Чуньшунь — это старая улица на юго-западе Хунцзина.
Она почти ничем не отличалась от других шумных улиц в этом городе: магазины располагались от начала и до её конца. Закат разрезал небо, создавая на нём золотую пелену, окутывающую улицы, а в воздухе витал аромат яичных тарталеток.
Ближе к вечеру улицы становились всё оживлённее.
В рыбной лавке у дороги, золотой карп пытался выбраться из пластмассового таза. Когда ему почти удалось это сделать, его взяли за брюшко и подняли.
Ван Чуньхуа исполнялось 60 лет в этом году. Её жизнь ничем не отличалась от жизни любой другой женщины преклонного возраста в этом городе. Она только вышла с химической завивки в салоне по соседству. По дороге домой остановилась у лавки, чтобы купить карпа и приготовить внуку рыбное рагу.
— Десять юаней! Десять юаней, не больше! — пожилая женщина вытащила помятую купюру из кошелька и всучила хозяину лавки, удовлетворённая скидкой, и провела рукой по волосам.
Воздух был наполнен шуршащим шумом радио, казалось, там что-то говорилось.
Хозяин рыбной лавки беспомощно покачал головой, убирая деньги в кожаный карман фартука, и увеличил громкость радио своими влажными пальцами.
— Мы прерываем трансляцию с экстренным объявлением, — по радио девушка-репортёр приостановилась, чтобы собраться. — Тайфун Юнна придёт в наш город ночью двенадцатого числа. Метеорологическое Бюро просит всех граждан воздержаться от выходов на улицу без надобности, начиная с сегодняшнего дня.
Ван Чуньхуа взяла рыбу. Золотой карп плавал в пакете. Словно желая что-то подтвердить, она посмотрела на небо, темнело быстро.
Хозяин фруктовой лавки номер 18 на улице Чуньшунь тоже поднял голову к серому небу. Словно чувствуя влажность в воздухе, или по какой-то другой причине, он поднял полупустой ящик гнилых яблок и начал пересыпать их к дорогому сорту. Несколько из них выпали, он в спешке повернулся, чтобы поднять их.
Гнилые фрукты трещали и сыпались, как проливной дождь. Несколько штук упали и покатились по тротуару.
С хрустящим звуком кожаные ботинки наступили на фрукты, раздавливая и разбрызгивая их сок повсюду.
— Ох, гнилые яблоки, — Ван Чуньхуа приподняла ногу, посмотрела на раздавленный фрукт и пнула его с отвращением. — Я чуть не поскользнулась!
Хозяин лавки не ответил. Он поднял яблоки и, опустив голову, понёс их обратно к прилавку.
Когда он не извинился, Ван Чуньхуа почувствовала злость. Она уже собиралась уйти, её взгляд зацепило то, что хозяин судорожно кладёт гнилые яблоки вместе с дорогими. Вспомнив слухи об этих лавках, она разозлилась ещё сильнее.
— У вас всё в порядке с головой? Продавать гнилые яблоки вместе с хорошими! — увидев это, она подбежала к лавке и указала пальцем на фрукт, повышая голос.
Лицо владельца покраснело, он ничего не ответил и просто смотрел на неё с налитыми кровью глазами. Ван Чуньхуа прокашлялась и была готова сказать что-то ещё, как поднялся ветер.
Он был лёгким, как распущенные волосы девушки, и нежным, как поцелуй губ матери.
Ван Чуньхуа стояла под тентом, пока ветер трепал её волнистые волосы, отчего они касались её руки и падали на пальцы. Затем она почувствовала, как что-то упало с её руки.
Она машинально опустила взгляд и увидела палец на земле.
Откуда он там взялся?
Сильная боль появилась сразу, стоило ей перевести взгляд вправо, она увидела большую и уродливую брешь на руке.
Она хотела позвать на помощь, но ничего не могла сказать. Хозяин лавки вцепился в её шею мёртвой хваткой и приложил широкий нож для арбуза к её лицу.
Чувство страха было сильнее, чем физическая боль. Владелец взмахнул ножом и ударил её. В одно мгновение он рассёк её кожу, и кровь залила оба глаза. В ушах раздавались лишь нечеловеческие удары сердца.
Желание выжить помогало человеку раскрыть скрытый потенциал. Ван Чуньхуа собрала все свои силы, чтобы оттолкнуть мужчину, отскочила и попыталась скрыться в соседнем магазине.
Внутри сидел пожилой мужчина. Ван Чуньхуа почти ничего не видела. Она чувствовала только пугающее чувство умиротворённости вокруг неё. Она выгнулась и попыталась взобраться на порог. Когда она только потянулась, чтобы коснуться брюк старика, её тут же повалили на землю.
Сильная боль не заставила себя ждать. Ей потребовалось время, чтобы набраться смелости и оглянуться.
Сзади неё, несколько мужчин пытались повалить на землю обезумевшего торговца, который ранил людей в толпе. На лицах очевидцев был нарисован ужас. Они шептались между собой. Можно было услышать «Как такое могло произойти», «Он обычно очень мил», «Он не выглядел психопатом» и так далее.
Ван Чуньхуа открыла рот и хотела что-то сказать, но ничего не вышло. Её лицо и руки были покрыты тёплой кровью. Она приподнялась на локтях и попыталась встать, но прежде, чем ей удалось удержать равновесие, её колени подкосились, она пошатнулась, оступилась и упала, задев пожилого мужчину в кресле.
Мужчина с грохотом повалился.
Ван Чуньхуа наклонилась вперёд, затаив дыхание. Она осторожно толкнула старика рукой с отсутствующим указательным пальцем, отчего он перевернулся и упал плашмя на землю. Горсть белого песка высыпалась из его кармана, словно тысячи крошечных тлей.
Лучи света отражались от окна и освещали лицо старика, покрытое морщинами, делая его ещё более мертвенным. Тени затемняли верхнюю часть его лица, а заходящее солнце высветляли нижнюю, придавая ей мягкость. Казалось, что в уголках рта играла улыбка.
Улица Чуньшунь была пугающе тихой. Голос девушки-репортёра всё ещё доносился из радио:
— Полиция просит граждан уделять внимание безопасности во время путешествий и быть бдительными…
Притягательный голос заполнил весь квартал.
Пока внимание прохожих было сфокусировано на старике, никто не заметил, что какой-то человек надвинул козырёк кепки на глаза и пошёл против толпы, удаляясь от длинной улицы, где только что произошло убийство.
http://bllate.org/book/12983/1142643
