Вытащив мокрую коробочку из воды, Чхве Инсоп с сияющими глазами и счастливой улыбкой подбежал к нему.
— Правда? — вытирая руки, с легкой улыбкой спросил Ли Уён. — Тогда пойдем быстрее. А то так и простудиться недолго.
— Конечно, простите.
Выбравшись из воды, молодой человек первым делом проверил, все ли в порядке с содержимым коробочки, смахнув с нее воду.
— Слава богу, все в порядке.
— Да, все в порядке.
Он передал злосчастную коробочку актеру, и тот, не глядя, сунул ее в карман.
— Спасибо. Благодаря тебе я нашел свой талисман.
— Нет. Это была моя вина, что он пропал, я недоглядел…
Выбравшись из воды, молодой человек побледнел еще больше. Его тело била неконтролируемая дрожь, такая сильная, что редкие прохожие оглядывались на него. Ли Уён снял свою куртку и накинул ему на плечи.
— Н-не нужно, с-со мной все в п-порядке…
— Не отказывайся. Надень мою куртку.
Чтобы Чхве Инсоп не протестовал, Ли Уён еще некоторое время удерживал куртку на его плечах. Молодой человек вздохнул, поклонился и пробормотал слова благодарности. Убедившись, что он больше не норовит отдать его верхнюю одежду назад, актер вытер ноги и обулся. Бедный парень, однако, замерз так сильно, что не помогал даже еще один слой одежды — его все еще ощутимо потряхивало.
— Подождите-ка, не может ли это быть…
Как будто произошедшего было недостаточно, их окружила группа женщин, узнавших артиста. Ли Уён надвинул кепку на самые глаза и потянул менеджера за собой. Чхве Инсоп, даже протискиваясь сквозь толпу, постоянно извинялся, даже в такой ситуации сохраняя безупречные манеры, что неимоверно бесило Ли Уёна, однако последний не хотел говорить ни слова, опасаясь подтвердить свою личность.
— Это же актер Ли Уён! Уён оппа, это ты?
— Нет.
Он специально ответил низким голосом, намного ниже его обычного, но зорких женщин было не так просто провести.
— Да это же настоящий Ли Уён!
— Оппа, пожалуйста, дай мне автограф!
— Сфотографируйся со мной, я твоя фанатка!
Девушки кричали и пытались сомкнуть круг, чтобы точно поймать свою добычу, но мужчина делал вид, что не видит и не слышит их и быстро шагал, смотря только вперед. Чхве Инсоп чувствовал, что настроение артиста стремительно портится.
— Оппа! Куда же ты, постой!
Юная студентка схватила артиста за подол его одежды и дернула на себя. Девушки из той же группы тут же воспользовались шансом окружить мужчину, отрезав ему пути к отступлению. Прохожие в недоумении остановились посмотреть на разворачивающееся действо.
— Братец Уён, ты мне очень-очень нравишься.
— Оппа, ну же, распишись тут!
Все новые и новые люди присоединялись к этим выкрикам. Чхве Инсоп, чьи мыслительные процессы и способность находить выход из ситуации после пережитого потрясения и переохлаждения сделались чрезвычайно вялыми, полностью растерялся и не знал, что ему делать.
Зато артист, по-видимому, абсолютно четко понимал, что нужно предпринять. Неожиданно для юноши, он схватил его за руку и вырвался из толпы, торопливо зашагав вперед. Не ожидавшие такого женщины пропустили его, через мгновение все же последовав за актером и зовя его на все лады, но мужчина на это не реагировал.
— Но машина…
Чхве Инсоп собирался сказать, что парковка находится в противоположном направлении, но Ли Уён лишь сильнее сжал его руку и потянул за собой, вынуждая проглотить все возможные реплики. Из-за разницы в росте молодой человек почти что бежал за артистом, чтобы поспеть за его широкими шагами.
Ли Уён вел его к колесу обозрения.
— Господин, к сожалению, мы уже закрываемся…
— Пожалуйста, позвольте нам прокатиться кружок, — сняв кепку и улыбнувшись узнавшему его сотруднику, попросил Ли Уён. Работники сразу же попросили дать им автограф.
— Всего один круг, но, пожалуйста, запустите на минимальную скорость. Меня преследуют, — театрально приглушив голос и прикрывая рот рукой, сказал Ли Уён, показывая на приближающихся девушек. Сотрудник рассмеялся и закрыл дверь кабинки за ними. Колесо обозрения пришло в движение. Чхве Инсоп вздохнул и сел на свое место. Ли Уён устроился напротив.
— …простите, — еле заставляя посиневшие от холода губы шевелиться, просипел молодой менеджер.
— За что?
— Это все случилось из-за меня… Если бы с самого начала я уследил за вашим талисманом… извините.
Ли Уён задумчиво посмотрел на склонившегося перед ним в поклоне Чхве Инсопа. Он чувствовал, что извинения последнего были искренними.
Не отвечая, актер отвернулся к окну. По какой-то причине ему не хотелось сейчас притворяться.
В тишине кабинки особенно остро чувствовалось, что от холода у Чхве Инсопа зуб на зуб не попадает.
— Замерз?
— Да… Немного.
— Садись рядом тогда, — предложил артист, указывая на место рядом с собой. Однако менеджер лишь отрицательно покачал головой и не сдвинулся с места.
— Почему? Не хочешь ко мне приближаться?
— Нет, конечно же, нет.
Ли Уён своими словами не оставил молодому человеку выбора. Оправдывая себя тем, что фанат или обычный менеджер не стали бы отказывать в такой ситуации, Чхве Инсоп пересел к артисту. Чувствуя под боком жар его тела, менеджер вдруг почувствовал себя виноватым: он всегда верил в то, что существо перед ним — хладнокровный зверь без единой частички тепла в теле и душе.
— Господин Чхве.
— Слушаю?
Дрожащий силуэт менеджера напомнил мужчине о мокром щенке. Однако в его воображении это был не милый упитанный песик, а щенок с выступающими ребрами, трясущийся, жалкий, который провоцирует людей на еще большую жестокость.
Как будто почувствовав, о чем он думает, Чхве Инсоп бросил на него испуганный взгляд. Ли Уён на это лишь улыбнулся.
— Почему ты стал моим фанатом?
— Хм-м-м? Оу, ну, я посмотрел один фильм…
Чхве Инсоп чувствовал себя растерянным. Он предполагал, что кто-то может спросить его о таком, но никогда не думал, что человеком, который будет спрашивать подобное, окажется сам Ли Уён.
— И как тебе, понравилось?
— Это был хороший фильм.
— И чем же он хорош?
Вопрос странным образом прозвучал слишком навязчиво, но молодой человек ответил со всем возможным спокойствием:
— Ваш взгляд, устремленный на линию горизонта, где море сходится с небом… Меня поразило выражение вашего лица… Казалось, что в мире остались только вы один… Это было впечатляюще.
Чхве Инсоп говорил правду. Чтобы изучить Ли Уёна как актера, он сотни раз пересматривал фильмы с его участием. Однако самой популярной кинолентой был его первый независимый фильм.
Он начинался с того, что женщину, которую он любил, бросали в море. Все дальнейшие сцены снимались на фоне пляжа. Работу высоко оценили, так как Ли Уён великолепным образом сыграл печаль, погребенную под ежедневными заботами. Но больше всего Чхве Инсопу запомнилась последняя сцена.
В ней Ли Уён безмолвно смотрел вдаль, а на лице его было написано такое спокойное одиночество, смирение вплоть до умиротворения, словно в этом мире не было никого, кроме него и бескрайнего моря.
Человек, который остался один в этом мире, которого ничего не держит, которому никто не нужен. Чхве Инсоп не знал, смог ли он правильно описать это выражение лица, но это именно то, что приходило ему в голову, когда он смотрел на Ли Уёна.
— Кстати, помнишь, я хотел сказать тебе кое-что, когда мы были в ресторане?
Чхве Инсоп кивнул. Он помнил, что актера тогда отвлекла экстравагантная подача его блюда.
— Я видел много поклонников, сходящих по мне с ума.
— …понятно, — еле смог выдавить из себя менеджер. От волнения у него пересохло во рту — хоть он и притворялся фанатом звезды, но иногда переживал о том, что ему не хватает актерского мастерства, чтобы делать это убедительно.
— Честно говоря, мне трудно дается взаимодействие с теми, кому я нравлюсь.
— Ох…
— Я не уверен, что именно им во мне нравится, искренняя ли это симпатия. Конечно же, я очень благодарен своим поклонникам за любовь и поддержку, но все же.
На самом деле, все было совсем не так. Ли Уёна раздражали фанаты. Ему не нравилось, когда к нему без всякого стеснения подбегали на улице, преследовали, он ненавидел визги юных фанаток. Поклонники для него были лишь показателем его успеха, средством для достижения своей цели, не более.
— Если на мне лежит ответственность чьей-то привязанности, я больше озабочен тем, чтобы не подвести чьи-то ожидания.
— …я понимаю, о чем вы говорите.
Хоть Чхве Инсоп и поддерживал разговор, но он все еще не понимал, к чему клонит артист. Может, его раздражает то, что он фанат?
Неожиданно Чхве Инсопу пришло в голову, что у него получается играть свою роль достаточно убедительно. Это нужно было записать в дневник и осмыслить.
— Поэтому я хотел спросить: тебе нравлюсь сам я или мое творчество?
Не зная, что сказать, молодой человек растерянно смотрел на артиста. Его широко распахнутые глаза подчеркивали беззащитное выражение его лица.
— Я хочу знать, ответь, пожалуйста, — настойчиво повторил мужчина, игнорируя замешательство менеджера.
— Ох… Я…
В мыслях менеджера сейчас шла ожесточенная борьба.
Что ему ответить? Сказать, что ему нравится артист, или отдать предпочтение его работам? Но если он признает, что заинтересован только в его творчестве, но не в личности самого актера, не заденет ли это сидящего рядом человека? С другой стороны Ли Уён сам сказал, что ему некомфортно находиться рядом с кем-то, кому он нравится. Чхве Инсоп никак не мог решить, какой из вариантов более благоприятно скажется на его будущей работе.
— Я… вы мне нравитесь как актер.
Честно говоря, такая позиция была больше похожа на антифаната, который притворяется фанатом, но это было лучшее, что он мог сказать сейчас.
— Именно поэтому я захотел стать вашим менеджером — чтобы всячески помогать вам в вашей работе, чтобы достигать еще лучших результатов… вот.
Чхве Инсоп очень много тренировался перед зеркалом, чтобы его речь звучала убедительно. Для того, кто никогда никому не лгал, было достаточно сложно пытаться кого-то обмануть, но он был вынужден это делать.
— То есть, я тебе нравлюсь как актер?
— Да.
Услышав столь решительную отповедь менеджера, Ли Уён прыснул от смеха. Чхве Инсоп непонимающе смотрел на то, как он усмехается и наклоняет голову к плечу.
Может, ему не следовало этого говорить?
— Какое облегчение.
— А?..
— Я рад, потому что в ином случае было бы затруднительно, если бы господин менеджер слишком многого от меня ожидал.
Ли Уён по-дружески положил руку на плечо Чхве Инсопа. Этот жест не выглядел панибратским или навязчивым — актер не пытался вторгнуться в личное пространство или смутить молодого человека.
— Тогда давай постараемся вместе!
— Конечно…
Рука Ли Уёна слегка задела его спину. Незнакомое ощущение мурашками пробежалось по позвоночнику. Хоть он и пытался его подавить, но его тело слегка задрожало.
Когда актер это заметил, на его лице появилась странная улыбка.
— Тебе холодно?
— Д-да…
На самом деле, он уже успел согреться, и в кабинку не проникал холодный воздух, но других оправданий своей дрожи он не нашел.
— Тогда придвинься еще. Чуть ближе.
— Хорошо, спасибо.
Ли Уён не был слепым — он видел, как напрягается менеджер каждый раз, когда они соприкасаются плечами. Чхве Инсоп терялся под взглядом звезды, поэтому, не зная, как с этим справиться, он просто отвернулся к окну.
Было очевидно, что ему не нравилось происходящее.
Ли Уён приподнял подбородок и почувствовал, что уголок его губ ползет вверх. Не сказать, чтобы растерянность менеджера, планов которого он не знал, доставляла ему какое-то удовольствие, но ему вдруг стало интересно, что тот задумал.
Этот ублюдок так нелепо пытался притворяться его поклонником.
Ему подумалось, что он может отложить на некоторое время мысли об увольнении. Все равно он такой человек, которому быстро наскучит это шоу, а как только ему это все надоест, ему не доставит особых проблем избавиться от человека рядом.
Сидя бок о бок в маленькой кабинке смотрового колеса, два человека были погружены в свои мысли.
http://bllate.org/book/12950/1137380
