Янь Цинь достал из кармана пальто небольшой контейнер и, протянув его Линь Сую, подобно подношению, открыл крышку.
— В моей семье существует традиция есть цзяоцзы на Новый год. Они еще не успели остыть. Я приготовил начинку из свежих креветок, которые тебе так нравятся.
Внутри контейнера оказались пухлые цзяоцзы, уложенные плотно друг к другу. Они пролежали в холодильнике некоторое время и, естественно, были уже не той свежести, как когда их достали из кастрюли. Рядом лежал гарнир в виде перцев чили. Линь Суй терпеть не мог кислое и никогда не притрагивался к уксусу, поэтому Янь Цинь не стал готовить уксусный соус.
Янь Цинь протягивал контейнер обеими руками, ожидая, пока Линь Суй возьмет палочки для еды и попробует ее на вкус.
Даже с растрепанными ледяным ветром волосами Янь Цинь выглядел сдержанно и благородно, однако в его глазах все так же читался легкий налет глупости.
Линь Суй уставился на него, не в силах выдавить из себя ни слова.
В прошлом мире как-то наступило время, когда Янь Цинь старательно избегал его компании. Тогда Линь Сую казалось, что помыслы молодого человека ему понятны — он его ненавидел. Когда же он собирался уходить, Янь Цинь немного смущенно украсил его волосы волшебной заколкой из черного нефрита, упомянув, что его пригласили на церемонию даосского посвящения несколько дней назад. Лишь тогда он узнал, что партнеры Дао должны дарить друг другу знаки любви. Услышав об этом, он сделал эту заколку, однако, к сожалению, его руки оказались недостаточно умелыми, и работа заняла несколько дней.
До этого руки Янь Циня держали лишь эфес меча. Разве мог он справится с ножом, способным вырезать эти сложные руны?
Сейчас взгляд Янь Циня был точно такой, как и в прошлый раз — только чуть более осторожный.
— Не хочешь есть? Не переживай, я уберу.
Заметив, что Линь Суй даже не пошевелился, Янь Цинь выдавил из себя улыбку. Но стоило ему попытаться убрать контейнер, как Линь Суй сразу же схватил палочки и поднес цзяоцзы ко рту.
Молодой человек обладал алыми губами и жемчужно-белыми зубами, а румянец раскрасневшихся из-за алкоголя щек, становился все более обворожительным на морозе. Он должен был походить на демона, окруженного снежной ночью, однако сейчас он неторопливо ел.
Янь Цинь не шевелился, молча наблюдая за ним.
Линь Минь и ее жених, решив подышать свежим воздухом у открытого окна, стали невольными свидетелями этой сцены и теперь стояли, прикрыв рты руками.
Среди мрачного неба, украшенного кружащимися снежинками, за задними воротами сада две темные фигуры смотрели друг на друга, совсем не обращая внимания на шум, доносящийся из-за их спин.
Линь Суй остановился после пяти цзяоцзы. В контейнере оставалось еще семь или восемь штук. Янь Цинь убрал его, осторожно вытер губы молодого человека салфеткой, а затем указал на него рукой.
— Молодой господин, тебе пора обратно. Ветер на улице слишком холодный и кусачий.
Линь Суй опустил взгляд, отвернулся и зашагал в сторону дома. Он украдкой коснулся шеи, и на его лице отразилось невиданное доселе одиночество. Однако он быстро взял себя в руки, вошел внутрь и направился на поиски еды.
Весь вечер Линь Суй был до того поглощен выпивкой, что почти ничего не ел. Он, конечно, мог доесть предложенные ему цзяоцзы, однако решил оставить парочку для добросердечного песика. И хотя вид пустого контейнера до невероятности осчастливил бы его сердце, пустой желудок с ним бы не согласился.
Линь Суй не прогадал. Янь Цинь доел оставшиеся цзяоцзы, сев в машину. Все это время на его лице сияла улыбка.
Пусть даже Линь Суй поел и ушел, не сказав ни слова, Янь Цинь чувствовал, что причиной тому стал поступок, донельзя тронувший сердце молодого человека.
Однако пустое выражение лица, с которым Янь Цинь ел цзяоцзы, заставило сердце болезненно сжаться. Он совсем не понимал почему. Все-таки Линь Суй, очевидно, был взращен в любви и тепле, но Янь Цинь догадывался, что дело было далеко не в этом.
Молодой человек еще некоторое время понаблюдал за огоньками в доме семьи Лань, а затем уехал восвояси.
Янь Вэнь Хао отправил Янь Чжоу и его мать за границу, а сам удалился на пенсию в сельскую местность. Проблем было ждать не от кого.
Канун Нового года миновал, наступил первый лунный месяц, и оживленность после праздника абсолютно не убивалась.
Внимание все так же было приковано к Si Fang Technology, однако в голографическую кабинку мог попасть далеко не каждый. Настоящий выпуск составлял всего сотню штук, и несмотря на всеобщий ажиотаж, поторопить производство было никак нельзя.
Вероятно, до века универсальных голографических технологий лежал долгий путь, но теперь у мира хотя бы появилась надежда.
Однако публику по-прежнему поражала Тянь Ци. Новенький выскочка, произведший своим появлением целую бурю, поднял компанию на ноги собственными силами и достиг новых высот за каких-то три месяца. Трудности, связанные с этим делом, едва ли можно было описать всего парочкой слов. Этот случай проанализировали все, кому не лень, и вскоре он стал самым настоящим образцовым примером превращения кризиса в успех.
Теперь все ожидали ответа наследника семьи Линь. Быть может, теперь, когда он встал во главу семейства, титул наследника ему больше не подходил. Общественность ждала продолжения борьбы Линь Суя и Янь Циня, однако они смогли скооперироваться, заставив наблюдавших за развитием конфликта поронять челюсти наземь.
Те же, кто был прекрасно осведомлен о внутренней кухне, только посмеялись и заметили: «Эти двое — давние любовники».
Как только Тянь Ци крепко встала на ноги, Янь Цинь не удержался и отправился на поиски Линь Суя.
За последние три-четыре месяца они виделись крайне редко — Янь Цинь пытался унять свою тоску. Он боялся не оправдать ожиданий Линь Суя, а потому часто не решался видеться с ним, пока сам не был доволен собственными достижениями.
Когда Янь Цинь зашел в дом семьи Лань, чтобы навестить возлюбленного, его встретила Линь Минь.
— Я тоже не знаю, куда ушел А-Суй. Он лишь сказал, что, если ты заглянешь навестить его, я должна передать следующее: «Ты знаешь, где меня найти».
На лице Линь Минь отразилось пытливое любопытство, будто она все это время гадала, что за игру они затеяли. В голове Янь Циня тут же всплыло потенциальное место, поэтому, спешно поблагодарив Линь Минь, он сразу направился туда.
Прошло уже много времени с тех пор, как Линь Суй жил в маленькой вилле на берегу озера, однако прислуга прилежно убиралась там каждый день.
Замок по отпечатку пальца все еще исправно работал, но когда Янь Цинь зашел внутрь, то сразу подметил, что гостиная была пуста.
До его ушей донесся шум воды со второго этажа, и Янь Цинь, затаив дыхание, поднялся по лестнице.
Тогда ему было восемнадцать, быть может, девятнадцать лет, и дверной косяк уже был низковат для него.
Молодой человек лежал в просторной ванной, откинувшись на спинку. Тонкая золотая цепочка обнимала гибкую, стройную талию, и таинственный свет, исходящий от нее, вплетался в рябь воды.
Кулончик с вырезанным иероглифом «Суй» висел чуть ниже пупка молодого человека.
— Подойди, — скривив губы, молвил Линь Суй. — Я помогу тебе застегнуть его.
Янь Цинь изо всех сил старался подавить едкое желание проявить неуважение, однако в то же время не смог сдержать жадную, густую, словно чернила, тоску, которую прятал перед другими людьми — будто верующий, почитавший богов.
На этот раз Янь Цинь действительно уверовал в то, что смог поймать бабочку. Или, быть может, она лишь раздразнивала его, опустившись на раскрытую ладонь.
Эта цепочка успела побывать во многих местах, прежде чем оказаться на его шее. Однако теперь ему ничего не мешало, и Янь Цинь, склонив голову, мягко поцеловал шею Линь Суя.
Они снова были связаны, и желание Янь Циня исполнилось.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12971/1139945
