Наложница Юй не понимала: для чего новый император позволил ей забеременеть? Она думала, что таким образом принц собирался заполучить ее расположение и дальнейшую помощь, однако он провернул все сам и взошел на трон своими силами.
— Ваше величество.
Хотя женщина уже давно занимала положение старшей наложницы, сейчас ее как никогда обуял страх. Покойного императора уже нет, и вся сила сосредоточена в руках нового правителя — в том числе и ее жизнь. Пусть даже когда-то они были союзниками, наложница Юй не смела рассчитывать на это.
— Придворный лекарь доложил мне, что в последнее время вас мучает плохой аппетит?
— Я… Я знаю, что вам не нравится, когда люди обсуждают пустяки, поэтому я не стану распыляться. Ваше величество, прошу, скажите, что вы собираетесь делать с ребенком в моем животе.
Женщина уже не смела звать себя наложницей в присутствии Линь Суя. Страх осел на ее сердце густой тенью и сковал его. Она прекрасно знала, что случилось с приближенными покойного императора — в том числе и бывшим принцем Цинем. Если в ее животе растет девочка, это хорошие новости. Но в случае мальчика наложница боялась даже представить, какие последствия ее ждали.
— Так вот что случилось. Последние несколько дней выдались суматошными, поэтому я забыл обратиться к кому-нибудь с просьбой передать мои слова. Что же, скажу лично. Заботьтесь о себе, чтобы ребенок появился на свет здоровым. Если это будет принцесса, я дам ей почет и большое приданное. Если принц, он станет прямым наследником этого почтенного.
На самом деле, у Линь Суя не было нужды позволять этому ребенку родиться — он собирался покинуть мир сразу после выполнения задания. Однако, чтобы избежать ненужных проблем и пустых слов, он воспользовался этим ребенком в качестве прикрытия.
Старшая наложница Юй окончательно растерялась — и вдруг кое-что поняла. Император мог завести себе наложниц и породить собственных детей, так почему он выбирает в преемники именно ее ребенка? Был лишь один ответ: правитель бесплоден.
Женщина поймала себя на мысли, что узнала тайну, которую не должна была. Она уже собиралась упасть на колени, обливаясь холодным потом, и биться лбом о пол.
— Держите это у себя в голове. Я приставлю к вам женщину-лекаря. Что до одежды, еды и прочих потребностей, со спокойной душой обращайтесь за помощью к Фу Шу или Лю Чжунхаю. Я не откажусь от своих слов, поэтому заботьтесь о ребенке и растите так, как посчитаете нужным.
— Благодарю вас, господин.
Одна из служанок помогла наложнице Юй подняться на ноги, и теперь она уже не решалась падать на колени, ограничившись кивком головы. Женщина даже подумать не могла, что жизнь может быть быть такой замечательной, и после ухода нового императора долго не могла прийти в себя. Она вдруг подумала, что помощь в убийстве прошлого правителя окупилась с лихвой, иначе смогла бы она когда-нибудь добиться такого положения?
Когда она пойдет оплакивать покойного императора, то обязательно посмеется в лицо бывшей почтенной подруге, которую поставили нести стражу в качестве наказания.
***
Распрощавшись с наложницей, Линь Суй отправился в Тяньлао. Там, в самой дальней и захудалой камере, лежал принц Хуай, чьи ноги и руки были переломаны в нескольких местах. Когда его взгляд упал на полы императорских одеяний, глаза тут же наполнились ненавистью.
— Вы… Вы!.. — Он натужно закашлялся. Его травмы были до того страшными, что при любом перенапряжении из горла выплескивалась кровь, обагряя подбородок.
— Больше всего на свете я терпеть не могу бесчестных людей. Сегодня армия отправляется на юго-восток. Не переживайте, четвертый дядя. Ваш сын составит вам компанию на тот свет, уверен, вам не будет скучно вдвоем. И уж тем более одиноко.
Ненависть в глазах принца Хуая сменилась на отчаяние, его губы задрожали.
— Звери! Все ваши братья настоящие животные!
Мужчина все еще помнил, как и с какой жестокостью ему сломали руки и ноги. На лице принца Циня красовалось жуткое выражение, а изо рта срывалось что-то вроде: «Если бы ты не бегал, я бы смог со всем покончить до первого сентября». Затем его глаза потемнели, и он приступил к пытке — такой ужасающей, что Хуай потерял сознание от боли.
Линь Суй недовольно скривил губы. Он что, позволял себе отчитывать Янь Циня в его присутствии?
— Отрежьте-ка ему его длинный язык.
Стража послушно кивнула в ответ и исполнила приказ без малейших сомнений, а Линь Сую было слишком ленно смотреть на страдальческое и жалкое состояние принца Хуая. Он смахнул несуществующую пыль со своих одежд и неспешно покинул темницу.
Дорога к лишению власти всех губернаторов была куда проще, чем предполагал молодой человек. За это стоило похвалить не только Чжоу Яньфана, но и Янь Циня. Чем-то он напоминал льва, рассекающего земли юго-востока.
Подавление восстания заняло немало времени, и армия вернулась в столицу только зимой. Янь Цинь ехал туда с огромной радостью в сердце, понимая, что получит награду за свои деяния, однако не успел он открыть рта, как его попросили вернуть военный жетон. Юношу словно обдали ледяной водой. Он сморгнул, с трудом веря своим ушам. Хотя ему было совершенно все равно на этот жетон, он не мог понять, почему брат так с ним поступил?
Он был готов добровольно предложить свою безоговорочную преданность, так почему брат забрал жетон, как только поход закончился? Он его подозревал и не хотел верить. Почему? Янь Цинь был готов стать псом у его ног. Он никогда не желал ни огромных богатств, ни власти, но человека, который контролировал это все.
Янь Цинь почувствовал, как сердце сдавливает холод. Холодный, кусачий воздух закрадывался в легкие при каждом рваном выдохе, придавая его лицу большую безразличность.
Но даже так, оказавшись перед Линь Суем, Янь Цинь растянул губы в благоговейной улыбке. Он всего-то хотел попросить о награде, поэтому, столкнувшись с красотой и вооружившись фальшью, юноша обратился к императору:
— Ваше величество, я хочу спать с вами в одной кровати.
Янь Цинь был готов стать разменной монетой в отношениях с братом, пока не стало слишком поздно. Но на этот раз он не получил желаемого ответа.
— Это против правил, — безразлично обронил Линь Суй.
Но ведь не существовало этих самых правил! Янь Цинь понимал это и осознавал, что Линь Суй больше не собирался потакать его прихотям.
— Тогда поужинайте со мной, ваше величество.
Янь Цинь решил понизить планку, твердя про себя, что все это неважно. Он знал, что характер Линь Суя был беспощадным и подозрительным, его доверие можно было заработать только действиями. Пусть будет так.
Юноше не удалось задержаться в столице надолго, и вскоре его отправили подавлять очередной бунт. На этот раз, после успеха задания, его снова попросили вернуть военный жетон.
Тогда-то жителям столицы стало ясно, что император пользовался принцем, как инструментом. Обращался, когда это было нужно, но вне поля битвы лишал его любых привилегий и власти. Чжоу Юньфан и его сослуживцы почувствовали, что что-то было явно не так, Пэй Синянь был крайне возмущен этой ситуацией, но никто не осмелился высказать свое недовольство. Император слыл странным и очень властным человеком, а принц Цинь ни разу не сказал слова поперек. Разве могли другие говорить за него?
Янь Цинь почти не проводил время в столице. Его постоянно отсылали в другие провинции и держали в узде под присмотром, и вскоре он стал безразличен ко всему. Однако это подарило ему шанс: Янь Цинь узнал кое-что, что могло пошатнуть всю династию Линь Суя. Оказалось, что он не был кровным сыном покойного императора и не имел притязаний на трон!
Поначалу это не сильно обрадовало юношу. Грудь сдавило от тревог и волнений, и он попросил одного из солдат разделаться с информатором, чтобы весть не пошла дальше. Ему было все равно, родные они братья или нет, — совсем наоборот, он тревожился, сможет ли Линь Суй удержаться на престоле. Высокомерие и амбиции «брата» становились предельно ясны, и Янь Цинь не собирался становиться для него очередной угрозой.
Но юноша и подумать не мог, что стоит ему разобраться с этим делом, как уже в столице на его жизнь будет совершено покушение. А когда вскрылось, кто именно стоял за этим, Янь Цинь чуть не сошел с ума от горя.
Линь Суй беглым взглядом изучал поступающие отчеты и довольно улыбнулся, заметив, что в одном было отмечено нескоординированное возвращение Янь Циня в Бэйцзин. Вот уже больше года прошло с тех пор, как он начал подавлять его. Линь Суй собирался выпустить его людей из-под контроля, однако стоило ему узнать вести, как он сразу передумал.
Хотя логический расчет бесценен, порой куда важнее полагаться на искренние чувства. Линь Суй не собирался обелять себя и уж тем более пользоваться кем-то, чтобы обратить ситуацию вспять. Какими бы крепкими ни были отношения, подозрение с одной стороны способно изъесть их изнутри. А постоянное отвращение только усугубляло положение.
Янь Цинь любил его и хотел быть собакой, любое недоверие станет для него большим ударом. Был и другой способ, еще более печальный и жестокий чем тот, что он использовал в прошлом мире — он должен был полностью растоптать чужое сердце.
Система не вытерпела и закричала: [Есть у тебя сердце или нет? Как можно быть таким жестоким? Он так тебя любит, зачем ты продолжаешь мучить его снова и снова?!]
Линь Суй заметно помрачнел: «Благодаря тебе я и могу обращаться с ним так снова и снова».
Если бы Янь Циня не ударила молния, ничего этого не случилось бы.
Система: [Если бы не ты, он бы…]
Она вдруг замолчала, словно побоялась продолжать предложение. Линь Суй не заметил странности в поведении Системы и решил, что она снова обвиняет его в совращении Янь Циня.
Система: [Забудь. Мне слишком лениво отчитывать тебя, злобного змея!]
Мягкий голубой свет неожиданно потух, и Система вошла в режим глухой защиты.
Линь Суй продолжил просматривать отчеты, но маленькие буквы начали напоминать надоедливых мух и сильно раздражать. Молодой человек силком взял себя в руки и одернул, решив не поддаваться настроению Системы.
Все, что он делал сейчас, соответствовало его собственному темпу и мотиву. Да и мог бы добросердечный человек обратиться в злодея?
Первое пение петуха застало Линь Суя в его кабинете. Перед глазами все потемнело, и он неожиданно потерял сознание.
Когда молодой человек очнулся вновь, то почувствовал, что поверхность под ним была холодной и твердой, а помещение — непроглядно темным. Однако, немного привыкнув, глаз зацепился за знакомую обстановку, и Линь Суй сразу же понял, где оказался. Немного удивился. Хотя он намеренно ослабил стражу у входа в кабинет, но не ожидал, что Янь Цинь вырубит его и перетащит в Золотой дворец.
Молодой император восседал на троне, словно во время утреннего приема.
— Мой брат очнулся? Я долго думал и решил, что нет места, что подошло тебе больше этого.
— Янь Цинь? Как посмел ты привести сюда этого почтенного?
Небо за окном было мрачным и безлунным. Линь Суй перевел взгляд на тень, стоящую подле него, и с презрением сузил глаза.
— Мой царствующий брат хочет убить А-Циня, но не позволит мне даже взглянуть на себя? — Голос Янь Циня дрожал от переизбытка эмоций, но взгляд оставался холодным, словно юноша более не собирался вести себя как прежде. — Брат, я хочу узнать, из чего сделано твое сердце. Ты убьешь меня из-за того, что я узнал твой секрет?
— Почему бы тебе не спросить мнения этого почтенного?
— Почему ты мне не веришь? Ты знаешь, что я люблю тебя! Почему ты мне не веришь? — Янь Цинь повторял этот вопрос снова и снова, словно и правда ничего не понимал.
Почему ни унижений, ни преданности не хватило, чтобы завоевать доверие этого человека? Почему эти прекрасные глаза были острее и опаснее любого клинка? Почему под этой алебастровой кожей скрывалось такое холодное и жесткое сердце?
— Если мой брат хочет мою жизнь, я согласен распрощаться с ней по одному твоему слову. Но почему ты не можешь сказать мне это лично?
Он прижался губами к Линь Сую, затем отпрянул и мазнул ими по уху. Молодой император собирался было что-то сказать, но Янь Цинь спешно прикрыл его рот рукой. В глазах напротив отражалось едкое отвращение, но сердце пустовало.
Самое больше различие между вором и грабителем заключалась в том, что первый работал тихо, а второй — показательно громко.
Линь Суй давно знал, что Янь Цинь любит его, поэтому он соблазнил его и заставил добровольно вырезать кость Дао, зная, что он не откажет.
Но он бы ни за что не повторил это. Эта любовь — эти отношения — была отвратительна. Линь Суй не хотел продолжать эти игры и предпочел оборвать их связь таким образом, чтобы ее было невозможно возобновить. Он признал свои преступления и был готов к последствиям.
— Мой царствующий брат, твой ответ мне не понравится, поэтому я не собираюсь тебя слушать. Мне придется просить тебя набраться терпения, чтобы ты не привлек императорскую стражу своими криками. — Янь Цинь вскинул руку и сжал горло Линь Суя, а затем скинул с него благородные одежды, признак власти. — Если верность и любовь не заставят А-Суя помнить меня, тогда можешь просто возненавидеть. Я хочу, чтобы каждый раз, сидя на этом троне, ты вспоминал обо мне.
Линь Суй опустил глаза, пытаясь отбиться от хватки Янь Циня, но тело было более чем готово принять на себя боль от его рук.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12971/1140050
