Осознав, что правда вот-вот будет раскрыта, Линь Чжаохэ подумал, что, если он действительно потревожил божества и при этом не испугался до смерти, значит, у него стальные нервы. Он ответил:
— Господин, мы вели себя хорошо. Мы соблюдаем правила и редко выходим за пределы дома.
Как только он закончил говорить, в дверях появился Сюй Юань, весь промокший, с железной лопатой в руках. Бледное лицо и растрепанный вид делали его похожим на привидение.
Староста переспросил:
— Редко выходите, говоришь?
Линь Чжаохэ быстро нашелся с ответом:
— О, просто у нас туалет засорился, поэтому он копал новую яму на заднем дворе.
Мужчина хранил молчание, показывая этим, что возраст сделал его мудрым, а не глупым.
— Сюй Юань, — тихо заговорил деревенский староста, — я слышал, что ты плохо себя чувствуешь. Куда ты ходил?
Сюй Юань так же тихо ответил:
— Я ходил посмотреть на могилы родителей.
— Это хорошо… да, действительно, — пробормотал мужчина.
— А почему могила только одна? — спросил Сюй Юань. — Разве гроба не два?
Староста объяснил:
— Твои родители хотели быть похороненными вместе…
Сюй Юань воскликнул:
— Разве они не стали жертвами несчастного случая?! Как они могли заранее узнать и сообщить вам о своих планах на погребение?
Поведение Сюй Юаня, казалось, никак не повлияло на деревенского старосту. Напротив, его доброжелательность росла, вызывая недоумение у тех, кто был свидетелем этого разговора. С непонятным выражением лица он уставился на Сюй Юаня и сказал:
— Такова традиция нашей деревни. Тебя так долго не было, что ты, естественно, позабыл…
Сюй Юань фыркнул.
— Сюй Юань, — снова заговорил мужчина, — ты случайно не посещал зал предков позавчера?
— Нет, я там не был.
— Ты уверен?
— Абсолютно, — честно ответил Сюй Юань, не чувствуя за собой никакой вины, поскольку его нога туда не ступала.
Услышав этот ответ, деревенский староста слегка нахмурил брови, переключая свое внимание с Сюй Юаня на Линь Чжаохэ и остальных.
Поглощенный восхитительными ароматами жареного мяса, Линь Чжаохэ не обратил никакого внимания на загадочный взгляд мужчины.
Нос старосты несколько раз дернулся, по-видимому, пытаясь уловить один определенный запах. После короткой паузы его взгляд в конце концов остановился на Линь Чжаохэ, который продолжал наслаждаться едой и напитками. После этого его взгляд из равнодушного превратился в доброжелательный, и он даже изобразил слабую улыбку:
— Сяо Линь.
Линь Чжаохэ отозвался, продолжая жевать:
— Чем я могу вам помочь?
Староста деревни предложил:
— Мы еще не обсуждали с вами традиции погребения. Почему бы нам не воспользоваться случаем и не поговорить как следует?
К несчастью, как раз в этот момент у Линь Чжаохэ в горле застряла пища, и он чуть не закатил глаза, неловко кивая и выглядя при этом как умственно отсталый.
Доброжелательности во взгляде главы деревни, казалось, немного поубавилось из-за этого зрелища. Помолчав, он торжественно произнес:
— На время похорон мы предоставим вам несколько комплектов черной одежды. Вы должны тихо идти позади толпы, избегая любых громких звуков.
Линь Чжаохэ был больше озабочен ощущением удушья, чем словами старосты.
А мужчина тем временем продолжил:
— Мы также приготовим несколько фонарей, называемых фонарями души… Они должны оставаться зажженными до тех пор, пока погребение не будет завершено. Если они случайно погаснут…
Пытаясь не задохнуться, Линь Чжаохэ принялся энергично колотить себя по груди, точно дикая горилла.
— Считается, что если они погаснут, то могут появиться злые духи… — добавил староста.
Остальные подключились и начали с силой бить Линь Чжаохэ по спине, нанося оглушительные удары.
— Злые духи могут вселиться в тех, кого хоронят. Вы когда-нибудь остановитесь?! — воскликнул глава деревни.
На лице Линь Чжаохэ выступили капельки пота, когда он наконец смог проглотить пищу. Он отчаянно хватал ртом воздух, чувствуя, что поведение деревенского старосты не дает ему покоя. Только что он чудом избежал опасной для жизни ситуации.
На лбу деревенского старосты вздулись вены, все его тело задрожало от гнева.
— Значит, ты, Линь Чжаохэ, — прошипел он сквозь зубы. В тот же миг исчез всякий намек на доброжелательность. Если бы не присутствие посторонних в комнате, он мог бы забить Линь Чжаохэ до смерти своими ударами.
— Пожалуйста, продолжайте, — виновато попросил Линь Чжаохэ. — Мне очень жаль, просто еда была слишком вкусной.
Скрипя зубами, мужчина повторил инструкции. Только жуткая атмосфера уже не ощущалась. Всеобщее внимание было приковано к Линь Чжаохэ, который снова беспорядочно запихивал еду в рот.
Закончив с объяснениями, староста резко поднялся и ушел, даже не попрощавшись. Линь Чжаохэ, доедая последний кусок жареного мяса и размышляя, не обидел ли он старосту, почувствовал волну смущения и неуверенности в себе.
Чжуан Лао, подперев подбородок рукой, нежно похлопывал Линь Чжаохэ по спине, советуя ему есть медленнее.
— Странно, — размышлял Линь Чжаохэ. — Разве при таком сильном дожде фонари души не погаснут? Значит ли это, что кто-то обязательно станет одержимым? Как развиваются события в вашем фильме?
— Сюжет фильма таков, — холодно ответил Сюй Юань, — как только фонарь погаснет, одержимым стану я.
— А что происходит дальше? — поинтересовался Линь Чжаохэ.
— Меня убивают.
Линь Чжаохэ вздохнул:
— Ах, все эти глупые суеверия доставляют немало хлопот.
Сюй Юань промолчал. Как только он вошел в комнату, то, не переодеваясь и не принимая участия в трапезе, сел рядом с Линь Чжаохэ. Он был похож на размокшую бумажную фигурку, которая молча сидит в углу, с горечью глядя на все происходящее.
Автору есть что сказать:
Линь Чжаохэ: «Ешьте помедленнее во время последней трапезы!»
Чжуан Лао: «Действительно, ты чуть не закончил ее раньше всех».
http://bllate.org/book/12977/1141575
