Всю следующую ночь Янь Цинь провел, набирая очки активности, а потому проснулся наутро уставшим. Позже он отправился на разговор с директором касаемо реплик и, получив утвердительный ответ, занял свое место на съемочной площадке.
— Господин Янь, вы сегодня плохо выглядите. Неужели плохо отдохнули?
Громила, игравший накачанного мужчину, поприветствовал его с ноткой тревоги в голосе. Гримеры уже успели подготовить его, изобразив рану на голове, что вызывало у людей ужасное чувство неуместности.
— Я в порядке, благодарю, — обмолвился Янь Цинь, и выражение его лица стало куда теплее, едва он заметил молодого человека, идущего мимо.
Линь Суй безразлично отвернулся, что, конечно, не вызвало ни капли удивления. В конце концов, то, что происходило в объективе камеры редко совпадало с действительностью. Несмотря на то, что в рамках сценариях Линь Суй и Янь Цинь отыгрывали весьма близкие и личные отношения, все прекрасно знали, каким на самом деле высокомерным и самолюбивым был первый. Да и кто бы смог зацепить глаз такого человека? Никто, кроме Янь Циня, не стремился завязать с ним разговор, и даже так Линь Суй смотрел свысока.
Однако, чего уж таить, молодой человек был невероятно красив. Громила тихонько вздохнул. Он совсем не верил в тайком распространенную теорию о том, что Янь Цинь лишь выслуживался, чтобы в будущем получить побольше хороших ролей. Он больше склонялся к тому, что Линь Суй был ему симпатичен или, по крайней мере, его лицо.
И лучше бы ему любить это лицо издалека. Едва ли ему придется сладко, питая чувства к такого рода человеку. Громила отмахнулся от путанных мыслей, заслышав крик режиссера, и двинулся в сторону площадки, репетируя свои реплики.
Игра на выживание продолжалась, и после смерти человека на вторую ночь, выжившие собрались на первом этаже, когда подошло время выдачи еды. Некоторые все еще цеплялись за навязчивую мысль об отравленной еде, что все же не остановило студента. Он взялся за завтрак первым. Женщина бессознательно ахнула, прижимая кусок хлеба к груди, но не смея к нему прикоснуться.
— Прошлой ночью уже кто-то умер, — терпеливо объяснил юноша. — Если бы они хотели нас отравить, то уже так и поступили бы.
Син Юй стал вторым человеком, решившим закинуть предложенную еду в рот. Домохозяйка прикоснулась к ней лишь пару раз, прежде чем убрать остатки в карман.
Присутствующие переглянулись, ни на секунду не теряя бдительности.
Толстяк так и не изменил своему плану. Убив старика прошлой ночью, он оставил какие-либо попытки спрятать бушевавшую внутри свирепость и приблизился к девушке. Едва заметив движение в свою сторону, она тут же стрелой бросилась к своей комнате. Юноша хотел помешать мужчине, но тот лишь вздохнул, так и не двинувшись с места.
Не успела ночь заступить в свои права, как цифра на экране перескочила с десяти на девять.
В то же время домохозяйка раздраженно выдохнула, ругая и проклиная толстяка, юноша погрузился в раздумья, старшая сестра и долговязый парень все еще продолжали поддерживать крепкий союз, Ин Тин столкнулся с Син Юем лицом к лицу, а мужчина в костюме спрятался, едва заприметив Ин Тина.
По прошествии третьей ночи пред живыми предстала девушка. На ее одежде тут и там виднелись капли засохшей крови, и самой девушке, казалось, страшно нездоровилось. Ее большие, остро выделявшиеся на лице глаза пугали. Механично жуя еду, она намеренно избегала взглядов окружающих, а затем покинула столовую раньше всех.
Никто не ожидал, что ей удастся одолеть толстяка, — даже она сама. С виду слабая и застенчивая девочка на деле оказалась жертвой домашнего насилия. Подвергнувшись атаке, она вдруг почувствовала прилив храбрости. Словно человек, пришедший с намерением убить ее, был отцом. Ненависть и страх смерти взорвались внутри, и она, схватив нож, подаренный стариком прошлой ночью, вонзила острие в бок толстяка.
Она била и била — десятки раз, — не остановилась даже когда мужчина перестал сопротивляться. Выпустив скопившиеся эмоции наружу, она истерично хохотала, смотря на уже остывающий труп, рыдала в страхе, а затем спряталась в комнате старика, свернувшись калачиком и дрожа.
Тело старика все еще лежало за дверью, но оно совсем не внушало ужас. Скорее, позволяло сохранить рассудок.
Толстяк умер, и больше никто не выражал кровожадного желания лишить кого-нибудь жизни. Атмосфера продолжала нагнетаться.
Но с приближением четвертой ночи чаши весов начали медленно склоняться в обратную сторону. Никто не хотел умирать. Качок попытался отыскать студента, на что тот спрятался в комнате домохозяйки, закрыв ее в коридоре.
Сердце женщины обливалось кровью, дома ее ждал сын, его погодка. Став невольной свидетельницей этой сцены, она рванула прочь, стараясь не оборачиваться. Лишь тогда ее взгляд остановился на Син Юе, стоявшем неподалеку.
В россыпи зеленых ламп красивый молодой человек был похож на самого настоящего демона.
Домохозяйка не стала останавливаться и просить у него помощи. Вместо этого она забралась в вентиляцию и бросилась в другом направлении, пытаясь спасти свою жизнь.
Качок не смог пролезть в узкое отверстие и, вспомнив, кто послужил причиной его ран, развернулся и устремился в сторону Син Юя. Молодой человек не двинулся с места, будто тряпичная кукла, привязанная к месту.
Но стоило качку сделать шаг вперед, как по его затылку пришелся мощный удар. Ин Тин, на чьем лице отражалась абсолютная отрешенность к происходящему, сжимал в руках биту. Удар выбил из качка дух, с его губ сорвалась густая кровь. На этот раз ему уже не повезло — ночь он не пережил.
Текущее число выживших: восемь.
На пятую ночь скончалась домохозяйка.
Она набралась опыта у Син Юй и Ин Тина и старшей сестры и долговязого парня, а потому решила подыскать себе союзника. Ее выбор пал на мужчину в костюме — за что она поплатилась своей жизнью. Перед самой смертью она все размышляла о том, что приготовит на ужин для мужа и сына, когда выберется из этого места. В следующую секунду она испустила дух.
Ключевыми особенностями этого фильма были не только сюжетные повороты, но и быстрое течение нарратива. Казалось, моргнешь — и что-нибудь пропустишь.
На удивление, на этот раз пересъемок было минимальное количество, за что следовало благодарить быструю смену ракурсов и обильное количество драк. Одно это позволяло уводить внимание от посредственной игры актеров.
— Если каждый фильм будет таким, то и учитель мне не нужен, — будто мимоходом заметил Линь Суй, делая глоток воды. Он стоял недалеко от съемочной площадки, не сводя взгляда с драки второстепенных персонажей.
Сердце Янь Циня сжалось, однако он ничего не ответил. Он молча зашел на свой аккаунт и запостил статус.
[Янь возвращается к Линь: Я искренне верю в добродетельный круг, так пусть отныне каждый фильм будет требовать отточенной актерской игры.]
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12971/1139982
