Перед тем, как отправиться на работу, Цюянь сопровождал Сяоин в больницу – снимать ее гипс. В тот день стояла невыносимая жара. Они прислонились к краю больничной клумбы, у каждого во рту по мороженному.
– Вы же не упадете в обморок после того, как съедите это мороженое, правда? – спросил Цюянь у Сяоин.
– Я приняла свои лекарства! – опровергла его слова старушка. – Я ведь правда их принимаю. После лекарств мне нужно восполнить необходимый баланс сахара.
Цюянь пожал плечами.
Сяоин вытерла рот салфеткой и сказала:
– Ради того, чтобы прожить еще несколько лет, я никогда не теряла бдительности.
Она посмотрела на людей, входящих и выходящих из главного вестибюля больницы, и продолжила говорить.
– Я была той, кто выбрал имя «Чжоу Цуньцюй». В то время я думала: «Разве не было бы здорово, если бы у моего внука была весёлая и интересная жизнь?*». Он хорошо учился с раннего возраста, и постепенно люди стали ожидать от него большего. Сейчас я вспоминаю это и задаюсь вопросом… а не способствовала ли я тогда тому вреду…»
(П.П.: Имя Чжоу Цуньцюй состоит из иероглифов 存 (Cun), что означает «копить», «накапливать», и 趣 (qu), что означает «интерес», «интересный».)
Цюянь какое-то время молчал.
– Лю Сяоин, ваше мороженое капает вам на штаны, – заметил он.
Лю Сяоин, 79-ти лет, с ее богатым жизненным опытом, превосходный педагог, у которой есть ученики по всему миру, продемонстрировала один из немногих случаев в своей жизни, когда она использовала ругательства:
– Блядь! Я, эта старушка, только что сшила эти брюки!
Цюянь отвез ее домой. «Однояйцовые» дедушки сидели у входа, играя в го. Цюянь последовала за ней наверх, чтобы стащить себе еду на обед. Сяоин заметила, что Чжоу Цуньцюй теперь ест три раза в день. Иногда ему удавалось разделить с ней все три приёма пищи, иногда нет. Но, по крайней мере, он стал питаться как следует.
Когда Цюянь зашел внутрь, Цуньцюй стоял, прислонившись к холодильнику, со стаканом воды в руках. Его волосы были слегка растрепаны; казалось, что он только что встал из постели. Цюянь протянул ему большую коробку фруктового льда прямо над головой Сяоин.
– Мы с Лю Сяоин взяли это в оптовом магазине мороженого. Хочешь попробовать?
Цуньцюй покачал головой.
– А что если я попробую сделать мороженое из «Chocomonts»? – пошутил Цюянь.
Цуньцюй обошел их, сжимая в руках стакан с водой, и направился обратно в свою комнату.
– Иди убери мороженое. Не надо трясти им прямо у меня над головой, – недовольно проворчала Сяоин.
Позже в тот же день, вернувшись с ночной смены, Цуньцюй поспешил домой принять душ, а затем быстро поехал в «Qin Qin Homeland». На этот раз, ещё не поднявшись наверх, он заметил Цуньцюя, наблюдающего за ним из окна коридора пятого этажа, и помахал ему.
Цюянь повёл Цуньцюя по тропинке от выхода из здания №3 к въездным воротам жилого комплекса. В этом районе было много пожилых людей, поэтому в этот час здесь не было ни одного прохожего. К тому времени, как они добрались до места назначения, Цуньцюй уже был относительно спокоен. Цюянь вручил ему коробку шоколадного печенья в качестве награды.
Они сидели на качелях на тренировочной площадке. Цуньцюй закрыл глаза; ветер уже начинал ощущаться тёплым, даже в этот час. Цюянь протянул руку и откинул волосы, упавшие ему на лицо. Он вспомнил, что сказала ему Сяоин по дороге домой.
– Несмотря на то, как Чжоу Цуньцюй выглядит сейчас, в то время казалось, что он не может потерпеть неудачу, что бы ни делал. – Сяоин довольно долго молчала, затем повернулась к Цюянь и продолжила. – Я знаю, что ты ему помогаешь. Ради этой старушки, не мог бы ты и дальше ему помогать?
Когда в тот первый день Цуньцюй вышел из дома, глаза Сяоин покраснели, когда она стояла, привалившись к двери своей спальни. Она опустилась на корточки в проходе и заплакала так сильно, что не могла встать. Позже, когда она навещала свою старую подругу учителя Чжуан в доме престарелых, она помогла ей расчесать оставшиеся волоски и сказала:
– Старушка Чжуан… В последний год мне всё чаще вспоминается поговорка: «Старые корни увядают, а опавшие листья колышутся»*. Я верю, что человек чувствует, когда его судьба подходит к концу. Но, боюсь… Я пока не могу отпустить…
(П.П.: есть схожая китайская пословица, перевод которой «опавший лист возвращается к корням». Она означает, что человек перед смертью возвращается на родину, или же, что все в жизни в конце концов возвращается к своему истоку. Эта фраза – образное напоминание о старении, смерти и возвращении человека к своим корням.)
Лю Сяоин выглянула из окна спальни и увидела Цюяня и Цуньцюя, сидящих на качелях. Цюянь взлетал все выше и выше, словно заигравшийся ребенок. Когда он попытался остановиться, то чуть не упал, чем довольно сильно напугал Цуньцюя.
Сяоин цокнула. Цуньцюй нахмурил брови. Эти двое одновременно высказали общую мысль:
– Идиот…
http://bllate.org/book/12903/1133757
Готово:
