Готовый перевод I’m Pregnant With a Wealthy Old Man’s Child / У меня будет ребенок от богатого старика [❤️]: Глава 52. Напился

Тан Монин не ожидал, что Юэ Цзи окажется настолько туп и при всех расскажет о том, что дал ему денег. Внезапно он растерялся и оттолкнул Юэ Цзи, который накинулся на него.

— Успокойся, давай не здесь, — стиснув зубы, тихо процедил Тан Монин, на лбу которого выступил холодный пот. 

Но Юэ Цзи в данный момент не собирался его слушать. Он был в панике. Юэ Цзи, словно его тело отказывалось ему подчиняться, крепко схватил Тан Монина за руку, как будто держался за последнюю спасительную соломинку.

— Нет, ты прямо сейчас ответишь мне, — яростно прошептал он: — Ты взял у меня столько денег! Не думай, что сможешь избежать ответственности. У меня есть доказательства того, что я перевел тебе деньги. Хочешь верь, хочешь нет, но я могу хоть сейчас показать их режиссеру Вану.

Хоть Юэ Цзи и был подавлен из-за того, что не смог пройти прослушивание, но, по крайней мере, сохранял остатки здравомыслия, поэтому не стал громко кричать о сделке между ним и Тан Монином, а говорил так, что слышали только они двое.

Однако окружающие, естественно, заметив резкие движения Юэ Цзи, недоуменно повернули головы в их сторону.

Тан Монин впал в сильную панику.

Он бросил испуганный взгляд на Чжоу Яня, который ничего не знал о случившемся, и попытался оттащить Юэ Цзи в сторону: 

— Если ты сейчас быстро уйдешь, позже я смогу замолвить за тебя словечко. В противном случае, если так продолжишь, ты только навредишь всем.

Юэ Цзи неверяще распахнул глаза и указал на себя: 

— Ты что, мне угрожаешь?

— Я просто прошу тебя не действовать импульсивно, — быстро сказал Тан Монин, видя, что Юэ Цзи все еще его слушает: — Я выполню свое обещание, но мне нужно твое содействие.

Юэ Цзи с мрачным выражением лица смотрел на Тан Монина. И хотя он ничего не ответил, по крайней мере, он немного успокоился.

Увидев это, Тан Монин невольно выдохнул с облегчением и уже собирался продолжить уговаривать его, как вдруг сзади к нему подбежал Чжоу Янь и, словно гора, заслонил его от Юэ Цзи.

Чжоу Янь не знал об их сделке и не слышал, о чем они только что говорили, поэтому решил, что Юэ Цзи пытается создать Тан Монину проблемы, и холодно произнес: 

— Если твои актерские навыки недостаточно хороши, лучше учись, а не ищи обходные пути.

— Хватит, брат Чжоу, — быстро остановил его Тан Монин, боясь разозлить Юэ Цзи: — Не говори так.

Чжоу Янь проигнорировал слова Тан Монина. Он подозревал, что Юэ Цзи пытается подорвать их отношения с режиссером Ваном, и его охватил гнев. С холодной усмешкой он сказал: 

— Даже если тебе разрешат присоединиться к команде, сможешь ли ты исполнять свою роль рядом с другими актерами? Так что не трать время и не втягивай в это невинных людей.

— Невинных людей? — Юэ Цзи чутко ухватился за эти два слова. Казалось, он что-то понял, гнев резко исказил его лицо: — О, оказывается, вы все невинные люди…

Тан Монин понял, что дела плохи, и не раздумывая потянулся, чтобы закрыть рот Чжоу Яню.

Юэ Цзи, видя панику Тан Монина, едва заметно усмехнулся: 

— Сначала дал обещание, а теперь, взяв деньги, забыл о своих словах. Ты просто нечто...

— Юэ Цзи...

Прежде чем Тан Монин смог объяснить все, Юэ Цзи, злобно зыркнув на него, не раздумывая повернулся и направился к недоуменно уставившимся на них Бай Гуанцзяню и режиссеру Вану.

— Боюсь, вы еще не знаете, верно? Исполнитель главной роли, которого вы выбрали, втайне взял у меня 200 000 юаней и уверял, что убедит вас дать мне роль героя второго плана.

На мгновение в комнате воцарилась тишина.

Бай Гуанцзянь, режиссер Ван и остальные были в полном шоке, их взгляды, полные недоумения, обратились к Тан Монину, чье лицо было белее снега.

Даже Чжоу Янь  ошеломленно застыл, его глаза быстро наполнились гневом, но вскоре он пришел в себя и начал опровергать слова Юэ Цзи:

— Это просто бред! Без доказательств клевета на человека влечет за собой юридическую ответственность!

— Откуда ты знаешь, что у меня нет доказательств? — у Юэ Цзи все еще оставался козырь в рукаве. Не теряя времени, он достал телефон, нашел фотографии и запись разговора и передал их Бай Гуанцзяню: — Господин Бай, это доказательство перевода денег Тан Монину, а также запись моего с ним разговора.

Бай Гуанцзянь взял телефон с мрачным выражением лица и нажал на запись.

В тихом конференц-зале раздались голоса Юэ Цзи и Тан Монина.

Лицо Бай Гуанцзяня становилось все более мрачным. Режиссер Ван, сидевший рядом с ним, чуть не набросился на него, услышав это.

Тыча в Тан Монина пальцем, он начал кричать на него: 

— Да кем ты себя возомнил? Решил, что наш проект — это твой способ заработать? Какая компания рискнет пригласить в будущем такого бездарного и бесчестного актера, как ты?

— А он вообще актер? — ассистент режиссера с сарказмом добавил: —Он просто популярная звезда. Настоящий актер не станет тратить свое время на такие вещи.

Тан Монин почувствовал, как у него потемнело в глазах, и чуть не упал в обморок. К его счастью, Чжоу Янь в последний момент подхватил его.

В этот момент он очень сожалел о том, что тогда бездумно взял деньги у Юэ Цзи. Теперь у него не осталось ни единого шанса на спасение.

Ему было очень страшно. Из-за бойкота в интернете некоторое время назад он лишился множества рекламных контрактов и предложений. Ему пришлось не только заплатить огромную сумму неустойки, но компания также потребовала, чтобы он затаился на целый месяц.

Если бы его оставшихся сбережений хватало для покрытия огромных расходов, он бы не додумался до такой хитрости, как обмануть Юэ Цзи.

Тан Монин считал, что Юэ Цзи — слабак, которым можно манипулировать, но не ожидал, что тот окажется безумцем, готовым на все!

— Режиссер Ван… — дрожащим голосом пробормотал Тан Монин с красными от слез глазами.

Режиссер Ван в гневе отвернулся, не желая даже смотреть на Тан Монина, и указал на дверь: 

— Убирайся отсюда и больше не появляйся передо мной, иначе я буду ругать тебя каждый раз, как увижу.

Тан Монин попытался попросить прощения, но его безжалостно вышвырнули несколько охранников, которых привел помощник режиссера.

На глазах у всех Тан Монин, Чжоу Янь и Юэ Цзи были выдворены из конференц-зала охранниками.

Непонимающие происходящего люди, собираясь в кучки, начали обсуждать их, указывая на них пальцами. Их любопытные взгляды, полные вопросов, словно иглы пронзали Тан Монина. В конце концов, он почти выбежал из вестибюля отеля.

В этот момент Тан Монин понял, что его актерская карьера подошла к концу.

Он рассчитывал с триумфом вернуться в киноиндустрию благодаря дораме «Дворцовые стены», но не успел и шагу сделать, как его вышвырнули, словно попрошайку.

Все кончено... 

Все действительно кончено... 

Но это был еще не конец.

Юэ Цзи, придя в себя после разочарования, начал грубо оскорблять Тан Монина и требовать вернуть сто тысяч, угрожая судом, если тот откажется.

Погруженный в отчаяние, Тан Монин не смог больше сдержать гнев и прямо посреди улицы начал ругаться с Юэ Цзи. В итоге они подрались, избив друг друга до синяков и распухшего лица.

Чжоу Янь стоял в стороне и наблюдал за происходящим с безразличным выражением лица, никак не реагируя и не вмешиваясь в происходящее.

Прежде чем зеваки успели собраться, он развернулся и ушел.

Как только из списка актеров дорамы вычеркнули имя Тан Монина, место ведущего актера мгновенно стало вакантным.

На ужине в тот вечер режиссер Ван тактично предложил Цзу Ци снова занять роль главного героя и искренне извинился за то, что ранее вместо него выбрал Тан Монина.

Цзу Ци был польщен, наблюдая за тем, как режиссер Ван выпил три бокала вина подряд в качестве извинения. Он улыбнулся, махнул рукой и сказал, что это не имеет значения.

На самом деле у Цзу Ци сложилось хорошее впечатление о режиссере Ване, и по его сегодняшнему поведению было видно, что он не очень доволен тем, что Тан Монин будет играть главного героя.

К сожалению, во многих случаях режиссер не может принимать решающее решение. В конце концов, Бай Гуанцзянь был крупнейшим инвестором и продюсером дорамы «Дворцовые стены», а Чэнь Мэйсинь — его женой. Режиссер Ван тогда не осмелился открыто выступить против вмешательства Чэнь Мэйсинь в кастинг фильма. 

К счастью, Бай Гуанцзянь и Чэнь Мэйсинь развелись, и режиссер Ван не обязан был больше считаться с ее мнением.

Цзу Ци понимал режиссера Вана, но все же вежливо отказался от его предложения.

Одна из причин заключалась в том, что в последнее время он внимательно изучал Вэй Моханя, и ему казалось, что он лучше понимает этого героя. Другая причина — у главного героя было больше сцен, что не подходило для него, новичка, который только начинает свою карьеру.

Выслушав объяснение Цзу Ци, режиссер Ван почувствовал сожаление, но больше ничего не сказал и с улыбкой сменил тему.

За обеденным столом сидело не так много людей: помимо Бай Гуанцзяня и четырех режиссеров и сценаристов, были еще два помощника режиссера и один координатор. В итоге, вместе с Цзу Ци, за столом собралось чуть меньше десяти человек — как раз для одной компании.

Где много мужчин, там много выпивки. К тому же режиссер Ван и его ассистент явно были настоящими пьянчужками — за ужином они почти не касались еды, но напились до отвала.

Цзу Ци тоже выпил немало и, сонно откинувшись на спинку стула, погрузился в свои мысли.

В это время Бай Гуанцзянь, с румянцем на лице и слегка пьяный, подошел к Цзу Ци, выпил содержимое своего стакана и, немного меланхолично глядя на него, протяжно вздохнул.

— Поздравляю, ты получил сценарий, который хотел, — Бай Гуанцзянь усмехнулся: — Ты оказался более способным, чем я думал, и совершенно не нуждаешься в моей помощи. Я просто зря беспокоился.

Цзу Ци медленно повернул голову и некоторое время растерянно смотрел на Бай Гуанцзяня. Хотя он был пьян и не очень хорошо соображал, он все же смог уловить подавленное настроение собеседника.

— Спасибо, господин Бай, — Цзу Ци прищурился и мягко улыбнулся. Он поднял стоявший перед ним пустой бокал и чокнулся с бокалом в руке Бай Гуанцзяня. — Это не было пустым беспокойством, ты придал мне уверенность.

Бай Гуанцзянь только покачал головой, выражая сомнение в этом.

Цзу Ци предположил, что подавленное настроение Бай Гуанцзяня может быть связано с его бывшей женой, потому что режиссер Ван и другие упомянули Чэнь Мэйсинь, когда говорили о Тан Монине, и выражение лица Бай Гуанцзяня в тот момент стало мрачным.

Несмотря на то, что Цзу Ци уже несколько раз был влюблен, в вопросах любви он все еще оставался новичком. Он не знал, как утешить Бай Гуанцзяня, поэтому просто предпочел молчать.

Они долго смотрели друг на друга, а потом Бай Гуанцзянь тихо сказал: 

— Сяо Цзу, я хочу тебя кое о чем попросить...

Цзу Ци невольно сел прямо, в его голове мелькнули несколько фраз из любовных цитат, которые он видел на Weibo. Серьезно кивнув, он сказал: 

— Продолжай.

— Когда порошок для медитации появится на полках магазинов в следующем году? Мои запасы почти на исходе. Если бы я знал, что на него будет такой спрос, я бы взял больше, — сказал Бай Гуанцзянь, его печаль была почти осязаемой.

«...» 

Цзу Ци замялся на мгновение, затем решил сказать правду: 

— Я думал, ты расстроен из-за Чэнь Мэйсинь...

Бай Гуанцзянь растерянно моргнул: 

— Кто такая Чэнь Мэйсинь?

Цзу Ци: «...»

После третьего раунда все начали собираться расходиться.

Цзу Ци, сонно откинувшись на спинку стула, почти засыпал. У него была плохая переносимость алкоголя: он чувствовал, как тело горит, а мысли словно застыли, не позволяя ему сосредоточиться на чем-либо.

Режиссер Ван несколько раз пытался разбудить Цзу Ци, но, не получив ответа, велел своему ассистенту забронировать номер в этом же отеле, чтобы Цзу Ци мог спокойно провести ночь.

Цзу Ци совсем не желал двигаться. Услышав распоряжение режиссера Вана, он просто согласился с этим.

В этот момент телефон Цзу Ци неожиданно завибрировал. Он с трудом поднял трубку и посмотрел. На экране высветилось имя Сюэ Цзюэ.

http://bllate.org/book/12939/1135584