, что Коулу стало известно, что он омега, стало неожиданно серьезной проблемой. Еще и нейтрализатор подавляющих в соке. Это означало, что все таблетки, которые он принял, стали бесполезными.
Если он окажется перед альфой Коулом, как разоблаченный омега, с нейтрализованными подавляющими... Эта ситуация, несомненно, станет смертельно опасной
http://bllate.org/book/12986/1143210
Готово:
