Сквозь открытое окно закат ослепительно переливался всеми цветами радуги. Вечерело, и ветер постепенно становился холодным. Ли Хаджин уже начинал замерзать, когда в поле его зрения, будто читая его мысли, появилась бледная рука и закрыла окно.
На короткий миг мужчина залюбовался юношей, которого видел пока только со спины: он был высок, изящен и прекрасно сложен. Словно почувствовав на себе его взгляд, молодой человек слегка повернулся в его сторону. Лицо юноши, всё ещё скрытое прозрачной тюлью, медленно проступало перед Ли Хаджином.
Он видит сон?
Мужчина моргнул и взглянул на незнакомца ещё раз.
Тот был очень красивым и почему-то казался ему смутно знакомым. Юноша с улыбкой на лице быстро зашагал в сторону Ли Хаджина.
«Ох, он же в меня сейчас врежется!»
Не успел мужчина додумать эту мысль, как этот человек с лёгкостью прошёл сквозь его тело. Ли Хаджин даже прищёлкнул языком от удивления.
«Должно быть, я действительно сплю и вижу сон».
Молодой человек опустился на стул возле больничной койки, и мужчина услышал его тихое бормотание.
Подойдя ближе, Ли Хаджин увидел маленькую девочку, ранее скрытую от его взора спиной юноши. У неё было бледное личико и глаза, сияющие, как звёзды на ночном небе. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять, что она вырастет в прекрасную женщину.
Сейчас, благодаря своему маленькому ротику и мелодичному голоску, она напоминала мужчине миленькую птичку-канарейку. Оторвав от неё взгляд, Ли Хаджин наконец-то обратил внимание на внутреннее убранство комнаты — белые стены, минимум мебели, больничная койка, капельница — очевидно, что они находились в госпитале.
От этой картины веяло одиночеством и пустотой — единственная кровать в этой палате выглядела слишком большой для такой маленькой девочки.
Но почему ему снится сон о людях, которых он даже не знает?
Если так подумать, то мужчина чётко помнил, как возвращался сегодня домой после заключения сделки.
Но после всё скрывает кромешная темнота. «Я потерял сознание?» — Ли Хаджин опять посмотрел на парня с девочкой.
Юноша бережно касался волос малышки. По его жестам и взгляду было видно, что он ею очень дорожит. Даже не так. Было видно, что она — самое ценное, что есть в его жизни, самая большая драгоценность и гордость.
Их тихий разговор крутился вокруг повседневных мелочей. Девчушка улыбалась каждый раз, когда их глаза встречались, краснела и прикидывалась, что её тошнит от редких шуточек парня.
Мягкая тишина, осторожные прикосновения. Больничная палата, где находились только два человека, была пропитана теплом и душевной близостью. Это было так далеко от Ли Хаджина и его привычной жизни, что мужчина чувствовал себя так, будто находится в каком-то незнакомом, новом для себя мире.
Было тихо, и он просто безмолвно взирал на этих людей из угла больничной палаты. Затем, словно в иллюзии, время полетело с невообразимой скоростью. Показывая ему сцены одну за другой.
Юноша уходил, но через несколько дней снова возвращался в больницу под покровом ночи. Одного взгляда на то, как он менялся, входя в палату, было достаточно, чтобы сказать, насколько ему был дорог этот ребёнок. Только тут, рядом с ней, ощущение бесцельного блуждания в аду наконец-то спадало, сменяясь долгожданным облегчением возвращения домой.
Усталое выражение лица парня смягчалось, когда он слышал, как девчушка называла его «оппа». В такие моменты он выглядел так, будто сбрасывал с плеч тяжёлый груз.
Эти моменты, наполненные миром и покоем, неспешно сменяли друг друга. Ли Хаджин продолжал молча наблюдать за ними, не говоря ни слова.
Он не знал, когда это всё закончится и закончится ли вообще, но, если честно, это был не такой уж плохой сон.
Ожидание было недолгим. Вздрогнув, Ли Хаджин почувствовал, как что-то изменилось в воздухе. Дверь, ведущая из больничной палаты, стала прозрачной, будто намекая на то, что пора просыпаться.
Этот сон был таким нежным и невинным, наполненным непривычным для него теплом, что он невольно улыбнулся, и ему понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Дождавшись, пока последний отзвук в чём-то даже сказочного, волшебного видения растворится в воздухе, мужчина открыл глаза и обнаружил, что сидит в своём обычном кресле с мягкой улыбкой на лице.
— Пожалуйста, молю вас, защитите этого ребёнка.
Это был тот юноша. Слова будто бы неосознанно срывались с его губ, пока он смотрел на него с пронзительным отчаянием.
— Я так слаб, что у меня нет уверенности в том, что я смогу продолжать свое существование...
Его тихий голос еле достигал ушей Ли Хаджина, а взгляд был устремлён на больничную койку, которая сейчас была пуста. Парень выглядел смертельно уставшим.
— Она ничего не знает о том мире, в котором ей предстоит жить одной. Она не осознаёт, какой адской является эта реальность и как она ломает людей. Поэтому, пожалуйста… Я хочу попросить вас: позаботьтесь об этом ребёнке...
Лицо умоляющего о милости юноши расчертили мокрые дорожки от слёз.
Это было знакомо мужчине. Каждый отчаявшийся человек выглядит одинаково. Повернувшись к выходу, он попробовал покинуть больничную палату. Конец тех, кто познал отчаяние, всегда один и тот же, а Ли Хаджин был не таким человеком, чтобы сочувствовать подобным людям или жалеть их.
Да, он уверен, что так все и есть.
Остановившись как вкопанный, Ли Хаджин внимательнее присмотрелся к плачущему передо нимчеловеку. Смутные воспоминания того, что произошло, постепенно начали обретать свою форму.
Он возвращался домой после заключения сделки. За рулём был Хан Дэджун. Он помнит, как тот встревоженно поглядывал в зеркало заднего вида.
— Босс, мне кажется, машина сзади не намерена притормаживать.
Ли Хаджин настолько устал, что его глаза просто слипались, но всё же он заставил себя разлепить веки и приказал Хан Дэджуну в таком случае пропустить машину вперед.
У него было нехорошее предчувствие, что что-то может пойти не так. В следующее мгновение, инстинктивно отреагировав на вскрик Хан Дэджуна, Ли Хаджин открыл глаза: машина, по всей видимости протараненная сзади с чудовищной силой, сшибала собой ограждение и сминалась на глазах, превращаясь в груду покореженного металла.
«Так вот каким будет мой конец», — подумал Ли Хаджин.
В этот момент он чётко увидел окровавленное лицо юноши, который, очевидно, и стал виновником той аварии. Мне понадобилась всего секунда, чтобы сопоставить его с тем человеком, который в отчаянии взирал на меня сейчас.
«Нужно уходить!»
Ли Хаджин вдруг почувствовал опасность. «Да, нужно уходить, сейчас же!» Он попытался сдвинуться с места, но при звуках голоса незнакомца его ноги будто приросли к полу, отказываясь сделать хоть шаг.
— Я так слаб, что у меня нет уверенности в том, что я смогу бороться за своё существование, но... Кто-нибудь, пожалуйста, защитите это дитя. Кто-нибудь, хоть кто-нибудь... Молю вас, умоляю, заклинаю: помогите моей сестрёнке!
Это было похоже на самую истовую молитву, которую когда-либо слышал мужчина. Слёзы не переставая градом текли по лицу парня и его щёки стали уже совсем мокрыми. Мужчина почувствовал, что его время на исходе — ждать больше было невозможно. Его ноги, ранее будто приклеившиеся к полу, наконец-то обрели свободу.
Без капли сомнения он решительно направился к выходу из палаты. По мере того, как Ли Хаджин удалялся, плач молодого человека становился всё надрывнее и горше. Он заполнял собой всё в этом залитом полуденным солнцем пространстве, священном для двух человек.
Мужчина вдруг протянул руку навстречу.
***
За всю свою жизнь он, Ли Хаджин, так и не узнал, что такое проявить милосердие. Но сейчас его ладонь чувствовала влагу чужих слёз.
— Я понял. Не плачь.
Вместо того, чтобы повернуть ручку двери, его ладонь коснулась щеки молодого человека. Услышав сказанным Ли Хаджином слова, парень резко вскинул голову и неуклюже попытался вытереть слёзы.
Встретившись с ним вхглядом, юноша несмело улыбнулся, будто впервые в жизни познал доброту и никак не мог этому поверить. Его заплаканное лицо, всё ещё отмеченное печалью, немного прояснилось, и постепенно он начал растворяться в воздухе. По мере того, как его силуэт истончался, пространство начало искажаться и кружиться вокруг них двоих с невообразимой скоростью. В пространстве появился разлом, и до того, как всё исчезло, надломленный голос этого молодого человека всё повторял:
— Спасибо. Огромное вам спасибо. Я буду благодарен вам вечно! И...
Чернота сгущалась перед моими глазами. Звук постепенно исчезал, и последнее, что услышал Ли Хаджин, было:
— И... Простите меня.
И всё поглотила тьма.
http://bllate.org/book/12949/1137086
