Рядом сидел не кто иной, как отец главного героя.
Осознав это, Тан Хуань невольно прислушался к разговору за столом. Деревенские, как водится, наперебой восхваляли этого мужчину — силач, работяга, человек надёжный. Он послушал немного и быстро потерял интерес: ничего нового, ничего полезного.
Зато Янь Фэй мгновенно уловил перемену.
— Ты знаешь Хуцзы?
Тан Хуаня будто током дёрнуло.
— ...Вовсе нет.
— Не знаешь? Тогда чего так уши навострил? — прищурился Янь Фэй.
— Ничего я не навострял.
Пытаясь скрыть замешательство, Тан Хуань тут же сделал вид, что полностью поглощён едой и демонстративно потянулся к угощениям. Янь Фэй уже открыл рот, явно собираясь продолжить, но Тан Хуань опередил его — взял кусочек пирожного и решительно сунул лису прямо в пасть, без церемоний затыкая возможные вопросы.
Пока он ел, мысли его не отпускали: а если попробовать выйти на главного героя через его отца? Связь была бы удобной... даже слишком. Он ещё не успел придумать ни одного внятного повода, как судьба сама подкинула ход.
Отец главного героя подошёл первым.
Мужчина был одет в простую холщовую рубаху, видно, только что оторвался от тяжёлой работы. Загорелая шея потемнела от пота, на коже блестели капли. В руках он неловко сжимал небольшой тканевый мешочек и остановился, не решаясь подойти ближе — примерно в шаге от Тан Хуаня.
— Даочжан... держит путь в Дяньцаншань?
п/п. Даочжан — вежливое обращение к людям, следующим пути совершенствования, буквально "старший на Пути Дао".
Тан Хуань спокойно кивнул.
От мужчины тянуло густым запахом пота. Янь Фэй дёрнул носом, скривился и с явным недовольством перебрался на другое плечо Тан Хуаня.
Мужчина смутился, лицо его налилось краской. Он почесал затылок и, запинаясь, заговорил:
— У нас... у нас сын тоже туда подался, в секту Дяньцаншань, в ученики проситься. Они с матерью так спешили, что я... я теперь места себе не нахожу — вдруг денег в дорогу мало взяли? Коли вы, даочжан, тоже туда путь держите... не сочтите за труд, передайте ему это, прошу вас?
С этими словами он протянул Тан Хуаню полотняный мешочек.
Внутри была лишь горсть медных монет. Мужчина ни на миг не допустил мысли, что такой почтенный даочжан, как Тан Хуань, может позариться на его гроши. Его изводила лишь одна забота: вдруг в секте Дяньцаншань не кормят, и его Хуцзы, истратив все припасы, останется голодным? Потому он и сложил туда даже лепёшки, что взял с собой с утра.
Тан Хуань, конечно, согласился без колебаний. Для него это был подарок небес. Он принял мешочек и снова кивнул.
— Спасибо тебе, даочжан! — мужчина заметно просиял. — Моего сына зовут Юй Чуян. Парень он видный, рослый, сразу узнаешь — не ошибёшься!
Вот она простота деревенских людей — ни расспросов, ни подозрений. Он даже не поинтересовался, зачем сам Тан Хуань направляется в Дяньцаншань. Сказал своё — и, довольный, вернулся к столу допивать чай.
Стоило ему сесть, как соседи принялись вполголоса подшучивать:
— Ты что, ради пары медных монет суетился или невесту своему парню подыскиваешь? Хотя, чего уж, сын у тебя и впрямь хорош собой. Глядишь, по чистой случайности да и срастётся!
Тан Хуань:
— ...
Что ж, кажется, насчет "простоты" он поспешил с выводами.
Отдохнув немного, Янь Фэй снова начал торопить его в путь. Когда подошёл хозяин чайной, чтобы рассчитаться, Тан Хуань, у которого не водилось мелких денег, недолго думая, вынул духовный камень и положил его на стол. Камень мягко засветился ровным, тёплым сиянием.
Небольшая чайная вмиг погрузилась в тишину.
Хозяин застыл, будто окаменел. За соседним столом люди вытаращили глаза, у кого-то чай выплеснулся прямо на пол.
Тан Хуань решил, что этого мало, и достал ещё один камень.
Янь Фэй глубоко вздохнул:
— Хватит. Пойдём. Немедленно.
Одного духовного камня хватило бы, чтобы выкупить этот чайный дворик целиком, а двух — чтобы безбедно содержать обычную семью целый год. Привыкший к роскоши Повелитель дворца лишь недавно начал лично расплачиваться по счетам и теперь каждый день сорил деньгами, словно неопытный простак.
Пока остальные всё ещё тупо пялились на стол, Тан Хуань, услышав вердикт Янь Фэя, что "хватит", оставил камни и ушёл.
Они снова двинулись в путь. Прошагав ещё целый день, на исходе марта путники наконец достигли подножия Дяньцаншань и замерли перед самыми воротами секты.
Врата должны были распахнуться лишь завтра на рассвете, в час Кролика, однако уже сегодня у подножия собрались сотни, если не тысячи людей.
Величественные врата из белого нефрита стояли среди горного тумана, холодные и безмолвные. Если поднять взгляд к вершине, можно было увидеть, как из недр горы вырывается гигантский каменный меч, пронзающий облака и остриём упирается в небосвод. Огромная высота божественной горы ощущалась особенно остро — от её подножия была различима лишь малая часть рукояти, всё остальное терялось в небесах.
Простые люди в благоговейном трепете взирали на это чудо или отдыхали в своих повозках, набираясь сил. Те же, кто уже освоил азы Очищения Ци, не теряли ни мгновения — садились прямо на землю и погружались в медитацию, отчаянно надеясь, что это поможет им с ходу пробиться в число внутренних учеников.
Тан Хуань, сжимая в руках свиток с регистрацией, подошёл к месту записи у подножия горы. За небольшим деревянным столом сидели двое совершенствующихся — мужчина и женщина. Желающих регистрироваться сейчас почти не было, и оба с закрытыми глазами отдыхали, собирая духовную энергию.
Поскольку Тан Хуань ещё не научился имитировать женский голос, он передал слова через Янь Фэя. В его голове фраза прозвучала крайне вежливо:
[Здравствуйте, я бы хотела подать заявку на участие в отборе.]
Но стоило этим словам пройти через Янь Фэя, как от всей вежливости осталась лишь сухая суть:
— Записывайте.
Мужчина за столом открыл глаза и первым делом окинул Тан Хуаня оценивающим взглядом.
— Очищение Ци освоено?
— Да.
— Давай бумаги. Шляпу с вуалью сними. И... — он нахмурился, — почему с тобой лиса? Это что, демонический зверь?
— Обычный питомец.
Совершенствующийся взял свиток и занёс кисть над бумагой. Тан Хуань на миг приподнял край вуали, чтобы подтвердить личность, и в то же мгновение рука мужчины замерла в воздухе.
Прошло несколько мгновений — чернила так и не коснулись бумаги.
Девушка рядом, не услышав привычного шороха письма, открыла глаза и повернулась к своему старшему брату по обучению. Тот застыл с глуповатым видом, словно лишился дара речи. Она искренне не понимала: как он, мастер, достигший стадии Цзиньдань и повидавший на своем веку немало чудес, мог так позорно потерять самообладание?
— Старший брат, что с тобой? — недоумённо спросила она и проследила за его взглядом.
Но к этому моменту Тан Хуань уже вновь опустил вуаль. Перед её глазами осталась лишь завеса белой ткани. Подул лёгкий вечерний ветерок, шевеля прозрачный шелк, и до женщины донесся тонкий, дурманящий аромат, исходивший от "незнакомки". И хотя лица было не разглядеть, даже она на мгновение почувствовала, как от этого благоухания сладко кружится голова.
— Есть ещё вопросы? — нетерпеливо бросил Янь Фэй.
— Н-нет... никаких.
Мужчина очнулся и с такой скоростью, какой не показывал уже добрых полмесяца, закончил вносить Тан Хуаня в списки. Когда он пригласил его к проверке духовного корня, голос его стал мягким, тягучим — приторным до неприличия.
— Этот кристальный шар определит, какой у тебя духовный корень. Просто легко положи руку сверху... да, вот так... ох... Мутировавший ледяной духовный корень! Младшая сестра, да у тебя редчайший талант, твой путь будет поистине безграничен!
Чтобы казаться истинным небожителем и внушать простым смертным трепет перед путём совершенствования, этот человек полмесяца кряду не снимал с лица маску ледяного безразличия. Его внезапное преображение было настолько резким, что соратница всерьёз заподозрила — уж не захватил ли кто тело её старшего?
И вообще — отбор ещё даже не начался! С какой стати он уже называет её младшей сестрой?!
Голос мужчины прозвучал довольно громко, и многие вокруг исподволь наблюдали за Тан Хуанем. Увидев в кристалле чистые, прозрачные всполохи инея, кто-то замер в восхищении, кто-то в недоумении, но большинство лишь скрежетали зубами и проклинали судьбу: теперь мест в рядах внутренних учеников стало ещё на одно меньше.
Вчера те выскочки из клана Юэ уже заграбастали сразу четыре. С Тан Хуанем — остаётся всего половина.
Тан Хуаню стало не по себе от такого пылкого внимания, и, едва закончив с формальностями, он поспешил уйти. Янь Фэй бросил взгляд на небо, затем внезапно поскреб его лапой, подавая знак отойти подальше.
— В лес, — скомандовал лис. — Туда, где никого нет.
— Это ещё зачем? — недовольно буркнул Тан Хуань. Он надеялся остаться в толпе и высмотреть главного героя.
— А ты разве не собираешься учиться говорить женским голосом? — спокойно ответил Янь Фэй. — Здесь ты как это тренировать будешь?
Жить без возможности издать ни звука и впрямь было сущей пыткой — не вечно же Янь Фэю подрабатывать его глашатаем. Подумав о будущих сложностях, Тан Хуань для порядка посетовал на злосчастный свиток с родословной и нехотя свернул под сень деревьев.
Тем временем неподалёку от площади люди из семьи Юэ сидели, погрузившись в медитацию.
Они прибыли на день раньше. Юэ Цисянь почуял присутствие Тан Хуаня в ту же секунду, как тот ступил на земли Дяньцаншань, но он и представить не мог, что за эти несколько дней Тан Хуань сменит привычный мужской халат на длинное женское платье.
Юэ Синъюэ не сводила глаз со спины Тан Хуаня и с кислой усмешкой процедила:
— Третий брат, её аура... очень похожа на того типа, которого мы встретили в Даоши. Тц, и надо же — мутировавший ледяной духовный корень.
— Угу, — коротко отозвался Юэ Цисянь.
Юэ Синъюэ надула губы:
— Хм! Посмел смотреть свысока на клан Юэ — я прямо сейчас проучу его как следует!
Для обладателя чистого духовного корня вступление в Дяньцаншань было почти гарантировано. А как только он официально станет адептом, правила запретят ученикам одной школы затевать распри. Так что сейчас — её единственный шанс преподать наглецу урок.
Юэ Цисянь вспомнил, с каким безразличием Тан Хуань смотрел на него и как спокойно отреагировал на имя клана Юэ. Слишком спокойно — этот человек явно не был простым смертным.
— У него мутировавший ледяной духовный корень и уже на стадии Очищения Ци Ляньци. Не факт, что ты с ним справишься.
Юэ Синъюэ всегда была упрямой. Услышав это, она вскочила на ноги:
— Пусть у меня двойной корень Воды и Дерева, но я-то уже на стадии Формирование основы Чжуцзи! Неужто я его не одолею?
Юэ Цисянь перевел на нее взгляд, и одного этого холодного взора хватило, чтобы спесь с девушки мигом слетела. Она втянула голову в плечи и сжалась, словно перепуганная перепёлка.
— Третий брат... но я не могу это так оставить. Они ведь такое про тебя несли: и что ты мелочный, что зазнаёшься... что ты и в подметки не годишься наследникам других трех великих кланов...
Старые разговоры задели за живое. У Юэ Цисяня на виске дёрнулась жилка.
— Хватит болтать!
Юэ Синъюэ снова вздрогнула и обиженно затихла, хотя в ее словах была доля правды — именно так о нем и судачили.
Юэ Цисянь сделал глубокий вдох, помолчал, затем внезапно поднялся:
— Ладно. Пойду сам взгляну.
Между талантами всегда существует тонкое, почти неуловимое притяжение. А этот человек определенно не был заурядной личностью, но среди отпрысков именитых семей о нем никогда не слышали. Простой же человек не мог обладать такой статью и достоинством.
Взгляд Юэ Цисяня потемнел. Он развернулся и пошёл в ту сторону, где исчез Тан Хуань.
...
В глубине леса Тан Хуань прошёл добрых пятьсот шагов, пока не отыскал укромное местечко за огромным валуном.
Янь Фэй осторожно прощупал духовным чутьем округу и, убедившись, что поблизости никого нет, соскользнул с плеча Тан Хуаня и в следующую секунду принял человеческий облик. Тан Хуань даже опомниться не успел — его уже властно прижали спиной к камню.
Лицо Янь Фэя было непривычно серьёзным:
— Запомни: первое испытание в праведных сектах — это восхождение на священную гору. Лестница Поиска Пути насчитывает девяносто тысяч ступеней. В тумане скрыты иллюзорные формации, а всё пространство вокруг пронизано сетью следящих барьеров. Старейшины Дяньцаншань в любой момент смогут увидеть каждый твой шаг.
Тан Хуань помнил это по сюжету книги: первое испытание далось главному герою нелегко, он карабкался вверх три дня и три ночи. Трудность была даже не в самой тропе, а в том, что у него закончились припасы, и бедолага едва не отдал концы от голода — воспоминание, о котором герой предпочитал помалкивать.
Кстати... если в тот момент он как раз передаст ему лепёшки от отца — тот ведь точно сочтёт меня своим спасителем?
Тан Хуань невольно погрузился в мечты, решив, что Янь Фэй просто наставляет его быть осторожнее:
— Во время подъёма не разговаривать с тобой напрямую. Понял.
Янь Фэй кивнул, затем внезапно снял с него вуаль. Взгляд его стал неожиданно мягким, почти ласковым — настолько, что у Тан Хуаня по коже пробежали мурашки, а внутри тревожно кольнуло предчувствие.
— На Лестнице Поиска Пути, — вкрадчиво произнес Янь Фэй, — даже крошечный след демонической энергии могут заметить мастера Дяньцаншань.
— И что? — насторожился Тан Хуань.
— Повелитель дворца, три дня — срок немалый, — Янь Фэй опасно сузил глаза. — Тебе придется принять побольше прямо сейчас.
Пока он говорил, расстояние между ними неумолимо сокращалось. Тан Хуань опустил взор на его алые, манящие губы, обреченно выдохнул, зажмурился и, собравшись с духом, подался вперёд сам.
Он не привык бросать слова на ветер: раз уж согласился на сделку, придется проявить верность уговору.
Стоило губам соприкоснуться, как инициатива тут же ушла из его рук. Янь Фэй будто вовсе не собирался экономить — поток духовной энергии хлынул щедро и без остановки. Через несколько мгновений Тан Хуаню показалось, что достаточно, он поднял руку, пытаясь отстранить его, но Янь Фэй лишь сильнее прижал его к камню. Между их телами почти не осталось пространства.
Тан Хуань недовольно нахмурился. Янь Фэй же, напротив, успокаивающе провёл пальцами по его волосам у виска. Его взгляд задержался на светлой, полупрозрачной мочке уха, кончики пальцев едва заметно дрогнули — и в воздухе соткалась изящная серьга из небесно-голубого льда.
Медленно, со смаком, он вдел украшение в ухо Тан Хуаню и негромко прошептал:
— Не спеши. Этого хватит только на один день.
...Ну и морока.
Тан Хуань заметил, что Янь Фэй тянется ко второму уху, прищурился и молча предостерёг взглядом. Янь Фэй моргнул и с самым серьёзным видом передал мысль:
— Так ты больше похож на женщину-совершенствующуюся. Или хочешь, чтобы тебя раскрыли?
— ...
Раз уж надел платье, парой сережек больше — парой меньше, роли не играло. Но внутренне Тан Хуань никак не мог с этим смириться; чувство, будто он превращается в какого-то извращенца, не покидало его, и он угрюмо надулся.
Переодеваться женщиной, да ещё и позволять какому-то мужчине себя целовать... нормальный ведь человек был — и вот, дожил.
Хорошо хоть Янь Фэй и правда лишь передавал демоническую энергию и не позволял себе ничего лишнего. Никаких странных выходок, вроде того, как в лисьем облике он так и норовил его всего облизать без какого-либо стеснения. Его мягко раскосые глаза, оказавшиеся совсем близко, оставались совершенно бесстрастными, взгляд скользил по покачивающейся серьге так рассеянно, будто он был где-то далеко.
Так они и стояли, оба погруженные в свои мысли.
Однако в глазах подоспевшего Юэ Цисяня всё выглядело совершенно иначе!
Перед ним предстала картина, как девушку в белоснежных одеждах прижимает к камню кто-то в ярко-алом — поцелуй, никакого сопротивления, покорность... почти безжизненная.
Юэ Цисянь лишь мазнул взглядом по сцене, даже не пытаясь рассмотреть лица, и резко развернулся, чтобы уйти. Скрытое полями шляпы благородное лицо мгновенно заледенело. Он был разочарован.
Тан Хуань не дрогнул перед его красотой, и Юэ Цисянь уже решил, что перед ним человек особенный, отрешённый от мирской суеты. А на поверку тот оказался обычным смертным, который даже накануне великого отбора не может обуздать свою похоть.
Автор хочет сказать:
Юэ Цисянь: "Он на меня не отреагировал — значит, точно не из тех, кто теряет голову от красоты".
Тан Хуань: "Мелко мыслишь. Может, я просто искушенный в утехах демон? Ты в рейтинге всего лишь шестой, на какую реакцию ты вообще рассчитывал?"
http://bllate.org/book/12850/1571305
