Каждый из присутствующих в этой комнате уверовал, что этот человек действительно был некомпетентным дублером.
Президент Тянь Хэ умолял Сюй Шуансина найти Жуань Цинцюя как можно скорее — актеру предстояло посетить немало мероприятий. С вечеринками и подписанием контрактов мог справиться и Шу Тан, но вот участвовать в телешоу он уже не мог. Шу Тан мог похвастаться только похожим лицом, но ни таланта, ни навыков у него не было, а потому, стоит ему появиться перед камерой, как все сразу же поймут, что к чему.
Сюй Шуансин взялся за это дело, и чем больше он расследовал, тем больше находил деталей, неизвестных общественности.
Дублер, Шу Тан, был нанят президентом Тянь Хэ, Сюй Тинфанем, не после исчезновения Жуань Цинцюя. Оказалось, он появился три-четыре года назад, чтобы подменять актера. Он брал на себя большинство дел, не касавшихся выступлений, и заметал следы за Жуань Цинцюем. Что же до самого молодого человека, Сюй Тинфан часто пропихивал его в постель к большим шишкам, дабы продвинуть Tian He Pictures.
Это же стало причиной перехода из оперы в кино. Сюй Тинфан посчитал, что голос Жуань Цинцюя стал слишком хриплым из-за постоянных игр, и, если он и дальше продолжить выходить на сцену, люди начнут подозревать неладное.
Кто бы мог подумать, что под прохладным бризом и яркой луной скрывается столько грязи и гнили? Тем не менее Шу Тан был далек от этого. Во-первых, потому что многие смотрели свысока на его поведение и считали его недостойным Жуань Цинцюя, а во-вторых, Шу Тан был натуралом и всей душой презирал продажу собственной задницы ради бизнеса.
Конечно, Сюй Тинфан не раз задумывался о том, чтобы подрядить Шу Тана — личиком-то он вышел. Но молодой человек предпочел бы смерть подчинению. Он вырос на рыночной площади, говорил все, что взбредет в голову, был круглой сиротой и не страдал угрызениями совести. Побоявшись, что его взбалмошный характер уничтожит все, над чем он старался, Сюй Тинфан в итоге оставил эту идею.
Сюй Шуансин многое узнал от Шу Тана и постепенно начал относиться к нему с подозрением, особенно когда дело касалось местонахождения Жуань Цинцюя.
Его исчезновение было по-настоящему странным. Они с Шу Таном направлялись в сторону магазинчика Юйчжу по дороге Дунсань, однако в какой-то момент Жуань Цинцюй вышел из машины, чтобы дойти до старого книжного магазина. Люди Сюй Тинфана все это время не сводили с него глаз, однако молодой человек испарился в мгновение ока, бродя вокруг кип антикварных книг. Оставшийся в машине Шу Тан, одетый в костюм, встретил гнев Сюй Тинфана с огромным недоумением.
Президент мигом прочесал весь район, объединившись даже с местной полицией и людьми из низших слоев общества. Он остановил каждый поезд, отправлявшийся из Хайчэна в тот день, и методично обыскивал их, но все тщетно. Они так и не смогли найти Жуань Цинцюя.
Сюй Шуансин нашел несколько зацепок, но расследование все равно зашло в тупик. Однако у детектива все еще оставалось одно предположение: возможно, Жуань Цинцюй вообще никогда не пропадал, и пропавшим человеком на самом деле был Шу Тан.
На первый взгляд, Шу Тан был дублером Жуань Цинцюя, но кто бы смог сказать наверняка?
И как раз в тот момент, когда Сюй Шуансин готовился доказать, что это один и тот же человек, как объявился сам Жуань Цинцюй. Точнее, его труп.
На теле было найдено несколько повреждений, но все равно можно было различить, что на переносице у него не было родинки.
И вновь они оказались в щекотливом положении. Сюй Тинфан пришел в настоящую ярость, и поручение Сюй Шуансина изменилось с поиска актера на поиск убийцы.
Потянув за ниточки, Сюй Шуансин вновь остановился на Шу Тане. Он все еще думал, что настоящий Жуань Цинцюй находился перед ним, в то время как Шу Тан умер. Чтобы помешать детективу заговорить, фальшивый-Шу-Тан-настоящий-Жуань-Цинцюй предпринял несколько шагов. И неважно, приходилось ли ему убеждать или же задействовать другие средства, чтобы укрепить свою личность дублера.
***
Линь Суй закрыл сценарий, слегка постукивая пальцем по бумаге. Слишком уж он идеальный.
Процесс был похож на игру в матрешку. Жуань Цинцюй был хорош в актерской игре и притворялся Шу Таном — его полной противоположностью. И Линь Суй отыгрывал роль первоначального владельца, который должен был играть Жуань Цинцюя, притворяющегося Шу Таном.
Довольно много слов для такой простой вещи.
В день церемонии, ознаменовавшей начало съемок, Линь Суй сидел в самом центре, а Лю Буцюнь и Янь Цинь — по сторонам. Лицо директора Лю было неулыбчивым, Янь Цинь, как обычно, был угрюм, а Линь Суй пребывал в просто замечательном расположении духа, в его глазах блестела кривая улыбка.
— Главное правило — сначала отснимем интимные сцены. Будучи неопытным нелегко выйти из образа, поэтому, надеюсь, ты быстро вольешься в курс дела.
Директор Лю разговаривал с Линь Суем резко, грубым тоном. Он был настолько расстроен и раздражен, что был готов бросить работу в любой день — только понимал, что не мог, и продолжал держаться из последних сил. Больше всего он переживал, что эта ваза-дилетант начнет жаловаться и давать указания по съемке, но Линь Суй не проронил ни слова и, лениво кивнув, удалился к стоящему в тени стулу. Вид его был напыщеннее, чем у директора.
— Боюсь, придется брать перерыв на два года, чтобы восстановиться после этого фильма. Никогда не встречал таких индюков. Можно подумать, что к нам пожаловал сам император, — жаловался Лю Буцюнь Янь Циню, свирепо косясь на молодого человека в окружении пятерых помощников.
Один обмахивал его веером, другой массировал ноги, третий держал сценарий, а четвертый кормил его фруктами. За все года продюсирования они ни разу не видел столь помпезного зрелища, за которым скрывалась отвратительная актерская игра.
— А-а, Янь Цинь, тебе придется набраться терпения и помочь ему вжиться в роль, когда придет время. Не дай мне ударить в грязь лицом на старости лет.
На самом деле, Лю Буцюню было немного за сорок, и про возраст он, конечно, приврал. Янь Цинь опустил глаза на сценарий в руках, затем перевел взгляд на молодого человека и равнодушно произнес:
— Я постараюсь изо всех сил.
Лю Буцюнь тяжело вздохнул и отправился отсматривать декорации и оборудование.
Линь Суй пробежался глазами по сценарию, поедая сезонные фрукты с глубоким равнодушием на лице. Едва ли можно было догадаться, о чем он думал в тот момент.
В этой сцене Жуань Цинцюй обнаружил, что Сюй Шуансин обо всем догадался, а потому направляется к детективу, чтобы умаслить его и не дать заговорить.
Сначала он пытался давить на характер Шу Тана, дабы выудить нужную ему информацию, но, стоило Сюй Шуансину указать на некоторые важные улики, как молодой человек сразу же изменился в лице, с жалостью в голосе моля детектива не раскрывать правду. В отчаянных попытках он даже скинул одежду, стараясь его соблазнить.
Сюй Шуансин не повелся на его уловки, но с телом начало происходить нечто странное. Что-то в Жуань Цинцюе заставляло его чувствовать слабость — он не мог вымолвить ни слова. А Жуань Цинцюй собирался воспользоваться моментом и заставить мужчину умолкнуть навеки, но в ту же минуту в дверь постучался помощник.
Жуань Цинцюй не хотел выставлять напоказ свои планы, а потому, схватив Сюй Шуансина за руку, буквально толкнул его на кровать и, накрыв одеялом, сделал вид, будто они находились в разгаре веселого времяпрепровождения. Помощник стыдливо подумал, что испортил довольно интимный момент, и спешно удалился.
Конечно, это была далеко не откровенная сцена, а лишь легкая обнаженка. В конце концов, они снимали не фильм о запретной любви.
Схватив сценарий, Янь Цинь направился на поиски Линь Суя — тот неспешно поедал виноград. Отобрав у помощника последнюю гроздь, он попросил его удалиться и встретил слова Янь Циня пронзительным молчанием. Вместо ответа он позволил коллеге сесть напротив, занявшись очисткой винограда.
Бледные тонкие пальцы, счищавшие кожурку, вскоре покрылись виноградным соком, источая сладкий аромат.
— Не хочешь отведать винограда, кино-император Янь?
Молодой человек наклонился вперед с сияющим лицом и поднес зеленую виноградину к самому уголку рта Янь Циня. Этот, казалось бы, доброжелательный жест противоречил его поведению, что не на шутку взволновало сердце.
— Благодарю, но нет… О-о…
Янь Цинь попробовал вежливо отказаться, но виноградина тут же оказалась у него во рту, и кончик языка коснулся подушечек пальцев Линь Суя. Молодой человек плотно сжал губы, чувствуя, как во рту расползается приятная ягодная сладость, однако это странное прикосновение выкинуть из головы он не смог.
— Прости уж, не люблю, когда мне отказывают.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12971/1139949
