— Доктор Лю, у пациента пропали жизненно важные показатели.
— Готовьте разряд.
— Подождите, жизненные показатели снова появились.
Бип... бип... бип... бип...
— Кровяное давление?
— Восемьдесят.
— Пульс?
— Шестьдесят.
— Состояние пациента стабилизировалось. Продолжайте операцию.
Странный диалог неясно звучал в ушах Лу Линси. Он приоткрыл затуманенные глаза и в оцепенении уставился на яркий свет.
Слегка пошевелил головой. Она оказалась настолько тяжёлой, что он мог лишь немного наклонять её и видеть вокруг себя размытые фигуры, что накладывались друг на друга.
«Где это я?» — подумал Лу Линси, с трудом открывая глаза, чтобы ясно видеть окружающую обстановку, но в глазах всё расплывалось.
Он напрягся, чтобы моргнуть глазами, и в памяти промелькнули обрывки воспоминаний: да, это была больница. Ему делали операцию: здоровье его брата снова пошатнулось.
Врач сказал, что у его брата острая почечная недостаточность, и он, как кровный родственник с высокой гистосовместимостью, является лучшим кандидатом на пересадку.
Лу Линси закрыл глаза, и образ плачущей матери, сжимающей его руку, показался прямо перед ним.
— Сяо Си, состояние твоего брата становится всё хуже. Ты единственный, кто может его спасти. Ты ведь спасёшь его, правда?
Его отец стоял позади матери со сложным выражением лица. Лу Линси посмотрел на него, потом на мать и послушно кивнул.
— Хороший мальчик! Хороший мальчик!
В глазах матери внезапно появился блеск, и она обняла сына так крепко, как утопающий цепляется за обломок коряги.
Лу Линси тихо прижался к матери, как делал каждый раз в прошлом, когда здоровье его брата ухудшалось, а потом снова лёг на операционный стол.
Лу Линси был хорошим мальчиком, как говорила его мать. Он существовал только ради своего брата, и он всегда это знал…
Лу Линси родился в семье Лу в Чжунцзине восемнадцать лет назад. Его отец, Лу Гуанцзин, – младший сын семьи Лу, а мать, Ли Цайин, – старшая дочь семьи Ли. Они были талантливы и красивы, и бесчисленное множество людей завидовали браку между семьями Лу и Ли. Но разве может быть совершенство в этом мире?
Лу Вэйань, первый ребёнок Лу Гуанцзина и Ли Цайин, на обследовании в больнице получил страшный диагноз – хронический миелолейкоз. Ему на тот момент было семь лет. Когда получили результаты первых анализов, болезнь Лу Вэйаня всё ещё находилась в хронической фазе.
Лу Гуанцзин и Ли Цайин возили Лу Вэйаня к врачам по всему миру, но единственным доступным методом лечения в итоге оказалась аллогенная трансплантация.
Хроническая фаза миелоидного лейкоза длится три-четыре года, и этого времени было достаточно, чтобы семья Лу нашла подходящего донора для Лу Вэйаня. Однако вместо неродственного донора врач предложил Лу Гуанцзину и Ли Цайин завести ещё одного ребёнка и использовать пуповинную кровь новорождённого для извлечения стволовых клеток и пересадки Лу Вэйаню. Врач предложил очень практичный вариант. Даже при успешной трансплантации от неродственного донора не было никаких гарантий, что в будущем не возникнет рецидивов.
Процент рецидивов лейкемии после успешной трансплантации действительно был очень высок, и каждый раз искать подходящего донора, который ещё мог не найтись, – не лучший вариант. А вот родить ещё одного ребёнка…
В итоге по совету врача Лу Гуанцзин и Ли Цайин использовали сложную технологию подбора генов, чтобы зачать и родить Лу Линси, идеальную генетическую пару Лу Вэйаня.
Со дня своего рождения Лу Линси жил ради своего брата. Он был его тенью, его «резервным банком лекарств»: пуповинная кровь, стволовые клетки, костный мозг... Пока брат нуждался в них, он спокойно ложился на операционный стол. До этого момента...
В тот вечер, когда Лу Линси согласился на донорство, Лу Гуанцзин появился в его комнате один. В отличие от Ли Цайин, чьё сердце было занято больным Лу Вэйанем, он изо всех сил старался относиться к Лу Вэйаню и Лу Линси одинаково.
— Сяо Си, это последний раз. Я обещаю… — глядя на своего сына, который с детства был послушным и воспитанным, Лу Гуанцзин дал это обещание с трудом.
Лу Линси ничего не сказал, только открыл тёмные глаза и пристально посмотрел на Лу Гуанцзина.
Мужчина не мог увидеть никаких эмоций в глазах Лу Линси. Мальчик не был ни счастлив, ни несчастен. Отец хотел, чтобы сын что-то сказал, но Лу Линси только молча смотрел на него. Лу Гуанцзин смущённо отвёл глаза и осторожно погладил Лу Линси по мягким волосам обещая:
— Сяо Си, после этой операции отец отправит тебя учиться за границу.
Учиться за границей? Для Лу Линси это была слишком далёкая мечта. После автомобильной аварии на третьем году обучения в начальной школе мать больше не хотела выпускать его из поля зрения. Она наняла для него репетитора и организовала занятия дома. Он понимал, что мать беспокоится о нём, но больше был уверен в ином: она беспокоится о том, что если с ним что-то случится, то будет слишком поздно заводить ещё одного ребёнка, который станет спасением брата.
— Лу Линси, ты не чей-то придаток. Ты заслуживаешь собственной жизни…
— Сяо Си, это последний раз. Я обещаю...
Слова доктора Су и слова его отца чередовались в его сознании. Лу Линси медленно закрыл глаза и снова почувствовал тяжёлое изнеможение, хлынувшее из глубины сердца.
«Было бы здорово, если бы это был действительно последний раз...»
— Доктор, почему мой сын до сих пор не проснулся?! Разве вы не сказали, что он очнётся через день или два после операции? Прошла уже почти неделя! Ваша больница пытается взять больше денег?..
— Операция пациента прошла очень успешно. Нынешняя кома – это самовосстановление организма. Он должен скоро очнуться. Пожалуйста, терпеливо ждите.
— Подождать? Как я могу ждать?! Вы знаете, сколько стоит один день пребывания в больнице? Ваша больница такая сомнительная!.. Мой сын не проснулся! Вы собираетесь дать мне объяснения?
— Госпожа...
В стационарном отделении больницы врач беспомощно смотрел на суетившуюся перед ним женщину, чувствуя страшную головную боль.
Женщину, что стояла перед ним, звали Ван Шусю. Она была матерью пациента из двадцатой палаты, и с момента его госпитализации до сегодняшнего дня не было ни одного дня, чтобы Ван Шусю не устроила сцену. Либо ей не нравилось плохое отношение медперсонала, и она хотела пожаловаться, либо упрекала больницу в завышенных ценах. Медсёстры и врачи, отвечающие за двадцатую палату, были от неё в ужасе. К счастью, им приходилось терпеть её всего час или два: женщина появлялась лишь после обеда и, как только наступал вечер, исчезала.
— Доктор, скажите, почему мой сын до сих пор не проснулся?!
Ван Шусю подняла брови и схватила доктора, чтобы тот не ушёл.
Доктор неловко пытался освободиться от Ван Шусю, не осмеливаясь сильно двигаться. Всё дело в том, что на женщине было слишком маленькое, обтягивающее бёдра чёрное платье с глубоким вырезом, и доктор чувствовал, что если он будет активно сопротивляться, то его заклеймят негодяем.
Никто из членов других семей, находящихся в той же палате, не вышел вперёд, чтобы остановить их. Все с интересом наблюдали за шоу.
Пациентом в двадцатой палате был восемнадцатилетний юноша. Он был сыном Ван Шусю, но она не выглядела как мать такого взрослого сына.
Говорят, что даже если красавица устраивает неразумную сцену, то её можно простить. Ван Шусю была именно такой красавицей. Ей было сорок два года, но выглядела она на все тридцать. Ивовые брови, глаза феникса и стройная, сладострастная фигура… Каждое её движение было полно очарования, но ровно до тех пора, пока она не открывала рот. И в этот момент наружу вылезала её настоящая сущность. Очевидно, что женщина пережила много всего…
Члены семей пациентов в той же палате были только рады взглянуть на Ван Шусю ещё раз, но дел иметь с ней не желали.
Пока Ван Шусю и врач разговаривали, пациент в двадцатой палате, который находился в коме уже неделю, начал медленно двигаться.
Лу Линси лежал с закрытыми глазами. В его ушах жужжало. Он не знал, последствия ли это операции: его голову словно пилили тупой пилой, и она нестерпимо болела. Лу Линси пытался поднять руки, но конечности не очень-то хотели ему подчиняться. Собрав все силы, он смог лишь слегка пошевелить указательным пальцем.
— Здесь так шумно! — попытался сказать Лу Линси, но его горло, казалось, было чем-то перекрыто, и он не мог издать ни звука.
— Эй, он двигается, двигается, — кто-то громко крикнул.
— Ван Шусю, твой сын очнулся, — позвал кого-то другой голос.
Ван Шусю, которая всё держала доктора, быстро отпустила его руку и бросилась в палату.
— Лу Линси, маленький ублюдок… Ты родился, чтобы позлить свою маму, не так ли?
Тишина.
— Лу Линси, Лу Линси! — громко позвала Ван Шусю, но её сын всё ещё не двигался.
Женщина недовольно огляделась вокруг и, скрестив руки, громко сказала:
— Какой придурок сказал, что мой сын проснулся? Ребята, подойдите и посмотрите, где, чёрт возьми, он проснулся?
Два человека, которые говорили до этого, хотели что-то сказать, но они боялись острого языка Ван Шусю, поэтому они неохотно признались. Она повернула голову и не нашла доктора, что уже улизнул. От этого женщина стала ещё более недовольной. Она подумала, что они обманули её, чтобы угодить доктору, и тут же разразилась потоком ругательств.
— Так шумно! — наконец произнёс Лу Линси после многочисленных попыток.
Ему казалось, что он говорит очень громко, но для окружающих это был не более чем шёпот. К счастью, в палате к этому времени уже стало тихо, поэтому Ван Шусю услышала его и сразу же наклонилась.
— Сын, сын! Лу Линси! Маленький ублюдок!..
После серии криков молодой человек на больничной койке наконец открыл глаза.
Ван Шусю радостно засмеялась:
— Маленький негодник, ты спешишь убить свою старую маму, не так ли?
Лу Линси растерянно моргнул, увидев незнакомое лицо. Он узнал голос. Это был тот самый голос, что жужжал у него в ушах.
Видя, что её сын действительно проснулся, Ван Шусю наконец успокоилось и взволнованно сказала:
— Маленький негодник… Все говорили, что ты не выживешь, но я им не верила. И вот, смотри, ты спасся, не так ли? Твоя старуха растила тебя так долго и не пользовалась твоими благами ни одного дня. Если бы ты умер, я бы потеряла деньги за все эти годы. Твой старик – не знаю, куда он снова ушёл – не показывался в эти дни. Только посчитай: ты столько дней пролежал в больнице на мои деньги, заработанные тяжким трудом!..
Женщина перед ним продолжала говорить. Лу Линси понимал каждое её слово, но в целом понятия не имел, что незнакомка имела в виду. Он наблюдал за тем, как её рот открывается и закрывается, и в моменты паузы с усилием произнёс:
— Кто вы? Где отец и мать?
— Что ты сказал, маленький ублюдок?! Какие отец и мать?! Ты опять пытаешься солгать своей старой маме?
Ван Шусю подняла свои ивовые брови и ударила Лу Линси по голове.
— Нельзя бить по голове! — тут же раздался голос медсестры, которая пришла с лекарством, но, к сожалению, опоздала на шаг.
Получив по голове, Лу Линси снова погрузился во тьму.
http://bllate.org/book/12974/1140671
