Под палящим солнцем по ослепительно белому снегу мелькнула тень — чёрная, стремительная, будто вспыхнувшая молния.
Вшух!
Мужчина вихрем пронёсся по трамплину, на грани резаного поворота оттолкнулся и взмыл в воздух. На обратной стороне его доски с чёрно-белым узором чётко виднелась надпись BURTON.
Он красиво, почти небрежно, провернулся в воздухе на пятьсот сорок градусов, затем мягко приземлился, отточенным движением обогнул S-образный поворот, затормозил задним кантом, подняв снежную пыль кольцом вокруг себя.
Проезжавший мимо сноубордист свистнул восхищённо:
— Вот это стиль! А мы, выходит, только кривляемся.
Сюй Цзи раздражённо дёрнул плечом. Сердце ещё глухо билось после прыжка, дыхание сбивалось. Он сорвал очки, и под ними открылась резкая, притягательная внешность — выразительные скулы, чёткие черты, взгляд холодный, чистый, как снег вокруг. От него веяло прохладой, отчуждённостью и той особой сдержанной силой, которая не нуждается в показе.
Если приглядеться, на переносице у него темнела маленькая родинка.
Несколько новичков на досках, сидевших в стороне, переглянулись и хором вздохнули:
— Вот это по-настоящему круто! А мы по сравнению с ним просто обезьянничаем.
Сюй Цзи почувствовал раздражение. Мгновенным движением бёдер и корпуса он развернулся и ушёл вниз, не останавливаясь, пока не оказался в безлюдном месте.
Из рюкзака навязчиво зазвонил телефон — словно мороз по коже, усугубляя и без того скверное настроение. Взглянув на экран, он с отвращением сбросил вызов.
Едва он убрал телефон, как звонок раздался вновь.
Сюй Цзи тяжело выдохнул, и белое облачко пара повисло в воздухе. Взяв аппарат почти что с брезгливостью, он нажал на зелёную кнопку.
— Где ты шляешься?! — обрушился на него голос, знакомый и режущий. — Только женился — и уже бросил своего супруга одного дома? Сам посчитай, сколько дней не появлялся!
— Я не хотел этого брака, — холодно парировал Сюй Цзи.
— Но жених-то ты? И в свидетельстве о браке твоя фамилия красуется!
Он молча отключил звонок. Потом, не раздумывая, включил беззвучный режим.
Горнолыжный курорт лежал в долине, окружённой горами. Белые ели пересекались узкими тенями, небо ослепительно синело. С высоты склона казалось, будто сами горы смотрят на тебя сверху вниз. Солнце плавилось в облаках, заливая горизонт ослепительным светом. Всё вокруг — величественное, бескрайнее — будто дышало свободой.
На восьмом падении подряд Сюй Цзи не выдержал и выругался. Копчик ныл, снег забился под куртку, и он, чертыхнувшись, просто рухнул на спину, не пытаясь встать. Холодные хлопья оседали на ресницы, таяли, стекали вниз вместе с усталостью.
Кататься расхотелось. Боль давала знать о себе, и он, поморщившись, собрал снаряжение и направился к машине.
Даже после того звонка отца он и не думал возвращаться в тот дом, где его теперь ждал… кто-то другой.
Хотя, если строго следовать закону, этот "кто-то другой" был его законным, прописанным в свидетельстве о браке супругом.
На полпути снова зазвонил телефон — тот самый новый номер, что стал появляться в его списке вызовов последние недели.
На том конце провода послышался до противоестественности мягкий, почти сладкий голос:
— Ты… вернёшься сегодня ужинать?
Сюй Цзи, не отрывая взгляда от дороги, нажал на Bluetooth-гарнитуру:
— Нет, — его ответ прозвучал ледяной глыбой.
— …Ладно, — голос стал едва слышен, будто поник. — Тогда… будь осторожен за рулём.
Не говоря больше ни слова, Сюй Цзи положил трубку.
Всю жизнь, по словам его родителей, он был непослушным, безответственным и неблагодарным ребёнком. Вот уже и двадцать шесть стукнуло, а он всё не остепенился, продолжает свои безумства — то сноуборд, то парапланы. Никакой, по их мнению, серьёзности.
Поэтому они изрекли свой вердикт:
— Раз ты сам не ищешь, мы нашли тебе сами.
То утро он помнил слишком ясно. Стоило ему переступить порог дома и увидеть на диване троих незнакомых людей, как ноги сами развернулись обратно к двери.
Но дворецкий, заранее получивший от родителей чёткие инструкции, с неизменной учтивой улыбкой преградил ему путь.
— Сюй Цзи, садись, — произнёс его отец, Сюй Чэнъюэ, низким, тяжёлым голосом.
Сюй Цзи не шелохнулся.
Мгновение повисло в воздухе, неловкое, давящее. Сюй Чэнъюэ нахмурился — перед гостями терять лицо было нельзя. Тогда Чэнь Лянь поспешила позвать сына:
— Сынок, подойди, сядь, — позвала мягко, почти умоляюще.
Но он всё так же стоял, высокий, прямой, с опущенным взглядом, и от его фигуры веяло не просто нежеланием подчиняться, а настоящей, давящей силой.
Родители с детства не могли с ним сладить. Пришлось идти напролом.
— Мы… — начал отец, — мы договорились с семьёй Ли. Сегодня хотим обсудить детали вашей свадьбы.
"Вашей свадьбы".
Сюй Цзи едва заметно поднял брови. Ли… фамилия знакомая. Кажется, месяц назад их компания разорилась — огромная дыра в бюджете, долги, паника. Нужны были деньги, срочно. Но ни кредиты, ни займы не спасли.
Он медленно поднял взгляд на "героиню" этой постановки — ту, что сидела рядом.
Родители семьи Ли с самого начала заливались любезными улыбками, оборачиваясь к нему при каждом удобном случае. А та, ради которой всё это затевалось, молчала. Сидела боком, не повернув головы.
Чёрные волосы спадали на плечи, блестели, гладкие, мягкие, несколько прядей на кончиках лениво закручивались. Спина — безупречная, осанка прямая. Почти чересчур хороша, чтобы быть реальностью.
Сюй Цзи отвернулся и холодно произнёс:
— Я не женюсь.
Кому понравится, когда его судьбу решают за него? Тем более — с человеком, которого он даже не знает. Сюй Цзи это ненавидел. Он вообще не переносил ограничений — никаких.
Родители с обеих сторон заговорили враз, торопливо, сбивчиво, уговаривая.
Сюй Цзи даже не слушал. Между его бровями залегла глубокая складка нетерпения. Когда они наконец замолчали, он повторил:
— Не женюсь.
Любой, у кого были глаза, видел — его терпение иссякало.
А та, другая, всё сидела, не шелохнувшись, ни одним волоском не дрогнула. Сюй Цзи уже начал подозревать, что она уснула, или — как и он сам — просто загнана сюда родителями.
Эта мысль заставила его приблизиться. Он обошёл диван и опустил взгляд.
И в следующее мгновение замер.
Даже он, равнодушный к внешности, на секунду потерял дыхание. Его сознание захлестнули всего два слова: "Неземная красота".
Оказалось… это был мужчина.
Слишком красивая внешность для мужчины — яркая, почти вызывающая. Чёткие брови, слишком бледные губы, узкие глаза с чуть приподнятыми уголками — и взгляд, который, если зацепит, режет, как лезвие.
Похоже, тот не ожидал, что Сюй Цзи подойдёт так близко. Моргнул, растерялся, торопливо опустил голову и неловко пробормотал:
— Здравствуй… Меня зовут Ли Тин.
— Ха-ха, наш Ли Тин немного стесняется, — поспешно вставила мать, шлёпнув сына по спине. — Ну же, представься нормально, скажи пару слов…
Но Сюй Цзи не купился на весь этот спектакль. Если честно, он даже не запомнил, как того зовут.
— Не надо, — сказал он коротко, глядя на макушку собеседника. — Ты сам-то хочешь жениться?
Родители Ли тут же оживились, закивали, словно речь шла не о сыне, а о них самих. Казалось, ещё чуть-чуть — и они сами вызовутся под венец.
Но радость длилась недолго.
— Если не хочешь, — спокойно продолжил Сюй Цзи, — я могу попросить их уйти.
— Как ты разговариваешь со старшими?! — взорвался отец.
И тут Ли Тин наконец пошевелился. Медленно поднял голову — несколько прядей волос мягко соскользнули с плеч. Его движения были плавны, почти женственны, а когда взгляд встретился с Сюй Цзи, в них мелькнула застенчивая робость.
Он улыбнулся — легко, едва заметно, и лицо вдруг будто засветилось изнутри, окуталось мягким, неясным сиянием.
— …Хочу, — произнёс он тихо, но отчётливо. — Я давно тебя люблю.
В комнате повисла тишина.
Ни волнения, ни смущения — ничего. Сюй Цзи посмотрел на него так, будто услышал что-то до абсурда нелепое, и только чуть прищурился.
— Ага, ага! — подхватил отец Ли, хлопнув себя по колену. — Всё именно так! Мы-то и не думали, честное слово, это Ли Тин сам захотел! Говорит, давно к тебе неравнодушен!
Взгляд Сюй Цзи резко заострился, а лицо мгновенно помрачнело.
http://bllate.org/book/12861/1132399
