На следующий день уже вплотную приступили к съёмкам клипа. Видео начиналось с мимолётного взгляда на скромное здание, после чего сюжет клипа резко менялся в мрачную сторону. Действие продолжалось уже в подвале этого здания, где в итоге был расположен нелегальный клуб-казино с обнажёнными сценами разврата и секса.
Вспыхивающие разноцветные огни и музыка. Можно было увидеть, как Саню сметает фишки, играя в блэкджек с крупье, а затем члены клуба пьют шампанское и играют в дартс. Мягкие звуки веселья смешиваются с огнями, плывя в лёгкой дымке. Звон бокалов. Разбросанные карты на столе.
В разгар этого веселья режиссёра больше всего удивило поведение Ли Сихёна. Он ожидал, что тот будет чувствовать себя неловко или смущённо, но вместо этого юноша чувствовал себя словно рыба в воде. Он совершенно естественно играл в покер, умело посасывая мод вместо сигареты.
П.п.: Мод — модифицированная электронная сигарета.
Являясь популярной айдол-группой, остальные её участники получили чёткие инструкции по поводу общения с женщинами, но только не Ли Сихён. Отчасти потому, что им нужно было снять одну такую сцену, но ещё и потому, что посчитали, что наименее популярный участник группы — тот, у кого имеется миллион ненавистнико, — будет менее рискованным.
Что ж, какова бы ни была причина, всё получилось.
Он никак не реагировал на тонкие заигрывания женщин, с которыми играл в покер, не меняясь в выражении лица.
Он либо деликатно отказывал особо активным, либо посвящал всё своё внимание игре в покер. Для Ли Хаджина в этом не было ничего особенного, он видел всё это и раньше, но проблема заключалась в том, что другие люди воспринимали это иначе. Когда члены клуба наблюдали за тем, как Ли Сихён делает очередную длинную затяжку и глотает пиво из стакана, в их глазах застыли невысказанные вопросы и сомнения.
— Стрит-флеш, — но Ли Хаджин, который этого не знал, лишь посмотрел на дилера, опустив карты, которые держал в руке, на стол.
* * *
— Брат!
Звук открывающейся двери сопровождался тихим вскриком. Хаджин увидел, как Ахён вскочила с кровати, побежав ему навстречу.
Падение в объятия. Её лицо выражало неподдельную радость, когда она мягко взвизгнула, медленно прижимаясь. Она обняла Хаджина за шею. Тело ребёнка пахло теплом и сладостью.
Чувствуя, как постепенно расслабляется, мужчина задавался вопросом, какое у него сейчас должно быть выражение лица. Может быть, это лицо облегчения, как то, которое он однажды увидел во сне у Ли Сихёна?
— Приятно вот так обниматься с тобой.
— …Правда?
— Да! Ведь раньше ты всегда отказывался... до…
Ахён, вертящаяся в его объятиях, почувствовав вдруг что-то, быстро замолчала, будто сказала что-то не то. Было ясно, что она говорит о настоящем Ли Сихёне, а не о Ли Хаджине после аварии.
— Ты расстроена? — спросил шутливо Хаджин.
— Нет! — ответ прозвучал так быстро, почти на автомате.
Это было так мило. И когда Хаджин тихо рассмеялся, зарывшаяся до этого в грудь брата Ахён внезапно подняла голову и пристально посмотрела тому в глаза. Хаджин замер, недоумевая, почему она так смотрит на него, и заговорил прежде, чем она успела сказать что-либо ещё:
— Это же неплохо, верно? — пока он говорил, он старался не смотреть ей в глаза. — Мне жаль.
Это была маленькая ложь по любым меркам, но Ли Хаджин лишь тихо произнёс эти слова, словно желая обмануть ребёнка, и тут же быстро добавил, сменив тему:
— У меня есть для тебя подарок.
— А? Что это? Я хочу посмотреть!
Это был первый раз, когда Хаджин смог увидеться с ней за эти три дня после суматошных съёмок клипа. Он не знал, что нравится молоденьким девушкам, поэтому, выбирая подарок, проконсультировался с одной из сотрудниц, которая, как женщина, лучше разбиралась в подобном.
При слове «подарок» зрачки Ахён резко расширились, глаза ярко заблестели так, будто она никогда раньше не видела подарков. Хаджин еле заметно улыбнулся, глядя на такую бурную реакцию. Он осторожно опустил девочку на кровать и передал ей пакет, который принёс с собой. Ахён зашуршала пакетом, открывая его. Затем послышалось тихое восклицание, и она стала доставать содержимое пакета.
Её глаза стали ещё больше, когда она увидела набор из семидесяти двух цветных карандашей Faber-Castell в жестяном пенале, детскую книжку-раскраску и сборник рассказов. Ли Хаджин наблюдал, как Ахён тонкими бледными пальцами взяла карандаши в руки, сидя растерянная на кровати.
С тех пор как девочка очнулась, он навещал её в больнице не менее двух-трёх раз в неделю.
Ему не составило труда подражать её заботливому брату, как в своё время это делал Ли Сихён. Хаджин уже столько раз принимал разные обличья, так что не похоже, что ребёнок что-то заметит. Его холодная сторона натуры, покраснев, стыдливо молчала. Не нужно забывать, что он проявлял доброту по отношению к девочке только потому, что пообещал это Ли Сихёну. Как только его просьба будет полностью выполнена, это для него ничего не будет значить.
— Спасибо, оппа! — маленькое тело обняло его без всякого предупреждения. Ли Хаджин автоматически обнял в ответ, поддерживая девочку за спину, опасаясь, что та может упасть либо на пружинящий матрас, либо на пол. Её тело было гораздо меньше, чем у её сверстников. А голос такой звонкий от того, она пищала от восторга. — Я нарисую своего оппу!
— Меня?
— Да! О, не волнуйся, я нарисую тебе красивым! — весело хихикнула девчушка.
Её лицо было полно радости, умиления и других эмоций, пока она продолжала радостно восклицать.
«Видишь ли, дитя, того Ли Сихёна, которым так дорожишь, больше нет в этом мире. Вместо него теперь существует лишь его бледная имитация. Безликий человек, который вынужден подражать другому, даже чтобы проявлять дружелюбие по отношению к тебе».
— …Брат?
Ли Хаджин, на мгновение потерявшийся в своих мыслях, не сразу отозвался на голос обратившейся к нему девочки. Смягчив выражение лица, он произнёс вопросительно:
— Да? — удивляясь тому, что та замолчала.
Ахён, чьи ресницы на милом личике трепетали, пока она моргала, глядя на него так, словно что-то случилось, медленно потянулась к его бледным щекам.
— Ш-ш-ш, — маленькие пальчики нежно погладили его по щеке. — Ты слишком тяжело трудишься?
«…»
— Кто мучил моего оппу? — спросило это невинное дитя.
Словно в подтверждение того, что они были одной крови, в лице девочки было что-то такое, от чего он иногда просто терял дар речи. Как вот сейчас. По какой-то причине Ли Хаджин не мог придумать прямой ответ на вопрос, чтобы тот не звучал фальшиво или эгоистично. Достаточно было бы просто сказать «нет» и успокоить ребёнка. Мужчина прикусил язык, испытывая незнакомые ощущения в животе.
— …Всё в порядке, — наконец ответил он.
— Правда? Если кто-то издевается над тобой, скажи мне, оппа. Я что-нибудь отвечу твоим обидчикам!
— Хорошо.
Поверхностные отношения, которые ничего не значат, когда дело будет сделано. Это те отношения, которых Ли Хаджин придерживался с другими всю свою жизнь.
— Если тебе слишком тяжело на работе… О, завтра у моего оппы день дорамы!
— Твой оппа будет играть очень плохого парня!
— Ничего страшного, моя медсестра-онни сказала мне, что в последнее время ты очень крут!
П.п.: Онни — старшая сестра для девушки.
«Уверен, что ты также думаешь об этом.»
Иногда Хаджин задавался вопросом, почему он чувствует себя так, будто вот-вот развалится на части.
http://bllate.org/book/12949/1137153
