На следующий день на рассвете Чжоу Цзяюй вышел из номера и спустился вниз, чтобы оставаться в людном месте.
Шэнь Ицюн увидел его и удивился:
— Цзя-эр, почему ты сегодня так рано встал?
Обычно именно он ходил будить Чжоу Цзяюя, чтобы он вставал и готовил завтрак, но сегодня, поднявшись, он обнаружил, что Чжоу Цзяюй уже позавтракал и сидит на первом этаже в зоне отдыха.
— Вчера вечером я снова встретил того бумажного человека, — на лице Чжоу Цзяюй появилось недовольное выражение, когда он рассказал о том, что произошло прошлой ночью.
Шэнь Ицюн ошарашено выслушал его и сказал:
— Черт, ты действительно взял зажигалку и поджег его?
Чжоу Цзяюй кивнул:
— Да!
Шэнь Ицюн протянул:
— Бля, ну ты крут… Но обычно бумажные человечки немного другие.
Чжоу Цзяюй: «…»
— Что?
Шэнь Ицюн почесал затылок и с некоторой неловкостью объяснил:
— Бумажные человечки — это особенно насыщенные тяжелой иньской ци создания, обычные зажигалки, конечно, не смогут их поджечь.
Чжоу Цзяюй открыл рот… и закрыл.
Ему, вообще-то, тоже показалось, что события прошлой ночи были немного странными, поэтому он и Шэнь Ицюн вернулись в номер, чтобы проверить. В результате Чжоу Цзяюй все еще видел следы пепла, оставшиеся на стене и полу.
— Посмотри, посмотри, разве это не гарь? — возбужденно спросил он.
Шэнь Ицюн с сомнением протянул:
— Не уверен… Давай подойдем к мастеру и спросим?
Чжоу Цзяюй кивнул:
— Давай.
Линь Чжушуй завтракал на первом этаже. Завтракал — это, конечно, преувеличение. Вместо завтрака, по сути, он только выпил немного молока. Он почувствовал появление Чжоу Цзяюя и Шэнь Ицюна, и они поспешил подойти. Едва они приблизились, мастер первым спросил:
— Вчера вечером столкнулся с чем-то?
— Господин, вы уже знаете? — Чжоу Цзяюй был удивлен.
Линь Чжушуй кивнул:
— Хм…
Чжоу Цзяюй сразу же все понял и обрадованно спросил:
— Значит, ту зажигалку тоже вы оставили в моем номере?
Теперь, когда он подумал об этом, расположение и цвет зажигалки были очень заметны, и он никогда раньше не замечал, что в номере есть что-то подобное.
— Точно, — Линь Чжушуй сделал еще один медленный глоток молока и сказал: — Я думаю, что зажигалку тебе лучше носить при себе.
Чжоу Цзяюй смутился:
— А?
Линь Чжушуй поджал губы и проговорил:
— Клан Шэшань Сюй, в нем есть что-то особенное.
Чжоу Цзяюй не понял:
— Особенное?
Линь Чжушуй достал из кармана крошечную бумажную фигурку, положил ее на стол, и через мгновение она задрожала и встала, а мастер тем временем продолжал:
— Их семья разбирается в гробницах и захоронениях, а в бумажных фигурках они разбираются еще лучше.
В феодальные времена сановники предъявляли чрезвычайно высокие требования к гробницам. Обычно гробницы были заполнены механизмами, и только их создатель знал безопасный путь.
Семья Сюй никогда не использовала живых людей для погребения, все они пользовались доверенными лицами в виде бумажных человечков, которые обладали самым примитивным разумом и могли выполнять некоторые простые команды.
Чжоу Цзяюй посмотрел на дрожащего, жалкого на вид маленького бумажного человечка и протянул руку, чтобы осторожно ткнуть его:
— Действительно… очень подвижный. Господин, это вы манипулируете бумажным человечком?
Линь Чжушуй слабо улыбнулся:
— Ну, я не очень хорошо разбираюсь в этом деле, мне лишь с трудом удается заставить его двигаться.
Чжоу Цзяюй подумал, что это достаточно круто.
— Сначала вернемся, — сказал тем временем Линь Чжушуй и добавил: — Сопровождай меня в Шэшань через некоторое время.
Чжоу Цзяюй, конечно же, согласился, но, когда он это сказал, его рука полезла в карман и коснулась зажигалки. Это подарило ему чувство, будто он в полной безопасности.
Зная, что Линь Чжушуй и остальные уезжают, Цзян Шицзю и Цзян Шици пришли проводить их.
Цзян Шицзю снова исхудал, все его тело будто потеряло форму, оплыло, и все время, пока он провожал их, на его лице была очень жесткая улыбка, выглядевшая слишком принужденной. Цзян Шици даже не улыбнулся, приехав в аэропорт, он нашел Линь Чжушуя и вдруг, ничего не сказав, он поднял руку и задрал рукав.
Чжоу Цзяюй был ошеломлен поступком Цзян Шици, но когда увидел его предплечья, то изумленно распахнул глаза.
Он увидел, что рука Цзян Шици покрыта густыми красными линиями, которые выглядели так, будто были недавно зажившими порезами, оставленными каким-то острым предметом. Раны покрывали почти всю руку Цзян Шици.
— Господин Линь, — тяжело сказал Цзян Шици, — в этом поколении семьи Цзян есть вещи, которые я не могу контролировать.
Линь Чжушуй молчал.
Цзян Шици продолжал:
— Эту руку я чуть не потерял, восстанавливался почти полгода, и у меня не было сил управлять делами семьи Цзян в эти полгода, поэтому я позволил Цзяну Шицзю совершить такую большую ошибку.
Линь Чжушуй вскинул подбородок и холодно бросил:
— Не стоило приступать к починке фарфора с алмазным сверлом.
Цзян Шици горько рассмеялся:
— Я ничего не мог с этим поделать.
Линь Чжушуй медленно покачал головой:
— Раз уж ты в цзянху, то должен следовать правилам цзянху.
Цзян Шици тяжело вздохнул и промолчал.
С момента посадки в самолет и до отлета домой Линь Чжушуй практически ничего не говорил, видно было, что у него не очень хорошее настроение, а его лицо побледнело больше обычного.
Только по приезде домой Шэнь Ицюн рассказал Чжоу Цзяюю, что в их работе, если руки запятнаны человеческой кровью и смертью, легко потерять моральную целостность и получить повреждения от иньской ци, а глядя на внешний вид Цзян Шици, становилось очевидно, что он столкнулся с последствиями. Поэтому Цзян Шици попытался позвать Лин Чжушуя на помощь.
Но Линь Чжушуй, сказав «по правилам цзянху», дал понять, что отказывается.
— В конце концов, эти шестьдесят жизней… — вздохнул Шэнь Ицюн и сказал: — И ошибка, которую он совершил, непростительна. Он не присутствовал в такой важный момент, когда происходило слияние драконов. Это было слишком безответственно.
— Шестьдесят три.
Чжоу Цзяюй подумал о погибшей Тан Сяочуань и прикрыл глаза.
После возвращения оказалось, что Шэнь Мусы не было дома. Неизвестно, куда он ушел, но он оставил ласку сидеть на диване, есть закуски и смотреть телевизор. Судя по ее гладкой и блестящей шерсти, казалось, что он жил очень сытой жизнью.
Увидев, что Чжоу Цзяюй вернулся, ласка радостно бросился к нему, обнюхивая его всего и обтираясь, как бы метя собой, чтобы от Чжоу Цзяюя исходил его запах.
Чжоу Цзяюй взял его на руки и потрепал по гладкому меху, говоря:
— Ты скучал по мне, Жёлтик? *
Ласка: «???»
С каких это пор он стал называть его «Жёлтиком»?
П.п.: 小黄 xiǎohuáng — сяо Хуан, оказалось, что действительно есть такая кличка для питомца О_О
Шэнь Ицюн сказал:
— Ой, я так устал… Что нам приготовить на ужин? Или скажем мастеру и пойдем на ноч?..
Первоначально он хотел сказать «пойдем на ночной перекус», в результате он вспомнил кое-что и заставил себя проглотить конец фразы.
Чжоу Цзяюй сказал:
— Забудь об этом, безопаснее поесть дома, пойду посмотрю, что есть в холодильнике.
Шэнь Ицюн с облегчением согласился.
Чжоу Цзяюй прошел на кухню, поверхностно осмотрел запасы и сказал:
— Будет горячий горшок, там много ингредиентов, я сварю основу для супа, сейчас только четыре часа, так что я успею.
Шэнь Ицюн мог только с облегчением согласиться:
— Хорошо, хорошо.
Вечером несколько человек ели горячий горшочек Чжоу Цзяюя с маринованным перцем, основа — это костный бульон, его варили, а потом добавляли маринованный перец и всевозможные специи, получилось очень ароматно.
Линь Чжушуй тоже пришел на ужин и сел рядом с Чжоу Цзяюем.
Ласка, словно шарф, устроилась на плечах Чжоу Цзяюя, пуская слюни на горячий горшок.
Чжоу Цзяюй набрал полный рот овощей и вдруг почувствовал, что такой день тоже очень хорош, хотя и приходится сталкиваться со всякими странностями, но, по крайней мере, всегда есть кто-то рядом.
Он больше не один.
Примечание автора:
Чжоу Цзяюй использовал блокнот, чтобы записать вещи, которые он должен взять с собой: зажигалка, четки Будды, кулон, бумага для талисманов…
Линь Чжушуй записал в блокнот то, что должен был взять с собой: маленькую глупую домашнюю рыбку.
П.п.: Юй в имени гг пишется как рыба))
http://bllate.org/book/12979/1142049
