Тан Нин дважды обошёл заднюю улицу за университетом, почти двадцать раз прослушав одну и ту же песню, и лишь после этого вернулся в общежитие.
Чжэн Юй играл в компьютерную игру. Услышав, как Тан Нин открыл дверь, он с невозмутимым видом снял наушники и включил звук через динамики. Комната тут же наполнилась резкими звуками и криками сражения.
У Тан Нина ломило поясницу и болело всё тело. Вечерний ветер выветрил с него запах феромонов Альфы, но одновременно заставил ещё сильнее ныть тело, и без того готовое развалиться на части. У Тан Нина не было ни сил, ни желания обращать внимание на соседа, который постоянно искал с ним столкновения.
Он попытался вспомнить, с чего началась их вражда.
Кажется, Чжэн Юй невзлюбил его ещё в начале первого курса, когда фотографии Тан Нина одна за другой появлялись на университетской стене признаний.
Совершенно необъяснимо.
Тан Нин положил рюкзак, быстро умылся и забрался на кровать.
Через несколько минут в дверь постучал студент из соседней комнаты. Стоя на пороге, он спросил:
— Вы уже видели список стипендиатов «Тяньхэ» за этот год? Тан Нин из вашей комнаты получил вторую премию.
Сюй Цинъян сделал ему знак глазами, предупреждая, что Тан Нин здесь, но тот ничего не заметил и продолжил:
— Сегодня он, конечно, знатно отличился. На совместном собрании всё внимание досталось ему одному. Декан Цзян чуть не лопнул от злости, но при декане факультета бизнеса и Лин Сунъане не решился устраивать скандал. Когда собрание закончилось, он спустился с кафедры и с перекошенным лицом потребовал у куратора сказать, из какой группы этот студент и почему он такой недисциплинированный.
Чжэн Юй холодно усмехнулся. Студент сделал несколько шагов внутрь и с любопытством добавил:
— Я ещё слышал, что он умудрился оскорбить Лин Сунъаня. Кто осмелится вести себя как вздумается перед таким наследником, как он…
Тут студент заметил лежавший на стуле бело-серый полосатый рюкзак. Он осёкся на полуслове, несколько раз резко кашлянул и посмотрел в сторону кровати Тан Нина. Занавески были плотно задёрнуты, а у изголовья горела маленькая лампа.
Было очевидно, что внутри кто-то есть.
В этот момент Тан Нин отодвинул занавеску, слегка приподнялся и посмотрел вниз, на пришедшего студента.
Он убрал за ухо длинные каштановые волосы, полностью открыв лицо.
Студент вздрогнул всем телом. На самом деле ему прежде ни разу не доводилось видеть Тан Нина вблизи. Несколько раз они встречались на лестнице, но Тан Нин всегда опускал голову, и его черты были скрыты за длинными прядями волос. К тому же он постоянно носил мешковатую одежду, поэтому в памяти оставались лишь его худоба и белая кожа. А из-за множества мрачных слухов, ходивших по факультету, студенту казалось, что Тан Нин и выглядеть должен как призрак.
Но сейчас он совершенно оцепенел.
Мягкий свет прикроватной лампы окутывал тонкие черты Тан Нина лёгкой дымкой. Сейчас он совсем не походил на того человека, которого все видели днём в актовом зале. В нём ощущалось нечто неуловимое — словно он был одновременно демоном-искусителем и небожителем*.
*дословно «подобный демону и близкий к бессмертному» (似妖近仙 / sì yāo jìn xiān) — образное противопоставление чарующей, опасной красоты духа-оборотня и возвышенной, неземной красоты бессмертного. Здесь оно подчёркивает двойственность внешности Тан Нина: притягательную и одновременно пугающую.
Тан Нин опустил взгляд. Выражение его лица оставалось спокойным: ни гнева, ни улыбки. Холодный, словно лёд, голос прозвучал пугающе ровно:
— Ты говорил обо мне?
Вопрос Тан Нина был совершенно простым.
Он вовсе не пытался запугать студента. Даже не проявил той обиды или злости, которую следовало бы испытывать к человеку, столько всего наговорившему за его спиной. Однако остальные трое одновременно затаили дыхание.
Студент пришёл в ужас и густо покраснел. Он поспешно ответил:
— Н-нет.
Тан Нин не стал переспрашивать.
У студента от страха застучали зубы. Опустив голову, он сбивчиво залепетал:
— П-прости! Правда, прости, однокурсник Тан! Я не о тебе говорил. Извини!
После этого он поспешно сбежал*.
*дословно «смазать подошвы маслом» (脚底抹油 / jiǎo dǐ mǒ yóu) — разговорное устойчивое выражение: незаметно или стремительно улизнуть, особенно из неловкой либо опасной ситуации.
Разобравшись с ним, Тан Нин посмотрел на Чжэн Юя.
Тот и сам не понял почему, но рука на мыши дёрнулась, и он непроизвольно закрыл окно игры. Когда он осознал, что сделал, было уже поздно. От досады его лицо стало мрачным.
Тан Нин всего лишь посмотрел на него. Чего он вообще испугался?
Шум в комнате наконец стих, и воцарилась любимая Тан Нином тишина. Он опустил занавеску и снова лёг.
Достав телефон, Тан Нин подсчитал свои накопления. После окончания срока публичного объявления списков ему должны были перечислить вторую премию стипендии «Тяньхэ».
В этом месяце он дважды давал частные уроки и дважды встречался с Лин Сунъанем, поэтому заработал немало.
Как раз в этот момент пришло сообщение от Лин Сунъаня — уведомление о переводе. Тот отправил ему десять тысяч юаней.
Тан Нин на мгновение замер, а затем перевёл деньги обратно.
[Отказываешься от лёгких денег?]
Тан Нин понимал, что Лин Сунъань намеренно его проверяет. Ещё вечером в машине он почувствовал исходившую от него злость.
[Разве рыночная цена не две тысячи?] — ответил он.
Больше сообщений от Лин Сунъаня не последовало. Вероятно, тот разозлился всерьёз.
Тан Нин перевёл все деньги из WeChat на банковский счёт и долго смотрел на неуклонно растущую сумму, пока его дыхание не выровнялось.
Ночь становилась всё глубже, и его начало клонить в сон.
Когда Тан Нин повернулся на бок, между ног всё ещё ощущался сильный дискомфорт. На этот раз Лин Сунъань слишком торопился и почти не дал ему времени расслабиться. Бета всё-таки не был Омегой: под воздействием феромонов Омега может относительно легко принять в своё тело Альфу. Тем более если речь идёт об Альфе высшего класса, подобном Лин Сунъаню, — выдержать его способен лишь Омега, с которым он имеет феромоновую совместимость. Обычному же человеку это было не под силу.
"Если бы только у меня были феромоны…"
Едва эта мысль возникла, Тан Нин тут же подавил её. Он никогда не тратил время на бессмысленные предположения.
Глубокой ночью, когда вокруг воцарилась тишина, Тан Нин выключил прикроватную лампу.
Он протянул руку к подушке. Рядом с пуховой подушкой лежали две небольшие квадратные коробочки, обтянутые кожей и похожие на футляры для подарков. Одна была старой, другая — новой. Старую явно очень часто держали в руках: она давно утратила первоначальный вид. Вторая выглядела совершенно новой, словно её купили совсем недавно.
Тан Нин выключил лампу и положил длинные пальцы на маленькую коробочку, как ребёнок кладёт руку на любимую игрушку, без которой не может успокоиться. Вскоре он уснул.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/12892/1745862
