Шан Цинши был в полном восторге.
Сняв старый подвес с пояса, он с торжественным видом повесил нового фарфорового кролика, которого сделал Се Лююань, и даже покрутился на месте, словно демонстрировал модный наряд.
Многослойный подол одежды красиво колыхнулся на ветру. К красной кисточке были прикреплены два крошечных колокольчика, которые звенели тихо и мелодично при каждом его движении.
— Как появится время, слепи мне ещё что-нибудь, — с лёгкостью проговорил он, делая руками замеры. — Хочу мисочку с кроликом. И чашку — тоже с кроликом. Обязательно.
Высказав все свои пожелания, он небрежно швырнул дорогущий купленный ранее подвес Се Лююаню и умчался к следующей лавке.
Се Лююань молча последовал за ним, собираясь тоже повесить кролика — как у учителя себе на пояс… но, поколебавшись, передумал. Показалось, что будет чересчур заметно, будто он открыто подражает. В итоге он закрепил подвес на мече — в качестве украшения рукояти.
И вот тот самый Шан Цинши, который несколько часов назад заявлял, что не будет тратить деньги зря, с энтузиазмом включил режим безудержного шопинга. Тем более, что с пространственным браслетом ограничений по багажу — никаких.
В одной лавке он купил солёный арахис, в другой — кунжутные пирожки.
У моста — нефритовую заколку, у противоположного конца — браслет из дерева грушевого цвета.
Его нарочитая грация и беззаботность, роскошные одежды, белые волосы и закидываемые в рот снеки быстро начали притягивать взгляды прохожих.
— Учитель? — осторожно подошёл один из учеников Линсяо. — ... с каких это пор вы стали спускаться с горы?
А Шан Цинши стоял с набитым ртом — щёки округлились от сладкого шарика с боярышником и кунжутом, в одной руке — недоеденная куриная ножка, в другой — коробка с маринованными сливами. Ни намёка на обычную снежную неприступность «цветка ледяного пика».
Выглядел он... совсем не по-мастерски.
…
Внутри него металась тысяча альпак. Но внешне он сохранял холодную невозмутимость и мягко сказал:
— Не волнуйтесь. Я не для проверки пришёл. Идите, гуляйте спокойно.
Он проводил учеников взглядом, а затем срочно купил на соседнем лотке вуаль с полупрозрачной белой тканью, полностью скрывающую лицо. Теперь то никто не узнает.
Прожевав оставшийся боярышник, он задумался. Эти двое… ведь были не в ученической форме.
Впрочем, всё логично. Кто же будет весь год носить одно и то же? Раз уж выдался шанс спуститься с горы, все стараются выглядеть ярко и стильно.
Шан Цинши перевёл взгляд на Се Лююаня, всё ещё одетому в стандартную форму Линсяо. И, без единого слова, схватил того за руку и потащил в ближайшую лавку с одеждой.
Хозяин оказался человеком с хорошим нюхом: заметив у юноши полный подол серебра и пару золотых юаней, его глаза засияли, и он тут же принялся расхваливать самый дорогой и яркий ассортимент:
— Наши наряды! Мужчины носят — радуются, женщины надевают — расцветают, дети в них только и делают, что улыбаются! А если старик наденет — бегать начнёт как молодой!
Шан Цинши с энтузиазмом кивал. А вот Се Лююань чувствовал себя неуютно среди всей этой вычурности и, понизив голос, сказал:
— Учитель… мне и в ученическом хорошо. Необязательно менять.
— Как это необязательно? — не согласился Шан Цинши. — Ты — мой личный ученик. Тебе не положено ходить как все. Нужно заранее прикупить тебе достойные вещи. А то придёт день — Юнь Хэн с Минчжу явятся, расфуфыренные, а ты — скромный и блеклый. Люди ещё подумают, будто я тебя притесняю.
Он шагнул вперёд, провёл тонкими пальцами по тёмно-синему укороченному халату с изящной вышивкой, и, наблюдая, как ткань переливается в солнечном свете, повернулся к Се Лююаню:
— Вот этот хорош. Примерь.
Хозяин лавки, не теряя ни секунды, подхватил:
— И цвет вам к лицу, молодой господин! С вашей внешностью, вашим благородством — стоит вам надеть этот наряд, и вы сразите наповал сердца тысячи юных девиц… и не только!
Се Лююань вспыхнул. Но всё же взял одежду и, склонив голову, ушёл в примерочную. Прошло порядком времени, прежде чем он наконец вышел.
Он явно чувствовал себя не в своей тарелке: глаза опущены, движения неуверенные, весь вид — напряжённый и скромный.
Хотя, откровенно говоря, выглядел он удивительно хорошо.
Хозяин лавки, конечно, привык подбирать слова под любого покупателя, но тут и лукавить не пришлось: тёмно-синий цвет действительно шёл Се Лююаню.
Короткий халат будто сшили по его фигуре: асимметричный крой с удлинённым краем подчёркивал стройную талию и длинные ноги. А с юным утончённым лицом, высоко собранным хвостом и ясным взглядом он выглядел живо, ярко и свежо.
— Подними голову, — негромко сказал Шан Цинши. — Очень идёт. Прямо по тебе.
Голос его был лёгким, как весенний ветерок с тёплым дождём — и тотчас развеял всю тревогу в душе.
Се Лююань послушно приподнял голову. Мрачность с лица потихоньку сошла, и в нём наконец проступило что-то по-настоящему юношеское — уверенность, задор, искорка жизни.
Шан Цинши остался доволен. Он выбрал ещё несколько нарядов, велел померить — и в итоге, не раздумывая, скупил всё.
Хозяин лавки был так благодарен, что готов был лбом в пол биться. Он чуть не плакал от счастья, провожая взглядом щедрых покупателей, пока те не свернули за угол.
Немного побродив по улицам, Шан Цинши почувствовал усталость и решил остановиться в постоялом дворе.
— Последний номер остался, — сказал хозяин. — Остальное всё занято, уж простите. Линсяо отпустил всех учеников — людей сегодня много.
— Один номер — сойдёт, — ответил Шан Цинши абсолютно спокойно. Всё равно... холод по ночам у него не уходит, так что Се Лююань в любом случае бы спал с ним рядом. Для согревания. Только и всего.
Хозяин не ожидал такой лёгкой реакции. Он то глянул на Шан Цинши, то на Се Лююаня, и вдруг на лице появилось выражение «я всё понял» — и явно не то понял. Улыбаясь до ушей, он протянул ключ и, прищурившись, добавил:
— Комната хорошая, просторная, только… шумоизоляция не очень. Сегодня гостей много, если вы там… ну… чем-то таким… то… потише, пожалуйста.
Он при этом ещё и многозначительно подмигнул, словно что-то очень пикантное себе вообразил.
Слова были подозрительными, но Шан Цинши не стал придираться. Он зевнул, поднялся наверх, нашёл номер и первым делом завалился на кровать. Даже обувь снимать не стал — уткнулся в подушку и сразу расслабился.
Вуаль, скрывавшая лицо, упала на пол. Се Лююань молча поднял её, потом применил очищающее заклинание и тщательно убрал в комнате каждый угол.
Закончив, он обернулся:
— Учитель, отдыхайте. Я пойду найду тихое место для практики.
— Угу, — отозвался Шан Цинши сонным голосом, даже глаз не открывая. — Только вернись до темноты.
Се Лююань кивнул, подошёл к двери — и уже на пороге спросил:
— Учитель, вам что-нибудь принести? Может, есть что-то, чего хочется?
Эти слова чуть разбудили Шан Цинши. Он приоткрыл глаза, в которых, под светом, мерцала лёгкая дымка. В отблеске тусклого освещения он казался особенно прекрасным — с белыми прядями, спадающими по бокам лица, и ленивой полуулыбкой, от которой исходила такая мягкость, что вся холодность Главы секты Линсяо в этот момент исчезала без следа.
Се Лююань не осмелился смотреть — сразу отвёл глаза.
Голос Шан Цинши был томным и рассеянным:
— Говорят, на севере делают вкуснейшую тушёную говядину… Но слишком уж далеко.
— Я схожу, — тихо сказал Се Лююань, и тут же вышел.
Он говорил, что пойдёт практиковать. Обещал сбегать за тушёной говядиной с севера…
Вот только... Ни на север. Ни на восток. Ни в лавку за едой он не пошёл.
Он отправился прямиком к западной окраине города — к заведению под названием «Красный Рукав».
Самому знаменитому, крупнейшему…
…борделю в округе.
http://bllate.org/book/12884/1133037
