— Режиссёр, если съёмка Сихёна окончена, ничего, если мы пойдём в гримёрную, чтобы сделать новую причёску?
Услышав вопрос Саню, заданный лёгким тоном, режиссёр Джей со странным чувством на сердце отстранённо кивнул. Сихён прошёл мимо него, став будто совсем другим человеком.
Что они сделали с его волосами?
Только что проснувшийся Хаджин моргал от ярких красок, которые он видел перед собой в зеркале, гадая, спит ли он ещё или уже проснулся.
Он задремал в гримёрной, наблюдая за тем, как его волосы обесцвечивают, красят и сушат. А когда открыл глаза снова, то увидел в зеркале вот это. Хаджин ошарашенно смотрел на своё отражение в зеркале.
Его когда-то аккуратные чёрные волосы превратились в разноцветный беспорядок. Сначала он подумал, что стал просто блондином. Но в прядях прослеживался слабый сероватый оттенок, который привлёк его внимание. Мастер, отвечавшая за причёску Сихёна, оставила кончики на затылке чёрными, чтобы ещё больше подчеркнуть бледность его лица. С восхищением она констатировала факт, что это самая лучшая работа в её жизни. Хаджин, этот почётный гость на съёмках, ошеломлённо застыл.
— Хён, это прекрасно, правда…
«Вот ещё один поклонник нашёлся».
Раджун, чьи волосы нарастили длиной до плеч, с визгом подбежал к Хаджину. На его волосах прослеживался градиент: от светлых корней до седых кончиков. Раджун был похож на большую собаку, только виляющего хвоста не хватало. Хаджин не сдержал короткого смешка. И Раджун рассмеялся в ответ.
— Почему ты смеёшься? — весело спросил Ли Хаджин.
На что Раджун ответил не раздумывая:
— Потому что мой хён смеётся!
— Эй, Со Раджун, тебе не кажется, что ты стал настоящей бешеной собакой? — Ихён, который только что заглянул в гримёрную, при виде «виляющего хвостом» Раджуна тоже не сдержался от весёлого смешка.
Его волосы были выкрашены в ярко-красный винный цвет и уложены с помощью помады для волос. Зачёсанные назад волосы обнажали его высокий лоб, придавая ему свирепый вид. Словно Ихён мог выбить дерьмо из любого, кто только посмеет его тронуть. Даже если это был всего лишь созданный стилистами образ, в целом это создавало воинственное впечатление. Если бы теперь он решил спросить дорогу у случайного прохожего на улице, тот наверняка завизжал бы, поспешив отдать ему свой кошелёк.
— Ха-ха, ты сам выглядишь как бешеная собака, значит, ты такой же, верно?
— О, господин… Ли Саню… Ха, ты действительно такой…
— Если Ихён будет ругаться на людях, у него будут проблемы. Ты действительно этого хочешь?.. Некоторое время назад ты уже взорвал бомбу, так что будь осторожен с выражениями.
Проглотив ругательство, Ихён пообещал разобраться с Саню, пробормотав угрозы сквозь стиснутые зубы. На что Саню, невинно улыбаясь, ответил, что он совсем не боится его.
Он продолжал дразнить Ихёна так, что у того чуть пар не повалил из ушей.
Цвет же волос Саню снова изменился на розовато-золотистый. Несмотря на то, что этот цвет мало кому шёл, на этом парне он смотрелся уместно. Делая его ещё страшнее в мнимой мягкости.
— …Нас снова зовут на площадку, — покачав головой, сказал Ю Чан, заглянувший в гримёрку. Его чёрные волосы были выкрашены в тёмно-синий цвет. А когда свет падал на них, они отдавали странными голубоватыми бликами. Волосы были аккуратно подстрижены и уложены с прямым пробором, что придавало ему мужественный вид. Но никакая стрижка не могла изменить отчуждение на его холодном лице.
Краем глаза заметив, что Хаджин смотрит на него, Ю Чан повернул голову в его сторону и медленно приблизился. Не раздумывая, он протянул руку, погладив его окрашенные в серый цвет волосы, тихо проговорив, что ему очень идёт.
Ли Хаджин вздохнул, решив пока отложить недовольство своей новой причёской в сторону.
Съёмки, которые, как он думал, станут очередной катастрофой, прошли на удивление гадко. Он понятия не имел, зачем ему пришлось зажимать зубами вишню, а также мять руками клубнику с черникой. Но гораздо лучше будет побыстрее покончить со съёмками клипа и вернуться к себе в общежитие, чем мёрзнуть, как идиот, в павильоне. Он разминал ягоды в руках, понимая, что прошло уже более пяти часов с начала съёмок.
Сок из раздавленных ягод сквозь пальцы потёк по его запястью.
Глядя на сок с ничего не выражающим лицом, Ли Хаджин вдруг осознал, что на нём надета белая рубашка. Понимая, что это грозит в любой момент испачкать манжету рубашки, он остановился в поисках салфетки, чтобы вытереть сок. Хаджин не нашёл салфетки. Он выглядел действительно странно, неожиданно так прервавшись. Стараясь не обращать внимания на мелькающие то тут, то там камеры, Ли Хаджин поднёс запястье к губам, опустив голову. Вид его небрежного слизывания стекающего по руке сока вызвал визг у женщин из съёмочной группы. Дамы не могли больше сдерживаться.
«О боже, этот идиот снова сделал это, не задумываясь о том, как это выглядит со стороны», — с трудом сдерживая желание накричать на Сихёна снова, уточнив, что они снимают клип, а не порно, Ихён кинул в парня пачкой салфеток, которую тот с блеском поймал и поблагодарил с невозмутимым видом. Он лучше умрёт, чем будет страдать. Двадцатичетырёхлетний Ихён, проявляющий признаки серьёзности, тяжело вздохнул:
— Давайте сделаем новый грим, нанесём татуировки, переоденемся в наши следующие костюмы и выйдем на финальную съёмку.
После того как второй этап индивидуальных фотосессий был завершён, участники группы вернулись в гримёрную и принялись за работу. У каждого из демонов Лемегетона имелись свои символы, похожие на магические круги. Но так как участники группы не могли сделать себе постоянные татуировки, то для съёмок использовали готовые наклейки-татуировки, разместив их в разных местах.
У Саню татуировка красовалась на тыльной стороне правой руки, у Ихёна — на левой щеке. У Раджуна — на лбу. Татуировки были расположены совершенно в разных местах. У Сихёна татуировка начиналась за правым ухом сбоку на шее, плавно переходя на область сзади под затылком, а у Чана татуировка была нанесена на ключицу.
Настало время костюмов. Одежда была похожа на униформу, чёрного цвета с красными узорами и позолоченными пуговицами. Единственным исключением был демонический комплект Саню, на котором красовались красные доспехи. Когда он вышел в нём на съёмочную площадку, полностью застёгнутый, послышались негромкие вскрики. Саню весело улыбнулся съёмочной группе, но выражение лица быстро сменилось, как только заработали камеры. Только Ихён, наблюдавший за съёмкой со стороны, язвительно заметил, что вот сейчас он и есть настоящий.
Ихён, чьи символы были огонь и змея, для своего косплея вставил в глаза красные линзы с вертикальным узким зрачком. Члены съёмочной группы, увидев его с такими глазами в небрежно наброшенном на плечи кителе, когда он так смотрел в камеру, отметили его дикость. Только Саню рассмеялся, сказав, что он по-прежнему похож на бешеную собаку.
http://bllate.org/book/12949/1137151
