— Все говорят... Кондоминиум на севере — для статуса, на востоке — деньги сами пойдут, на западе — нужные люди рядом, а на юге — с окружением повезёт...
— Это ещё не всё, Пхет! — бывшая хозяйка квартиры заговорщически понизила голос, будто собиралась выдать государственную тайну. Глазами хлопает — ресницы, как у куклы, того гляди взлетят. — Сами потом поймёте... это же гарем.
— Детка... — ляпнул я, не подумав.
И в тот же миг огромная, размером с пальмовый лист, ладонь с идеальным маникюром обрушилась на затылок. Бац!
Моя подруга обладала довольно выдающейся внешности, и к тому же была бывшая владелицей этой квартиры. Она сверлила меня злющими глазами.
— Смеешь называть меня деткой?! Жить надоело⁈ Я — Джессика!!!
— Да с чего ты так выё… — договорить я не успел. Джессика своей шпилькой едва не выколола мне глаз. Хорошо ещё, я уговорил её сбросить цену за кондоминиум на двести тысяч — иначе из-за собственного языка лишился бы дома.
— Ладно, ладно. Джессика так Джессика. Хоть амебой назовись или инфузорией. Вообще без разницы. Я тебе главное скажу: мы с тобой — разные биологические виды. Я не из тех, кто на каждого встречного парня с мышцами слюни пускает, как некоторые!
— А что, сосед справа симпатичный?
— Симпатичный? Джесс, ты бы видела! Глазищи горят, брутальный, молчаливый, холодный с виду, но добрый. А-а-а, а когда он по-русски ругается — это просто песня!
— Круто, прямо секси-шпион какой-то.
— А в угловой квартире кто?
— О, там вообще божество спустилось с небес! — Джессика закатила глаза от восторга и закачалась из стороны в сторону. — Красавчик, душа-человек. Как увидит, что я с пакетами из магазина прусь — бежит помогать. Тоже русский, но грубого слова за ним не замечено. Я просто таю, м-м-м…
— Короче, он гей, — сделал я заключение. Теория «мужик ласковый и заботливый — значит голубой» никогда не подводила.
— Ты абсолютно безнадёжен!
Джессика забавно скривилась.
— Кроме того, что этот кондоминиум — твой гарем, что там ещё? — не выдержал я. — Давай уже по делу!
И тут, как по заказу, зазвенел дверной звонок.
Джессика выпучила глаза, схватила зеркальце, глянула на себя, поправила макияж и пулей полетела открывать дверь. Напрочь забыв, что теперь это моя квартира.
Как только она увидела своего иностранца — здоровенного, как горилла, с каменным лицом, будто высеченным из скалы, — она прилипла к нему точь-в-точь как моя собака, когда я ухожу на пять минут, а потом возвращаюсь.
— Дорого-о-о-ой! — проворковала она.
А через минуту примчалась обратно, ухватила свой тридцатикилограммовый чемодан, потащила его к выходу и помахала мне ручкой с сияющей улыбкой, будто отправлялась на конкурс «Мисс Вселенная».
— Я пошла, Пхет! Пока-пока! Увидимся следующим летом!
— Эй, погоди! — опомнился я. — Так что там ещё, кроме гарема⁈
Я выбежал за ней, но Джессика обернулась, сделала невинные глазки и сладко улыбнулась (если в один прекрасный день моё сердце дрогнет перед такой вот «дамой» — я готов повеситься на первой же ветке).
— Да ничего, — промурлыкала она. — Я пошутила.
— Вот же лживая сучка! — вырвалось у меня.
— Там привидение, — вдруг сказала она.
— ЧЕГО⁈
— Труп там нашли, — бросила она напоследок. — You’ll find out soon¹!
Что за дела? Раздразнила, заинтриговала — и свалила. В итоге эта Джессика (тьфу, язык не поворачивается!) укатила в Германию со своим муженьком-иностранцем, так ничего и не рассказав...
И сижу я теперь, думаю, и так и эдак, и в уме перебираю, а на душе кошки скребут. Пока вдруг не зазвонил телефон. Я едва не подскочил и только после осознал, что уже почти восемь вечера.
Звонили с охраны: пиццу привезли, спускайся, мол, получать. Я попытался договориться, чтоб сами поднялись — лень на лифте туда-сюда мотаться, двенадцать этажей как-никак, — но не прокатило. Пришлось тащиться самому.
Нажал кнопку лифта, смотрю на Бангкок в огнях с Петчбури-роуд и вздыхаю. Как фотограф я привык во всём видеть красоту. Это, собственно, единственная причина, по которой я спустил все свои сбережения, все до последней заначки и подушку безопасности, что собирал двадцать шесть лет, на эту квартиру в центре. Хотя прекрасно понимал, что влезаю в долговую яму по самые уши. Даже если покупал её у своей (если так можно сказать) близкой подруги.
— Простите, вы из 1204, новый сосед? — раздался рядом голос с чудным акцентом.
Я вздрогнул, резко обернулся и... буквально утонул в чужих голубых глазах. Рядом стоял синеглазый иностранец в спортивной кофте «Адидас» и улыбался. У меня даже дыхание перехватило и сердце екнуло. И главное смотрит так нежно-нежно… А эта легкая небритость… Ах ты ж...
— Д-да, — выдавил я.
А это ещё кто?
— Меня Саша зовут. Я из 1206. Мисс Джессика говорила, вы её близкий друг.
Охренеть! «Мисс Джессика»! С иностранцами она сразу становилась «настоящей леди». Я криво улыбнулся. Вроде и неудобно делать вид, что не знаю такую, но язык не поворачивался называть эту... эту... сучку «Мисс Джессика»!
— Меня зовут Пхет Пхачара. Можно просто Пхет, — выпалил я на английском, словно в меня вселился дух той самой Джессики. Ну надо же...
Лифт как раз спустился в лобби. Саша сказал, что пойдёт позаниматься в скверике возле дома — и мы попрощались. Улыбнулся мне так широко, будто сто лет знакомы, и у меня на душе как-то теплее стало. Хотя казалось бы — куда уж теплее после того наглого типа из очереди, который теперь, видите ли, сосед...
Я прижал к себе коробку с пиццей — аромат стоял божественный — и понёс своё сокровище наверх, бережно, как младенца. Рассчитывал растянуть удовольствие на несколько дней. После покупки квартиры придётся ещё долго затягивать пояс и сосать лапу, денег просто нет. Хорошо хоть за машину осталось всего три платежа, и тётя пообещала помочь с последними, после того как я чуть не спалил кухню, пытаясь экономить на готовке.
Двери лифта открылись — и передо мной стоял тот самый высоченный тип, которого я утром в посольстве видел. Вся злость, всё бешенство, которое я в себе заглушил, мигом вскипело и ударило в голову.
Я уставился на него исподлобья. Бессердечная скотина! Сухарь чёрствый! Злыдень! Фыркнул про себя. Пусть только подойдет!
— Ну что, мистер Пьяница и Дебошир, дозаполнили визовую анкету?
Я офигел. И главное — по-тайски чисто, без акцента!
— Конечно! Только меня зовут Пхачара, а не мистер Пьяница! — выпалил я на английском.
Блин, опять! Стоит рядом с иностранцем оказаться — и меня сразу несёт не в ту степь. Я ж нормально хотел! Нет, точно во всем виновата Джессика.
А он засмеялся. Ну вот чего он ржет?!
— Хорошо, Пхет.
Меня холодный пот прошиб. Откуда он знает, как меня зовут? Может, правда из миграционной?
— Не забудьте переделать как надо, а то опять время потеряете.
Черт!
Он окинул меня взглядом с головы до ног, потом посмотрел на коробку с пиццей. Я прижал её к себе покрепче — мало ли, попросит кусок. Тогда уж точно весь аппетит пропадёт.
— Поешь — зайди ко мне в 1202. We need to talk².
Я поднял на него глаза, и внутри всё как-то сжалось. Говорит так странно, то одно, то другое, командует, будто я у него в подчинении. Он же просто сотрудник визового отдела, верно? Чего тогда раскомандовался?
— Сегодня не могу.
Он посмотрел на меня своим острым взглядом, усмехнулся уголком рта — так нагло, зараза. И вдруг провёл пальцами по моей губе — туда-сюда, быстро так, словно что-то стирая. С абсолютно невозмутимым видом.
Я опешил, а когда пришёл в себя — сразу отпихнул его руку.
— Руки не распускай!
Я может и выгляжу доступным и общительным, но не висну на каждом встречном.
— Те двое переборщили...
Я вздрогнул. Вспомнил, как тогда, пьяный в стельку, вышел из машины и орал на тот чёртов «БМВ» так, что вся улица обернулась. Потом этот тип вышел из машины — злой, как чёрт, — и откуда ни возьмись появились двое полицейских. Они меня тогда от души отделали. Я был настолько пьян, что даже не придал значения.
А он прав. Прошло два дня, а у меня до сих пор разбита губа. Да и на теле следы остались — ссадины, царапины... А я же довольно белокожий, — у меня любая царапина за версту видна.
— Но если не хочешь говорить — не надо. Считай, что получил по заслугам, и дело с концом... А я-то хотел по-хорошему это уладить.
Он подмигнул и зашёл к себе в номер. А я остался стоять в полном недоумении.
Чего это он такое сказал?
Вопрос этот застрял в голове и не выходил оттуда, даже когда я уставился в тарелку. Включил телик. И вот сижу, смотрю футбол, жую пиццу, а мысль та самая покоя не даёт. Наелся быстрее обычного. Чем закончился матч вообще не понял. Короче, придётся мне всё-таки собираться с духом и пойти к нему.
«Получил по заслугам» — это вообще нормально? И вообще, с какой стати? Это я тут жертва! Когда я на иностранца наорал, меня же тайские полицейские от души отделали! Не будь он «дипломатом» палец о палец бы не ударили. Это же злоупотребление властью!
Так, нет, хватит. Как говорится, утро вечера мудренее. А сейчас надо расслабиться, выпить пива и пофоткать для души.
Схватил свой новый Canon 450D, любимый, повесил на шею, прихватил две банки «Сингхи» и на лифте поднялся на крышу.
Пофоткал немного, пока не решил, что на сегодня хватит. А то просплю завтра подачу заявлений на визу в другую страну.
Красивые фото, холодное пиво, звёзды в небе и женщина рядом — вот четыре столпа человеческого счастья. Правда, с последним пунктом вечно проблемы.
Я разглядывал на дисплее ночные снимки Петчбури-роуд и допивал последнюю банку, наслаждаясь ночным Бангкоком. Поначалу я брал только камеру, но незаметно на крышу перекочевали два объектива и верный штатив. Жаль, что третьей руки нет — прихватить бы ещё пару банок пива.
Холодное пиво и удачные кадры — вот ради чего стоит терпеть все тяготы жизни.
— А ты неплохо снимаешь, — раздался сзади низкий голос с чудным акцентом, и потянуло незнакомым табачным дымом.
Я подскочил так, будто на меня инопланетный монстр напал. За спиной стоял тот самый тип из посольства — в домашней одежде, расслабленный, с сигаретой в руке.
Я уже открыл рот, чтобы послать его куда подальше, но тут до меня дошло: это же первый нормальный комплимент, который я от него слышу.
— Ещё бы, — гордо выпятил грудь я.
Серые глаза под длинными, как у коровы, ресницами сощурились, на губах мелькнула насмешливая улыбка:
— Ну ты и наглый.
Ах ты! Врезать бы ему для профилактики штативом по роже!
— Попробуй! Ты треснешь меня штативом, а я сброшу тебя с крыши. Выбирай, какой вариант тебе больше по душе.
Читает мои мысли, гад. Я замер и уставился на него подозрительно:
— Ты вообще кто такой?
Серые глаза смотрели на меня, он затянулся, повернул голову в сторону и выпустил дым в прозрачный ночной воздух.
— Ты же фрилансер-фотограф?
— Да. Ты не ответил на мой вопрос.
— Неплохо зарабатываешь, раз купил эту квартиру.
— На жизнь хватает. Кто позовёт — за то и берусь. — Тут меня прорвало: — Вообще-то я не сижу на крыше с пивом просто так. Но из-за этой дурацкой визы я потерял кучу времени и заказов. И всё из-за тебя!
Он удивлённо поднял бровь.
— Так хочешь поехать?
— А ты что, мне визу дашь?
— Может быть.
Меня реально взбесило. Стоит ему появиться — и всё хорошее настроение как рукой снимает. Я молча, зло начал собирать вещи и уже почти дошёл до двери на крышу, как он меня остановил:
— Wait, Phachara³.
Я покосился на него через плечо. Чего ему ещё? И заговорил вдруг нормально...
— Yes⁴?
— Собери все документы как надо. Я думаю, тебе не хватает одной важной бумаги. Если не знаешь какой — позвони тайским сотрудникам, они подскажут. Приведи всё в порядок и тогда приходи. И запомни: никому не хочется тратить на тебя своё время. Людям тоже работать надо.
Всё!!! Это уже слишком!!! Я сейчас этому иностранцу всё выскажу!
Я бросил сумку с камерой на пол, подошёл вплотную, упёр руки в бока — явно нарываясь:
— Тебя наняли работать — вот и работай! Думаешь, ты тут самый главный? Твоя территория — посольство размером с мышиную нору, и не надейся, что я побоюсь тронуть какого-то визового клерка!
Он посмотрел на меня таким взглядом, что впору было прыгать с крыши, не дожидаясь, пока он столкнёт.
— Рискни, — спокойно сказал он.
И тут меня понесло. Пиво ударило в голову, терпение кончилось — я сам не заметил, как вцепился ему в воротник, а кулак сам полетел прямо в лицо. Получи, красавчик!
Но... мимо. Кулак лишь скользнул по кончику его длинного носа.
Он усмехнулся — и всё произошло в доли секунды. Помню только, как я взлетел в воздух, а потом с силой приложился спиной о бетонный пол крыши. Перевёрнутое лицо этого типа нависало надо мной, глаза — холодные, как лёд.
Я попытался встать, но его кожаный тапок припечатал моё левое плечо к полу. Он спокойно закурил и выпустил дым мне в лицо.
— Ты хоть понимаешь, что делаешь, мистер Пхачара?
Да что он вообще о себе возомнил?! Вот же урод! Так и хотелось ему врезать.
— Отпусти, придурок!
Он убрал ногу, потом присел на корточки рядом и смотрит, как я пытаюсь сесть, морщась от боли. Улыбается, гад.
— Ты забавнее, чем я думал. Мисс Джессика говорила, что ты странный, но чтобы настолько смешной... — Он цокнул языком. — Тебе никто не говорил, что ты забавный? Язык без костей, но забавный.
— Заткнись!
У-у-у… Все тело ломит, будто меня переехали. Я смотрю на этого гада и киплю от злости. Избил меня, как боксерскую грушу, и теперь еще смеется?! Я ему мальчик для битья! И издевательства терпеть не собираюсь!
Пытаюсь пошевелиться — и тут понимаю, что организм решил надо мной поиздеваться. Чуть двинул бедром — и чуть не взвыл от боли. Мамочки… Господи, только не это… Вот если я теперь инвалидом останусь, я пойду в Министерство иностранных дел и заявлю, что сотрудник посольства напал на беззащитного гражданина!
Он встал, подошёл к моей сумке с камерой и открыл её.
— Ого, неплохая техника.
— Эй! Ты чего творишь?! — заорал я. — Не смей! Не трогай мою малышку!
— Да ладно тебе, — хмыкнул он, копаясь в сумке.
— Руки прочь от камеры, ты... ты... блин, как тебя звать-то?!
Вспышка — белый свет резанул по глазам. Когда я проморгался и снова обрёл способность видеть, этого гада уже и след простыл. Остался только я, несчастный таец с отбитым копчиком, и моя драгоценная камера.
Я прижал любимую к себе, погладил, успокоил и полез смотреть последний снимок...
На экране красовался растрёпанный тип с перекошенным от страха лицом, сидящий у стены на крыше. Вылитый персонаж из дешёвого хоррора. Жуть просто.
Пока я доковылял до своей квартиры, тело разваливалось на куски. Я остановился перед дверью 1202 — той самой, где живёт этот гад — и прошипел:
— Ну погоди у меня! Я тебе завтра устрою!
И тут мой взгляд упал на белую визитку, торчащую над щелью для ключа от моей квартиры. Слева — два золотых единорога, стоящих спиной друг к другу. Сзади — что-то вроде золотого солнца на синем фоне в круге. Название страны на русском, все остальные данные тоже по-русски.
Я перевернул визитку. На обороте — по-английски. Прочитал и выпал в осадок.
Что там написано? Александр Назарбаев... Я правильно прочитал? Фамилия до боли знакомая, аж бесит. И что это за должность? Охранник в посольстве, что ли? М-м-м?
Consultant of Political and Foreign Affairs
Эм... Это как перевести? Советник по политическим вопросам? Вроде так. А «Foreign Affairs»... Чёрт его знает, но ясно одно — птица важная!
Ох ё... С кем я связался?! Теперь точно не въеду в страну!
И только утром до меня дошло, как мне повезло. Это те полицейские его охраняли, получается, и хорошо, что его телохранители не сбросили меня с крыши тогда.
¹ Сам все поймёшь!
² Надо поговорить
³ Подожди, Пхачара.
⁴ Что ещё? (в этом контексте)
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12914/1585513
