Весь секретариат председателя правления Шэнфан Биотех последние несколько дней ходил по струнке — тихо, осторожно, стараясь не дышать лишний раз. Все жили в страхе, что малейшая оплошность привлечёт гнев молодого председателя, чьё настроение было мрачнее тучи, и тогда кто-нибудь из них станет примером для устрашения остальных.
А уж сколько раз за это время Шэн Шаоюй обрушивался на группу исследователей, занимающихся разработкой технологий применения генных ножниц, — никто и сосчитать не мог.
Руководитель лаборатории, пожилой учёный, за считаные дни постарел ещё на десяток лет. Он понимал, что Шэн Шаоюй торопится — но ведь и сам он сгорал от беспокойства.
Научные изыскания — тяжкий труд. Ежегодно на них уходят миллиарды. Бездонные инвестиции, результат в туманной дали — кого угодно подобная картина заставит поволноваться.
Патент на генные ножницы действовал ещё пять лет, но тревога Шэна Шаоюя не была беспочвенной.
Согласно финансовым отчётам Шэнфан Биотех, более сорока процентов прибыли компании приходилось на эти ножницы и технологии, основанные на этом патенте. Если в ближайшее время не удастся совершить технологический прорыв, то после истечения срока действия основного патента публичной компании будет нечем удерживать показатели и объясняться перед инвесторами.
Следовательно, на экспериментальную группу ложилась колоссальная ответственность, их путь был долог и тернист.
После того как Шэнь Вэньлан дал ему отворот-поворот, Шэн Шаоюй будто сорвался с цепи: издал приказ, что Шэнфан Биотех должна в кратчайшие сроки прорваться на новый уровень применения технологии генных ножниц.
Он сам подал пример — приходил раньше всех, уходил позже всех. Когда начальник работает на износ, подчинённые не смеют расслабляться. Вся компания, словно под воздействием допинга, заработала с небывалым рвением: каждый рвался доказать, что достоин остаться в строю.
Но некоторые вещи не поддаются даже отчаянным усилиям.
Вот и сегодня, глубокой ночью, Шэн Шаоюй, засидевшийся на работе, смотрел на тревожный отчёт о ходе исследований, и на его лбу залегали всё более глубокие морщины.
И как назло, в этот самый момент его приятель Ли Боцяо позвонил и потребовал встретиться в "Императорском небосводе" — одном из самых дорогих и развратных мест во всём Цзянху.
— Не пойду, — устало ответил Шэн Шаоюй, не испытывавший ни малейшего желания тащиться на вечеринку.
— Не придёшь? Ну смотри потом, не жалуйся, что я тебя не звал... — Ли Боцяо понизил голос, делая вид, что делится великой тайной. — По слухам, сегодня может заглянуть молодой хозяин X Holdings. Разве ты не говорил, что хочешь наладить с ними контакт?
Компания X Holdings, ранее известная как Бэйчао Холдингс, базировалась в стране P. В конце прошлого века Бэйчао сколотила состояние на торговле оружием и контрабанде, а потом чудесным образом превратилась в международного гиганта в сфере биотехнологий.
Компания не только достигла выдающихся успехов в медицине и сельском хозяйстве, но и захватила мировую монополию на производство феромонных ингибиторов.
Её дочерние инвестиционные дочки разрослись вширь и вглубь: от гостиничного бизнеса и недвижимости до высоких технологий и даже раннего выхода на рынок стриминговых платформ.
Два года назад в Бэйчао случилась крупная чистка, и сейчас бразды правления оказались в руках внебрачного сына предыдущего главы компании.
Ходили слухи, что новый владелец очень молод — и именно он собственноручно превратил Бэйчао в транснационального монстра с филиалами по всему миру.
При этом говорили, что у него был тяжёлый и странный характер. Он держался в тени, и никто, кроме ближайших доверенных, даже не знал, как он выглядит. А едва укрепив власть, он первым делом переименовал компанию в загадочное X Holdings — будто ради того, чтобы имя соответствовало его собственной таинственности.
Теперь под его руководством X Holdings прочно удерживала первое место в мировом рейтинге компаний, занимающихся биотехнологиями и прикладными науками, получая постоянный доход от многочисленных инвестиций, а также продолжая процветающий торговый бизнес — поистине, никто не мог с ним соперничать.
Этот человек, кажется, не просто возглавил империю — он её расширил до небес.
Страна P, где находилась штаб-квартира, была царством капитала. Там границы между властью и бизнесом почти стерлись: сделки заключались за бокалом вина, интересы переплетались так тесно, что уже невозможно было понять, где кончалась политика и начиналась коррупция.
А клан X был безусловным властителем этой страны — богачами, перед которыми меркло само государство.
В их кругах, где было принято пресмыкаться перед сильными, о новом хозяине X Holdings ходили легенды. Льстивые знакомые твердили, будто буква X была символом тайны, отражавшим непостижимость его личности и закрытый образ жизни.
Шэн Шаоюй никогда не спорил вслух — зачем тратить энергию? Но про себя он считал того не более чем самовлюблённым, капризным болваном.
Молодой, незаконнорождённый, внезапно дорвавшийся до власти, с несметными богатствами и странным характером, который прятался от всех — он идеально вписывался в образ героя для светской хроники.
Все сплетни о нём казались списанными по шаблону: сын от служанки, хладнокровный и жестокий, гениальный стратег, безжалостно уничтоживший всех законных наследников отца. Единственная жалость — он уродлив, поэтому и скрывается от публики — патологически замкнутый, не способный показаться на людях.
Шэн Шаоюй всегда презирал подобных выскочек. В его глазах незаконнорожденный — всё равно что крыса из сточных канав: даже если вылезет на свет, останется тем же ничтожеством. Пусть хоть займёт трон — всё равно будет прятать лицо, потому что внутри знает, что не заслужил.
И всё же, как бы он ни злился, в последние недели, тревожно глядя на шаткое будущее Шэнфан Биотех, Шэн Шаоюй вынужден был признать: слова Ли Боцяо задели его.
Он колебался, взвешивал, и всё же — поехал на встречу.
Шэн Шаоюй всегда умел отделять работу от личных чувств. Ему было всё равно, с кем иметь дело — хоть с ублюдком, хоть с чёртом — если это сулило выгоду, даже кошка могла вести бизнес с мышью.
Совсем недавно представитель X Holdings заявил в прессе, что компания ищет партнёров в Цзянху для создания крупного производственного центра — исследовательской базы, где будут разрабатывать и выпускать новые продукты, связанные с феромонами.
В области диагностики и медицины X Holdings занимала лидирующие позиции во всём мире, но до сих пор оставалась типичной семейной корпорацией, закрытой, самодостаточной, не допускавшей посторонних к своим внутренним процессам.
А для Шэна Шаоюя такая возможность была как наживка на крючке — редчайший шанс, который нельзя упустить. Как глава биотехнологического флагмана Цзянху, он прекрасно понимал, что место партнёра X Holdings будет только одно. И оно должно стать его.
Город Цзянху, обрамлённый сталью и стеклом, жил на стыке двух миров — в одних районах царила мёртвая тишина офисных башен, в других гремела музыка баров, пахло алкоголем и разогретыми телами.
Ночной город соблазнял и тянул в свои сети — туда, где усталость сменялась безумием, а приличия таяли до рассвета.
— Чёрт, — выругался Шэн Шаоюй, ставя на стол бокал.
Он безразлично посмотрел на танцпол, где в неоновом свете извивались пьяные мужчины и женщины, и почувствовал раздражение. Зачем он вообще послушал бред Ли Боцяо и пришёл сюда? Только потратил вечер впустую, глядя, как кучка идиотов напивается и сходят с ума.
Даже ребёнку было бы ясно, что слухи о том, будто загадочный глава X Holdings появится в таком месте, — чистейшая выдумка. Этот человек, который годами избегал камер, вряд ли бы пришёл веселиться под прожекторами клуба.
Неожиданно к нему подошёл знакомый — тот самый, кто когда-то свёл Шэна Шаоюя с Шэнь Вэньланом. Как выяснилось, у него была доля в клубе Небосвод. Увидев Шэна Шаоюя, который последние месяцы буквально жил на работе, и давно не появлялся на подобных вечеринках, он обрадовался, словно встретил редкого зверя, и сразу потащил его выпить.
— Эй, а где же тот самый Мистер Сэ-Зэ-Ка из X Holdings? — вдруг спросил Ли Боцяо, изрядно навеселе.
Шэн Шаоюй бросил на него усталый взгляд:
— Какой ещё Сэ-Зэ-Ка?
— Ну тот, который держит в кулаке всю X Holdings, правит страной P, но никто никогда не видел его лица! — Ли Боцяо подмигнул с таинственным видом. — "Сам-Знаешь-Кто!"
— Откуда мне знать, почему он не пришёл? — Холодно отозвался Шэн Шаоюй, сбрасывая его руку с плеча. — У меня дела. Я пошёл.
— Не уходи! Посиди ещё немного!
За столом сидели старые знакомые, которых Шэн не видел целую вечность и, хотя Шэн Шаоюй кипел от раздражения, ради приличия он остался до часу ночи. Когда все начали клевать носом от выпивки, он наконец поднялся. Но Ли Боцяо, пьяный в стельку, вцепился в его руку, не желая отпускать.
Шэн Шаоюй без тени жалости выдернул руку и резко стряхнул его пальцы, как надоедливую жвачку.
— Уходишь? Ладно... — протянул Ли Боцяо, — но хотя бы сначала осуши до дна свой виски!
Пьяный подонок, из-за которого тот зря потратил время, развалился на диване, бесцеремонно раскинув ноги, с наглой ленцой на лице. Сидевший у него на коленях красивый омега тут же обвил его шею руками, выпрашивая поцелуй.
Ли Боцяо ответил с удовольствием, но руки его уже блуждали — одна, не задержавшись на месте, уверенно потянулась к бедру другого омеги, сидевшего рядом.
Рядом с Шэном Шаоюем тоже сидело несколько молодых и привлекательных омег, но он никогда не любил грязных игр. Поэтому никто не смел к нему прикоснуться — все держались на расстоянии, как минимум в полметра.
Шэн Шаоюй поднял стакан со стола и, не отводя взгляда от Ли Боцяо, залпом осушил виски. Только тогда тот, довольно фыркнув, позволил ему идти, но напоследок не удержался от шуточки:
— Давно тебя не видно в наших краях. Неужели сегодня тоже домой один пойдёшь?
Шэн Шаоюй усмехнулся, не отвечая. Вот уж кто беспокоится о чужом одиночестве — пьяный распутник, который сам едва дышит от тесноты между двумя омегами.
С тех пор как Шэн Шаоюй прошёл дифференциацию и стал альфой S-класса, у него никогда не было недостатка в партнёрах. Но в местах вроде этого он никогда никого не выбирал — не из-за высокомерия, просто не было смысла.
Он с детства видел, к чему приводит любовь. Отец был безудержно ветрен, мать — болезненно преданна, а итог — смерть и пустота. После этого он не просто перестал верить в любовь — он её презирал.
Разврат плодит потомство, верность кончается на кладбище. Добрые уходят рано, а те, кто бесстыдно прожигает жизнь, живут вечно. Так было всегда.
Годы шли, люди вокруг Шэна Шаоюя приходили и уходили, но никто не задерживался. В чувствах он был холоден до жестокости, но его ранг, его сила, его положение делали своё дело — вокруг неизменно толпились омеги: с готовностью, с надеждой, с покорной улыбкой, словно рыбы, плывущие к сети, где их ждала гибель.
Он вышел из VIP-зала. В коридоре гремела музыка и смех — где-то распахнули дверь, выпуская шум и запах алкоголя. И вдруг Шэн Шаоюй остановился.
В нескольких метрах впереди какой-то громила-альфа вцепился в молодого официанта-омегу и силой тащил того за руку к своей комнате.
По одной только спине было видно — парень статный, с идеальными линиями тела. Белая кожа на шее, гладкая, словно фарфор, отливала мягким светом. Настоящая редкость. Даже по спине можно было понять — красавец. И уж точно не пара этому грубому самцу с лицом свиньи.
Шэн Шаоюй нахмурился. Насилие всегда вызывало у него отвращение.
Официант, судя по форме, работал здесь, в Небосводе. И явно не ожидал столкнуться с таким гостем — он дрожал, вцепившись мёртвой хваткой в дверной косяк, не желая войти.
— Простите... я только принёс напитки, я не... не обслуживаю гостей, — повторял он снова и снова, надеясь вырваться.
Но альфа, опьянённый не только алкоголем, но и похотью, слушать не собирался. Его рука грубо обвила тонкую талию омеги, притягивая его ближе. Он заплетающимся языком прохрипел:
— Не бойся, красавчик... ты ведь такой милый... Я заплачу — сполна! Даже больше, чем ты стоишь... Ну же, маленький, скажи цену, у папочки денег хватает...
— Не надо... — голос омеги почти сорвался.
— Не надо? — Уголки губ альфы изогнулись, на лице появилась самодовольная наглая гримаса. — Не строй из себя недотрогу, понял? Не вынуждай меня быть грубым...
Он подался вперёд, почти вплотную, и горячее, пропитанное алкоголем дыхание обожгло кожу на шее омеги.
— Детка, — прошипел он, прижимаясь губами к изящному уху, — принюхайся хорошенько... Чувствуешь? Я — Альфа высшего класса. Сейчас отказываешься... погоди, гарантирую, через минуту сам будешь дрожать и умолять меня...
Резкий, вязкий запах феромонов хлынул волной. Омега задрожал ещё сильнее, но не от страсти, а от страха. Он продолжал упрямо сопротивляться, хватаясь за дверной косяк до побелевших костяшек:
— Я... не хочу!
Омеги нежные и хрупкие, их следует беречь, а не топтать.
Шэн Шаоюй всегда презирал подобных ублюдков — тех, кто, прикрывшись правом альфы, использовал чужую слабость. Его брови сошлись, и он шагнул вперёд, уверенной походкой.
В тот же миг омега поднял голову и, увидев его, глаза внезапно вспыхнули, словно тонущий схватился за последнюю соломинку, испуганным плачущим голосом он позвал:
— Господин Шэн! Господин Шэн, пожалуйста... помогите...
Шэн Шаоюй замер, и на секунду в голове стало пусто.
Он узнал это лицо.
Хуа Юн. Проклятье.
Его шаги сразу ускорились — теперь уже не из холодного раздражения, а из ледяного гнева.
Едва Шэн Шаоюй приблизился, Хуа Юн тут же отчаянным судорожным движением вцепился в его руку, будто в единственную опору в мире. От него пахло свежестью, тонкий, чистый аромат феромонов. Едва уловимое дразнящее прикосновение, словно поглаживание задней части шеи, вызывало зуд, полный бессчётных слов.
Влажные, дрожащие глаза Хуа Юна смотрели на него снизу вверх — в них был ужас, мольба и бессильная надежда.
Этот взгляд пронзил Шэна Шаоюя как удар — короткий, молниеносный, беспощадный.
На этот раз Шэн Шаоюй не оттолкнул его. Лишь опустил взгляд и холодно посмотрел на руку, всё ещё сжимающую талию омеги.
Пьяный ублюдок, видимо, осознал, что столкнулся не с простаком. Хоть он и числился клиентом заведения, его комната была из дешёвых — с минимальным заказом всего-то в пятнадцать тысяч за вечер.
А вот тот, кто стоял перед ним, выглядел как человек из другого мира: безупречный костюм, дорогие часы, ледяное лицо. И — "господин Шэн" из уст официанта.
Альфа на миг растерялся, кашлянул и, пытаясь сохранить видимость наглости, хрипло спросил:
— Ты... кто вообще такой?
Шэн Шаоюй поднял глаза.
— Никто, — произнёс он спокойно.
Свет падал ему прямо в лицо — отражался в глазах, делая их особенно чёрными, будто отполированными до блеска обсидианами.
Губы — тонкие, спокойные, спрятанные в полутени. Лишь уголок слегка приподнялся, ровной, холодной линией.
— Отпусти, — тихо сказал Шэн Шаоюй.
В представлении таких, как этот пьянчуга, все по-настоящему влиятельные люди любили кичиться своими титулами. А раз этот красавчик не назвался, он сразу записал его в разряд безвестных бездельников, откуда-то взявшихся, да ещё и желающих перехватить добычу.
Альфа с бычьей шеей оскалился, сильнее вцепившись в тонкую талию Хуа Юна.
— Да пошёл ты! — гаркнул он. — Всё по справедливости: кто первым увидел — того и добыча! Этот омега мой, ясно? Сегодня я его трахну — и точка! Хочешь? Жди в очереди!
Хуа Юн побледнел. Его тонкие губы дрогнули, сжались в упрямую линию, но, что удивительно, он не заплакал. Только плечи затряслись, дыхание стало неровным.
Однако это вымученное самообладание продержалось недолго — унижённый похабными речами хама прямо перед Шэн Шаоюем, юный омега испытывал невыносимый стыд. Его губы задрожали, глаза покраснели, и на глазах медленно выступили слёзы — тяжёлые, прозрачные, едва удерживающиеся на краю век.
Шэн Шаоюй смотрел на него спокойно, даже с каким-то странным интересом. Каждый раз, когда они сталкивались, этот мальчишка оказывался в беде.
И сейчас — снова... с покрасневшими глазами, со слезами на ресницах, готовыми вот-вот упасть, но всё же не падающими... красиво же.
Шэн Шаоюю действительно нравилось смотреть, как тот плачет.
Хуа Юн ещё крепче прижал к груди его руку, словно боясь, что тот прислушается к словам гостя и уйдёт, оставив его одного. Голос дрогнул, срываясь на всхлип:
— Господин Шэн... я просто разношу заказы, я не занимаюсь такими вещами... правда...
— Омега работает в ночном заведении и не раздвигает ноги? — усмехнулся пьяный альфа, с глумливым, почти звериным смешком. — Да брось! Меня тошнит от шлюх, которые невинность разыгрывают...
Не успев договорить, его лицо исказилось от ужаса. На него обрушилась почти физически ощутимая волна феромонов, несущая высокомерную и безжалостную силу высшего ранга.
Запах Шэна Шаоюя накрыл всё пространство — хищный, холодный, подавляющий, с неприкрытым оттенком власти.
Альфа с хрипом отпустил Хуа Юна и схватился за собственную грудь. Он не мог дышать, леденящее ощущение удушья ползло по позвоночнику к коже головы. Он изо всех сил пытался сопротивляться, но тщетно. В его глазах читался животный ужас, кожа покрылась потом, пальцы судорожно сжимались.
— S... S-класс... — выдавил он из себя, задыхаясь.
Самолюбие альфы не позволяло ему умолять о пощаде, но тело уже не слушалось — оно само ползло вниз, инстинктивно, в покорности, в страхе перед тем, кто стоял над ним.
Шэн Шаоюй, выпустивший подавляющие феромоны, смотрел на повергнутого альфу холодным взглядом и в его душе не дрогнуло ничего.
Он почувствовал сразу — этот хам, эта самодовольная скотина, был всего лишь альфой класса A. Смешно.
Если низкосортные альфы — это дохлая рыба с уличного рынка, то A-класс — товар из супермаркета, дешёвый, но свежий.
А вот S-класс — это как редкий улов, за который на аукционах рынка Цукидзи сражаются профессионалы. Уникальный, штучный, недосягаемый.
Разница между ними была слишком велика, чтобы это называлось "подавлением". Это была демонстрация силы. Феромонное превосходство, оборачивающееся — по сути — травлей.
В отличие от валяющегося в ногах альфы, потерявшего всякий стыд, Шэн Шаоюй не испытывал ни малейшего интереса к издевательствам над слабыми. Если бы этот мерзавец не полез первым, он и пальцем бы не пошевелил.
Но раз уж пришлось — пусть запомнит, с кем связался.
И всё же... до чего же он слаб.
Он лишь слегка выпустил на него феромоны, а тот уже валялся на полу, как дохлая рыба, вытащенная на сушу.
Превосходство ради самого превосходства — скука смертная.
Шэн Шаоюй убрал своё давление, слегка приподняв подбородок, посмотрел на сжавшегося на полу альфу и холодно произнёс:
— Извинись.
Давление, исходящее от S-класса, оказалось таким чудовищным, что этот пьянчуга с трудом удержался, чтобы не кататься по полу в панике. Теперь он тяжело дышал, глотая воздух, а лицо было красным, будто после удушья.
— Прости, брат, — выдавил он сквозь зубы. — Погорячился...
— Не передо мной, — ровно сказал Шэн Шаоюй. — Перед ним.
Альфа поднял голову, и в глазах мелькнула дикая злость.
— Ты серьёзно? Хочешь, чтобы я извинился перед шлюхой?
— Я не... — Хуа Юн замялся и неловко сглотнул. — Я просто официант. Я не... — Он так и не смог произнести это, и лицо тут же вспыхнуло до самых ушей.
— Официант? — Альфа похабно скользнул взглядом по его животу. — В таком наряде? Не смеши.
Форма официантов Небосвода и правда была рассчитана на соблазн: пуговицы на талии никогда не держались крепко, и при малейшем движении ткань расходилась, открывая соблазнительную полоску белой кожи.
Шэн Шаоюй последовал за взглядом альфы, и сам невольно опустил взгляд на обнажённый участок живота Хуа Юна. Гладкий, белый, но, вопреки ожиданиям о мягкости и хрупкости, под кожей проступала лёгкая, аккуратная линия мышц, от них невозможно было оторвать взгляд.
Сальный взгляд пьяницы всё ещё скользил по Хуа Юну с грязным интересом. Это раздражало. и холод в лице Шэна Шаоюя сменился тенью неприязни.
— Тебя и извиняться учить? — тихо спросил он.
Альфа, только что прошедший индивидуальный урок "как быть человеком", тут же онемел. Он не смел огрызаться, но и не хотел извиняться перед этим доступным понравившимся парнем. Он же просто выпил лишнего, возбудился и захотел поиграть с продажным омегой — что в этом вообще плохого? За что извиняться?!
Он сжал кулаки, жилы на тыльной стороне кисти вздулись, губы дрожали от сдерживаемой ярости.
Друзья, что сидели с ним в соседнем зале, всё это время наблюдали за представлением поодаль. Когда он потащил Хуа Юна внутрь, они хихикали, но теперь — после того, как в коридор накрыла волна давления S класса, — никто не решался вмешаться.
Только теперь, когда воздух очистился, несколько голов высунулись из двери, пытаясь уговорить их на словах.
— Эй, да брось, все же сюда за весельем пришли! — неуверенно попытался вмешаться один из приятелей.
— Верно, верно, — подхватил другой, — ну подумаешь, шлюха... того не стоит!
Шэн Шаоюй пропустил эти уговоры мимо ушей. Засунув руки в карманы, он носком ботинка легко толкнул альфу за плечо, подгоняя того, кто сидел на полу и боялся пошевелиться.
— Извиняйся.
Тот не ответил.
Взгляд Шэн Шаоюя был холодным, отстранённым, с лёгкой тенью презрения. Словно смотрел он не на человека, а на насекомое, случайно залетевшее под свет.
Пьяный альфа A-класса всё ещё находился под жёстким давлением остаточных S-феромонов Шэн Шаоюя, но продолжал бороться до конца. На глазах у стольких друзей он не хотел снова терять лицо, скрипя зубами, он хрипло выдавил:
— Я... никогда не стану извиняться перед грязной шлюхой...
К чёрту всё!
Он, Альфа, пусть и не S класса, но всё же не Омега — и теперь этот самоуверенный тип требует, чтобы он кланялся какому-то мальчику, который стоит только вдохнуть немного феромонов — тут же сам полезет в объятия, растает и раздвинет свои ноги?!
Да ни за что! Пусть мечтает дальше!
Шэн Шаоюй прищурился. В складке меж бровей мелькнуло лёгкое раздражение.
И в тот же миг воздух вновь изменился. Запах силы разорвал пространство. Поток феромонов хлынул наружу, тяжёлый, безжалостный, ослепительно чистый — как буря, сметающая всё на пути.
Воздух в коридоре словно сгустился, стал вязким, звенящим, пропитанным его властью.
...
Альфа вскрикнул. Страх накрыл его целиком — первобытный, животный, неизбежный. Он задыхался, хватаясь за грудь, царапая себя ногтями, будто мог вырвать из тела чужой запах. Паника захлестнула, разум исчез.
Он чувствовал себя так, будто в одно мгновение зажали горло, как если бы не умеющего плавать человека внезапно окунули в ревущее, бешеное море, не дав вдохнуть.
Альфа в муках схватился за свою грудь... Губы посинели, из горла сорвался сдавленный крик:
— По... пом... помогите...
Кто-нибудь, спасите! Чёрт возьми...
Он... он сейчас утонет...
http://bllate.org/book/12881/1132963
