Пока в мужской половине дома Фань Юэ праздновал свой первый год и выбирал предмет, предсказывающий судьбу, в женских комнатах госпожа Янь внезапно упала в обморок. Проверили — оказалось, она беременна. Меня это даже позабавило: её обморок с причитаниями выглядел таким наигранным, что сразу чувствовалось — выбрала момент не случайно. Уж больно удобно объявлять радостную новость именно сегодня, когда все взгляды прикованы к Фань Юэ. Похоже на попытку перетянуть внимание на себя.
Ну и пусть. Ни мне, ни Фань Юэ этот блеск абсолютно ни к чему. Но с тех пор, завидев меня, она непременно выпячивала свой ещё почти незаметный живот и смотрела свысока, будто уже одержала великую победу.
Госпожа тихонько наказала мне:
— Она сейчас носит дитя, так что уступи ей, потерпи.
— Не тревожьтесь, госпожа. Почитать старшую невестку — моя обязанность. А уж тем более, когда у неё под сердцем растёт наследник.
После этого я просто стал избегать встреч с госпожой Янь. Тем более мне было чем заняться: мы начали заниматься с Фань Ло — учить его чтению и письму. А Фань Юэ, не такой резвый и шумный, как Фань Ло, любил просто быть рядом со мной и братом, так что хлопот доставлял мало. Я жил своей жизнью, как и полагается: делал своё дело, не позволяя посторонним мешать мне и моим сыновьям жить достойно.
Когда живот госпожи Янь уже заметно округлился, Ланьчжи тоже объявила, что ждёт ребёнка. Я тут же возвёл обеих — и Ланьчжи, и Ланьцао — в наложницы.
— Вы — мои главные помощницы. Пусть одна из вас носит под сердцем ребёнка второго господина, а другая пока нет — я не стану никого обижать или выделять. Обе получите одинаковое положение. Ланьцао, придётся тебе взять на себя и дела Ланьчжи. А ты, Ланьчжи, занимайся только тем, чтобы выносить дитя. Обходы и все эти церемонии можешь оставить. Кормилицу и служанок выбери себе по душе.
— Спасибо, госпожа! — обе упали в поклон, коснувшись лбом пола.
Я повёл их к госпоже — соблюсти все правила дома. Так Ланьчжи и Ланьцао стали новыми наложницами Фань Цзэна. Я также сообщил о беременности Ланьчжи. Пусть это всего лишь ребёнок наложницы, но тут верят: много детей — много счастья. Госпожа искренне порадовалась и щедро наградив обеих, отпустила их.
— Какая ты у нас добродетельная! Даже собственные приданые девушки стали наложницами у второго господина, — заметила тогда госпожа Янь. — Но не осталась ли ты теперь без слуг?
Госпожа тут же распорядилось выбрать мне ещё служанок. Я ответил с улыбкой, как и подобает:
— Как прикажете.
— А если и я подарю тебе ещё одну? — оживилась госпожа Янь. — Чуньтао, у неё золотые руки — шьёт лучше всех...
Я не успел скрыть удивления. Повернулся к ней и не спеша спросил:
— Разве Чуньтао не была вашей приданой служанкой?
Такие обычно остаются верными своему двору. Кто же отдаёт их в другой? Да и кто отважится принять? А вдруг окажется шпионкой, вынюхивающей всё подряд.
Но Чуньтао я знал хорошо. Она приехала сюда десятилетней девчонкой: рукоделие у неё с детства отменное, потому и взяли с собой. За эти годы она выросла и расцвела — стала настоящей красавицей. Да и характер у неё — живой, деятельный, без всяких коварных замыслов. Не та, кого можно сделать управляющей, но в делах домашних и шитья — незаменимая.
Только вот... разве старший господин Фань добровольно расстанется с такой красавицей? Неужто у госпожи Янь уже наметились какие-то трения с мужем, если она так спешит от неё избавиться?
И госпожа, похоже, тоже уловила подвох — в её взгляде промелькнуло сомнение. Но после короткой паузы она сказала:
— Чуньтао — толковая девочка. Если это добрый жест старшей невестки — принимай.
Получив разрешение госпожи, я спокойно кивнул:
— Тогда благодарю за щедрость старшей невестки. Мне как раз не хватало умелой рукодельницы.
Когда госпожа Янь ушла, госпожа успокаивающе сжала мою руку:
— Она скоро родит — потерпи немного. Да и ведь раз уж человек окажется у тебя — распоряжайся, как сочтёшь нужным.
Я улыбнулся:
— Какая обида, госпожа? Мне просто повезло получить умелую служанку — одна радость. Просто беспокоюсь, как бы старший господин не обиделся, не подумал бы, что это я со вторым господином против него что-то затеяли.
Госпожа только фыркнула:
— Ха! Это его жена дарит тебе служанку, что он может тут себе вообразить? Не беспокойся, я присмотрю.
Так Чуньтао перешла в мой двор и, как положено, поклонилась мне.
— Вставай, — остановил я её. — Я сама пока не понимаю, что к чему. Всего лишь сидели у госпожи и болтали — и вдруг старшая невестка заявляет, что отдаёт тебя мне. Знаешь ли ты, что за этим скрывается?
Она прикусила губу, вновь опустилась на колени:
— Первая госпожа не желает более терпеть меня... Но что бы ни говорили, у меня никогда и в мыслях не было становиться наложницей. Клянусь небом!
— Поднимайся. Отныне ты отвечаешь у меня за рукоделие. Слышала, что ты в этом лучшая. Больше ни о чём не беспокойся. Раз оказалась в моём дворе — ты теперь моя.
— Слушаюсь, вторая госпожа, — Чуньтао снова ударилась лбом о пол, встала и удалилась.
Её внешность была ослепительна, особенно эти чарующие, миндалевидные глаза. Я мысленно прикинул, что с этого дня велю ей носить наряды персикового цвета — иметь при себе такую красавицу весьма лестно.
Вечером, рассказав обо всём Фань Цзэну, я услышал его весёлый смех:
— Старшая невестка всё ещё ревнива — значит, Чуньтао и вправду хороша собой.
— Удивительно хороша, — кивнул я.
Он притянул меня к себе и поцеловал:
— Тогда мне стоит держаться подальше. Вдруг это та, что приглянулась старшему брату.
Я щипнул его за нос и дёрнул за ухо:
— Не мечтай! Она сразу предупредила, что не желает быть наложницей. Девушка надеется в будущем выйти замуж по своему выбору. Не думай, что все, кого я привела с собой, предназначены лишь для тебя.
Он обнял меня и рассмеялся так, что у меня сердце потеплело.
Прошло немного времени — а старший господин так и не проявил к уходу Чуньтао ни малейшего интереса. Видимо, госпожа Янь попросту накрутила себя. Тогда я, посоветовавшись с самой девушкой, подобрал ей пару, оставив при себе во дворе: управлять шитьём и вышивкой.
Заодно я позвал Ланьфан и Ланьчжы и прямо спросил:
— Хотите остаться наложницами у второго господина или предпочитаете выйти за кого-то из молодых слуг?
Они переглянулись. Ланьфан нерешительно уточнила:
— А если выйдем замуж... мы сможем продолжать служить вам?
— Разумеется, — я кивнул. — Вы пришли со мной из дома моей матери. Я доверяю вам больше остальных. Даже выйдя замуж, останетесь в моём дворе. Без работы вас точно не оставлю.
Всех моих Лань я растил как будущих распорядительниц: каждая — надёжная, ловкая, умеет держать язык за зубами. Выдать их и потерять как работниц? Вот уж нет, слишком дорого мне это обойдётся.
И Ланьфан, и Ланьчжы выбрали замужество. На их решение повлиял пример Ланьчжи и Ланьцао. Фань Цзэн проводил больше всего времени со мной, затем — у наложницы Сунь, и лишь в последнюю очередь — с ними.
Хотя они были весьма привлекательны — куда красивей наложницы Сунь, — Фань Цзэн, похоже, смотрел на них свысока из-за их происхождения.
То же было и с Чжуэр и Чуаньэр: Чжуэр госпожа удачно выдала замуж, а Чуаньэр, когда вокруг Фань Цзэна и девицы из дома удовольствий Ланьтинь поползли слухи, сама умоляла меня отпустить её замуж. Я спросил Фань Цзэна, и он согласился — так я и дал ей новую жизнь.
Фань Цзэн никогда не проявлял особого интереса к служанкам, находившимся у него в спальне. Возможно, всё было слишком просто и под рукой — и оттого не ценилось? Мужчины в этом мире привыкли видеть в наложницах вещь. Бывало даже, что дарили или менялись ими между собой. Хорошо хоть в клане Фань до подобного не опускались.
Роды у госпожи Янь оказались тяжёлыми. Промучившись целый день, на грани жизни и смерти, она наконец родила... девочку. Неудача за неудачей — так шептались в доме. Глава Фань и её муж не скрывали разочарования, даже у госпожи вырвался вздох, прежде чем она позвала меня помочь ухаживать за роженицей и младенцем.
Лицо госпожи Янь было бледнее бумаги — роды выжгли из неё всю жизненную силу. Теперь ей потребуется не меньше нескольких лет, чтобы хоть как-то восстановиться и снова забеременеть.
Спустя полгода Ланьчжи тоже родила девочку. Госпожа тут же списала это на "дурной пример" госпожи Янь — мол, одни девки теперь и будут рождаться. Я умилился её суевериям, но спорить бессмысленно — древние поверья редко поддаются логике.
Когда Фань Ло выучил всё, чему мог научить я, и стал по-настоящему готов к учёбе, мы пригласили учителя. Глава Фань вместе с Фань Цзэном устроили мальчику небольшое испытание, и результат их безмерно порадовал: похвалам не было конца. Для него наняли уважаемого наставника, и Фань Ло начал ходить на занятия ежедневно.
Он рос необычайно смышлёным. Несмотря на любовь всех вокруг, ещё в раннем возрасте он научился понимать лица и настроение взрослых, угадывал их намерения с полуслова. Возможно, всему виной его дядя с тёткой. А ещё — те месяцы, когда я носил под сердцем Фань Юэ, когда весь дом перешёптывался за спиной, что Фань Цзэн ради какой-то девицы из дома удовольствий почти забыл о нас. Когда родился младший, и Фань Цзэн почти не притрагивался к нему — и к старшему сыну тоже.
Эти холодность и невнимательность — всё это отложились в сердце ребёнка.
Для взрослого такие раны были бы мелочью. Но для ребёнка... Когда отец, который вчера был самым близким, вдруг отстраняется — это больно. Очень. И Фань Ло слишком рано понял, сколько ответственности лежит на его плечах. Он слушал меня беспрекословно и бесконечно нежно относился к Фань Юэ.
Он не знал настоящих обид, но его ранняя зрелость лишила его простой детской беззаботности, зато закалила в нём характер маленького мужчины — и в этом я не видел ничего плохого.
Я баловал сыновей, но не собирался растить их беззащительными птенчиками. Я желал видеть их мужчинами, способными выдержать любые бури и невзгоды.
С Фань Юэ была та же история. Фань Цзэн пропустил долгий срок после его рождения, и даже позже, видя, что Фань Юэ не тянется к нему, не пытался наверстать упущенное. Из-за этого Фань Юэ вырос мягким, но чуть отстранённым ребёнком — он редко открывался кому-то по-настоящему, кроме меня и Фань Ло.
Оба мальчика, из-за непостоянства и незрелости Фань Цзэна, получили свою долю ран. И сейчас, и в будущем они будут куда больше полагаться на меня. А отец... лишь тот, кто дал семя.
Когда Фань Ло пошёл учиться, я снова забеременел. То ли у меня такое тело — стоит прикоснуться, и жизнь зарождается... то ли мы с мужем слишком уж часто оказываемся под одной пуховой периной ночью?
Раньше я всегда давал Фань Цзэну сельдерей — простое средство, чтобы не залететь. Старый бабушкин метод, абсолютно надёжный и безвредный. Здесь о таком даже не слышали. Годы доказывали его эффективность: рядом с Фань Ло не появилось сводных братьев или сестёр близкого возраста — и это было лучшим подтверждением.
Лишь когда Фань Ло пошёл в учёбу, я перестал давать Фань Цзэну средство, позволив и Ланьчжи родить — чтобы было на кого опереться в старости. Удел наложниц, так и не познавших материнства, часто незавиден.
Только вот забеременел и я сам. Троих детей мне более чем достаточно — если появится четвёртый, боюсь, кого-то из старших я неизбежно обделю вниманием. Так что позже мне снова придётся вернуть сельдерей в наш рацион без лишних разговоров.
Глава Фань желая проверить способности Фань Цзэна, направил его в родовое поместье для инспекции семейных владений. Ланьчжи нужно было нянчить младенца — поэтому я отпустил с ним Ланьцао, чтобы та присматривала за ним. Наложница Сунь тоже изъявила желание ехать, но с её слабым здоровьем я предоставил решать Фань Цзэну. Он долго колебался, но всё же согласился.
Я взял его за ухо, заставив склониться ко мне, обнял за шею и нежно прикусил губу.
— Ланьцао — самая надёжная из моих служанок. Я посылаю её заботиться о тебе. Но она всё же женщина, и ты должен оберегать её. Как увезёшь — так и привезёшь, целую и невредимую.
— Знаю, знаю, Наньнань, — рассмеялся он. — Она же твоя правая рука, я и сам не решусь плохо с ней обращаться.
— И о наложнице Сунь позаботься. Ты же знаешь, она нездорова. Привези их обеих в порядке.
— Наньнань, перестань тревожиться, — прошептал он. — Лучше поцелуй меня ещё раз.
Ну что ж, его желание — закон. Я обнял его за шею и поцеловал, как он просил — жарко, до головокружения. Так что, выходя в дорогу, он прятал алые щёки под плащом.
Я улыбнулся и проводил взглядом его, обеих наложниц, а также служанок и слуг, поднимающихся в повозку и отправляющихся в путь.
http://bllate.org/book/12880/1132958
