— Здесь подключается проблема групповой психодинамики… — Линь Чэнь загнанно вышел за дверь, забрал у входа в ювелирный небольшую доску и вернулся в магазин. Затем он ладонью стер оттуда рекламную надпись и нарисовал мелом треугольник.
— Насколько я понял, в самом начале наш преступник просто хотел использовать студентов ради выгоды. Такая структура организации во многом напоминает пирамиду и привлекает студентов жизненными изменениями, деньгами и лучшим будущем, — Линь Чэнь закрасил дно треугольника белым. — В этом он достиг определенного мастерства. Во-первых, все выбранные жертвы были интровертами с низкой самооценкой. Такие обычно сильнее всех стремятся к лучшему, поэтому гораздо более жадны, чем прочие. Я лично не бывал в этой кофейне, но владелица этого ювелирного магазина рассказала, что большинство книг в ней было из разряда «мотивационных». По факту, все эти дети, вероятно, желали стать частью организации в первую очередь для того, чтобы изменить себя. Они хотели стать лучше, красивее и приятнее.
То ли из-за окружающего полумрака, то ли из-за тишины голос Линь Чэнь подсознательно перешел на полушепот. Он вспоминал первое появление Сюй Хаочжэнь, ее представление. Его маленькая шимэй была такой скромной и замкнутой. Теперь его терзал вопрос: а какой она была у дверей той кофейни?..
Наверное, работник выдал ей какую-нибудь карточку или кто-то еще взял на себя инициативу и начал беседу.
Наверное, она в тот момент была очень рада, ведь в этом холодном мире нашелся тот, кто обратил на нее, такую неприметную, внимание.
И после этого она последовала за тем человеком и стала частью огромной семьи.
— Когда жертвы присоединялись, преступник своими методами убеждал их в том, что благодаря организации они могли бы стать гораздо лучшими версиями себя, а иначе мир для них так и остался бы темным двуличным местом. Вся суть «коллективного бессознательного» в том, что все таланты и способности людей стираются, а моральные ценности прекращают быть сдерживающими факторами. Более того, в отличие от иллюзорных пирамид, такого вида организации могут дарить за выполнение заданий не только деньги, но и любовь с привязанностью. Таким образом последователи подсознательно меняются и благодаря своей вере и преданности становятся все более зависимыми от организации. Постепенно ассоциация «организация — польза» становится неразрывной.
Линь Чэнь нарисовал в середине треугольника горизонтальную линию и закрасил средний слой мелком другого цвета.
— После первого преступления группа преображается: из обычной группы получается криминальная организация, но куда более опасная, чем какая-нибудь мафиозная банда или команда хакеров. Правильнее будет назвать это «криминальной группой».
В треугольнике появился третий цвет. Линь Чэнь продолжил:
— У любой криминальной группы есть свои общие характеристики. В общем, такие группы легко подстрекают и вызывают к себе доверие. Они часто кидают из крайности в крайность, умело сочетая позитив и негатив в своих методах. Они демонстрируют мораль и идеалы, которых нет, к примеру, убеждают своих подопечных, что дело можно завершить только в случае резни. Говорят, что их «важные миссии» несут пользу организации или спасают все человечество. В криминальной группе нет личных интересов, но есть духовные убеждения, разделяемые всеми ее участниками.
— И что же за духовные верования разделяет кучка студентов, раз уж ради них они не гнушаются даже суицидом? — прозвучал голос Син Цунляня.
— Все для общего блага, для лучшего будущего… которое никогда не наступит, — Линь Чэню было немного некомфортно. Он уже начинал жалеть, что устроил этот анализ.
В конце концов, «устроившие суицид преступники» были просто несчастными детьми, которые желали лучшей жизни и оказались обмануты красивой картинкой. Может, однажды, когда это дело раскроется, зеваки обзовут детей идиотами и станут рассуждать о том, что «только умственно отсталые могут повестись на такой развод».
И в этот момент Линь Чэнь не сможет донести всему презрительному миру, насколько хрупка человеческая психика перед лицом «коллективного бессознательного».
Линь Чэнь сделал глубокий вдох.
— Так или иначе, что бы они не замыслили дальше, мы должны их остановить. Организация неуклонно эволюционирует, и есть шанс, что даже преступник уже не может полностью ее контролировать.
— Но мы так и не узнали, какова их следующая цель. Чего они хотят… — вновь поднял самую критическую тему Син Цунлянь.
— Если бы не отпечатки, я бы и вообразить не смог… — Линь Чэнь уставился на последний оставшийся пустым кусочек треугольника. — Если не ошибаюсь, наш закулисный злодей первоначально хотел избавиться от Чэн Вэйвэй, поэтому заставил ее и еще двоих, включая Ван Шиши, поверить, что их смерти будут полезны коллективу. И со смертью членов группы убеждения всех остальных деформируются еще хуже. Такова главная цель преступника.
— Хочешь сказать, смерти Чэн Вэйвэй и Ван Шиши выступили катализатором? Но к чему?
— Ненависть, — Линь Чэнь отложил мел и тихо закончил: — Они их ненавидят, поэтому жаждут убить.
Бунт в дождливую ночь, ловушки на ступеньках — если это спланировал не преступник, то ярое желание одного из членов группы увидеть смерти своих однокурсников было налицо.
Линь Чэнь не понимал источника этой ярости. Изувеченная логика этого студента была абсолютно иррациональна и в то же время искренна.
Возможно, ненависть развилась из-за пережитого презрения, а может, из-за внушенных мыслей о том, что именно эти, казалось бы, идеальные люди отняли у него любовь, статус и прибыль. Этот студент вовсе не был кровожадным ублюдком и не заслуживал к себе такого, но однажды так или иначе захотел бы «вернуть» себе «потерянное»…
Смерти Чэн Вэйвэй, Ван Шиши и прочих не только заставили бы членов организации поверить в то, что они были убиты, но и лишний раз убедиться, что мир уродлив, а люди лицемерны, поэтому заслуживают восстания и сопротивления.
И все это было рассчитано с того самого момента, как мать Ван Шиши наткнулась на порнографию с участием своей дочери.
Из-за слухов девочка совершила самоубийства, в то время как в живых осталась злая мать и равнодушные однокурсники…
Любой обычный человек увидел бы в этом последнюю попытку злой матери вытянуть выгоду из собственной дочери, но в глазах участников группы каждое слово женщины было их словом, а мир лишь отвечал на праведный гнев издевательской усмешкой…
В этом случае простое подстрекательство и внушение могли превратить целый коллектив в волны, неумолимо разбивающиеся о скалы на мелкие капельки.
Тройной суицид Сюй Хаочжэня и девушек стал криком неповиновения всему миру.
И следующим должен был появиться настоящий нож мясника, готовый рубить.
Линь Чэнь вцепился трясущимися пальцами в стаканчик кофе. Напиток внутри уже давно остыл и оставлял за собой лишь горечь.
В слабом свете ламп ювелирного магазина периодически мерцали стразы и бриллианты. Все молчали, и даже дыхание слышалось едва-едва.
— На самом деле, их цель раскрылась уже давно. Они хотят убивать, убивать и убивать, я прав? — наконец, разорвал тишину Син Цунлянь. Его голос прозвучал неожиданно спокойно.
На его слова отвел не Линь Чэнь, но товарищ Ван Чао, спрятавшийся в углу.
— Кап… капитан… а… а-Чэнь… посмотрите… — подросток в ужасе повернул к ним экран ноутбука. Прямо посреди экрана слепящим кроваво-красным цветом была выведена страничка сайта.
Огромный черный крест делил экран на четыре части, залитые алым фоном и испещренные изображениями всевозможных типов оружия. Ножи, трубы, огнестрельное оружие… Все это холодно сверкало на экране, символизируя грядущие вопли и кровь.
В самом низу странички была выгравирована небольшая ссылка и надпись:
[14.04.2016, 18:00]
Син Цунлянь перевел взгляд на часы в правом нижнем углу экрана:
— У нас осталось менее двадцати часов. Мы обязаны выяснить точное место.
— Тебе это только что прислали? — спросил Линь Чэнь.
— Пять биткоинов. Эх, десять тысяч юаней на покупку этого… капитан, я больше не хочу тратить на это деньги, — печально пожаловался Ван Чао.
— Здесь не указана локация, только дата. Они могут атаковать где угодно в пределах университетского городка, — ответил Линь Чэнь.
Син Цунлянь кивнул:
— Ты смог восстановить содержимое доски? — обратился он к Ван Чао.
— Я нашел записи двух разных дней, но есть ли смысл что-то выяснять сейчас, капитан? — Ван Чао параллельно открыл картинку. — Я знаю, что вы ищете зацепки по поводу места действия, но подумайте сами: кофейня закрылась три дня назад, значит, самой новой информации уже более трех суток. Разве там найдется нужная нам локация? Разве может небольшая доска раздавать указы всем в университетском городке? Капитан, стоит ли тратить на это усилия…
В моменты серьезности Син Цунлянь говорил мало, так что ответами на вопросы Ван Чао утруждать себя не стал.
На экране возникли две размытые картинки.
Ван Чао всеми силами старался расшифровать надпись на доске, но надпись мелом все равно была едва-едва видна.
Странным было вот что: несмотря на разность в один день, надписи на доске отличались. В первой значилось «СЕГОДНЯШНЯЯ АКЦИЯ», а во второй — «ОСОБОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ».
Син Цунлянь тщательно рассмотрел оба изображения, но, кроме меню, не смог ничего толком разглядеть.
— Понимаете, в чем проблема, капитан? Даже если это код, нам понадобится время, чтобы его расшифровать… А нашего общего IQ не хватило даже на понимание зашифрованной ссылки в том сообщении… — Ван Чао запрокинул голову и вздохнул. — У меня уже голова болит от этих цифр.
Син Цунлянь промолчал. Спустя несколько секунд он выпрямился и попросил:
— Отправь обе картинки Цзян Чао. «Дискретная математика» лежит в конференц-зале. Пусть попытается расшифровать.
— Быть не может. Вы рассчитываете на капитана Цзяна? — спросил Ван Чао, но вдруг что-то вспомнил и резко повернулся к мужчине, что стоял рядом и попивал кофе.
Линь Чэнь тоже вскинул взгляд на своего старого друга, которого уже давно не видел.
Син Цунлянь удивленно поднял брови.
Все их взгляды сошлись.
— Конечно, я не справлюсь, — Су Фэнцзы поднял руки в сдающемся жесте, — но мы же находимся в зоне с самым высоким показателем образованности в стране. Неужели так сложно найти хорошего расшифровщика?
http://bllate.org/book/12983/1142730
