Способ, которым Повелитель Дворца Чанхуань совершенствовал свою силу, был до примитивности прост — настолько, что даже не соответствовал той зловещей славе, что тянулась за ним все эти годы.
Ведь всё, что требовалось, — это… спать.
Да-да, обычный сон.
В уединении изначальный хозяин этого тела никогда не практиковался, ибо в этом не было нужды. Достаточно было просто закрыть глаза и уснуть. Результат превосходил все усилия, да и сам процесс был попросту исключён. Просыпаешься — и вот ты уже без всяких сложностей поднялся на новый уровень.
Однако у этой привилегии был и изъян. И он заключался в том, что эффект был слишком мощным, настолько, что один лишь Тан Хуань был не в состоянии его вместить. Потому, когда он спал, рядом всегда должен был находиться тот, кто следил бы за потоком духовной энергии в его теле и, перенаправляя и поглощая её излишки, не давал бы ему попросту разорваться от мощи, что бешеным потоком врывалась внутрь.
Обычные совершенствующиеся для обмена энергией пользовались множеством ухищрений, тайных техник, сложных приёмов. Но Тан Хуаню всё это было ни к чему. Его тело само по себе стало проводником, созданным самой природой, — словно современный аккумулятор, из которого можно свободно забирать и вливать энергию. Стоило ему уснуть — и простого прикосновения оказывалось достаточно, чтобы Ци переливалась наружу, в то время как из окружающего мира непрерывным потоком текла свежая сила. Пока он не проснётся, этот источник не иссякнет.
Вот почему Цзи Яо днём и сказал: быть лудином Повелителя Чанхуань — величайшая удача, и как можно на него злиться?
В этом мире обычному совершенствующемуся, чтобы пройти путь от Очищения Ци Ляньци до Зарождения Души Юаньин, требовалось не меньше пятисот лет. Тан Хуань же справился менее чем за век. В "Вестнике Ветра и Облаков", в рейтинге практиков стадии Юаньин, до сих пор никто не смог побить его рекорд. Даже второй номер списка, признанный гений своего поколения, затратил на это три с половиной столетия.
Что касается Цзи Яо, Се Сюаня, Е Чжиланя и прочих, то их имён в рейтинге не было. В год их исчезновения из Трёх Миров они были всего-навсего на уровне Золотого Ядра Цзиньдань. Но всего спустя несколько десятков лет, пользуясь даром Тан Хуаня, они уже достигли середины Юаньин.
В Трёх Мирах где найдётся шанс, который мог бы сравниться с такой скоростью совершенствования?
Вот почему Сяо Чанли так спокойно позволял наложникам исследовать Море сознания своего Повелителя. Никто не осмелился бы разрушить путь, ведущий их всех к Вознесению. Даже когда Лига Справедливости обрушилась на Дворец Чанхуань, именно они в первую очередь бросились защищать Грот Лишённый радости.
Мир был уверен: Тан Хуань предавался разврату, окружённый тысячами лудинов, денно и нощно высасывал из них последние капли духовной энергии. Но всё было ровно наоборот.
Сам Тан Хуань и был величайшим лудином во всех Трёх Мирах — неиссякаемым и бесконечным.
Каждый раз, когда в Трёх Мирах появлялось редчайшее сокровище, за него устраивали кровавые побоища, рушились судьбы поколений. Но ни один артефакт не мог сравниться с этим телом, дарящим силу.
Стоило бы правде о тайном методе парного совершенствования всплыть наружу, как это непременно потрясло бы Три мира до основания. И "развратный демон" Тан Хуань превратился бы в желанную добычу для каждого. Вот почему Цзо Хуанфа говорил: пока не станет совсем невмоготу, Повелитель Чанхуань не должен покидать ущелье. И за эти сто лет он ни разу не выходил за его пределы.
Но стоило Сяо Чанли уйти, как даже восемнадцать гротов ущелья, мирно живших десятки лет, утратили былое спокойствие. Что уж говорить обо всём многообразии кланов и сект Трёх Миров?
Е Чжилань некогда сочинил о нём бесчисленные сплетни. Теперь же он лишь мечтал, чтобы никогда их не писал.
Восемнадцать гротов единодушно желали спрятать своего Повелителя подальше от чужих глаз.
Помимо беспрецедентной физиологии, притягивающей духовную энергию, их Повелитель обладал ещё и лицом, способным свести с ума толпы. Даже если бы у него не было этой необычной конституции — они и тогда бы добровольно ложились с ним в постель, соглашались стать его сосудами, дабы провести с ним ночь, даже если всего лишь раз.
Раньше это было несбыточной мечтой. Но теперь… Тан Хуань изменился.
На духовной постели в Гроте Лишённом радости Се Сюань по привычке держал руку Тан Хуаня, впитывая избыток духовной энергии. Сначала всё шло как обычно, но вскоре его дыхание сбилось, пальцы непроизвольно сжались крепче, а на лице проступило странное выражение.
Раньше Тан Хуань всегда накладывал вокруг ложа мощнейшую защитную печать, лишь протягивая руку и держа их во сне. А они, по ту сторону печати, всю ночь напролёт смотрели на его безмятежное спящее лицо.
Но сегодня… печати не было.
Да и уложил его в постель сам Се Сюань.
Осознание этого вызвало в нём не облегчение, а ярость. Каждый раз Тан Хуань засыпал мёртвым сном и до срока его было не разбудить. Если бы вместо него оказался кто-то другой, разве не мог бы он делать с Повелителем всё, что вздумается?!
Злость, однако, не мешала ему впитывать духовную энергию. Се Сюань смотрел на спящее лицо Тан Хуаня, невинное и беззащитное, и рука сама сжалась в кулак. Ему хотелось врезать этому беспечному демону — во всю силу.
Но могучий кулак, рассекший воздух, замер прямо у лица. Он дрогнул, разжал пальцы, и вместо удара ладонь неловко коснулась тонкой кожи. Осторожно, почти почтительно, он провёл по щеке и задержался на ней.
— Тан Хуань… — выдохнул Се Сюань, голос сорвался на шёпот.
Стиснув зубы, он всё же отнял руку и заставил себя сосредоточиться на практике.
На следующее утро.
Солнце поднялось уже высоко, светило паляще и безжалостно.
Проспав почти пять часов, Тан Хуань наконец медленно пришёл в себя. Первое, что он увидел, — устремлённый на него нетерпеливый взгляд чуть раскосых глаз Се Сюаня.
— Повелитель дворца, наконец-то удостоил проснуться? — голос капал ядом. — Не ты ли сам каждый день твердил о парном совершенствовании? Ну, каково — быть так "обслуженным"?
Тан Хуань уставился на него во все глаза и долго молчал.
Се Сюань под этим немым взглядом начал раздражаться, и, не выдержав, взорвался:
— И какого именно "парного совершенствования" ты жаждал, а? Те самые постельные акробатические практики — "облака переворачивать, фениксов опрокидывать"?! Да если Сяо Чанли узнает, он через защитный барьер кровью харкнёт! Столько лет всё просчитывал, всё выстраивал — а в итоге его собственный Повелитель безмозгло нарывается!
Правду о его способе совершенствования знали лишь обитатели Восемнадцати гротов и два Защитника — Левый и Правый. Но если бы он вчера опоздал хоть на мгновение, и слуги ворвались бы внутрь — слухи поползли бы по всему Дворцу Чанхуань!
Тан Хуань сел на постели. Его только что обругали в хвост и гриву, а он всё так же не проронил ни слова. Постепенно Се Сюань заметил в этом странность и осёкся, пристальнее глядя на него.
Те самые бездонные миндалевидные глаза наконец оторвались от его лица и уставились на крепко сцепленные руки. Во взгляде скользила нерешительность, смятение и что-то ещё — туманное, чуждое.
Под этим взглядом пальцы Се Сюаня одеревенели, но через миг он, напротив, сжал ладонь крепче. Его лицо сохраняло грозную маску, но кончики ушей предательски залились жаром.
— Чего уставился? — процедил он. — Сяо Чанли ушёл, и что, Повелитель всё ещё полагает, что впредь при парном совершенствовании ему будут позволять выбирать, с кем возлежать? В Трёх Мирах с давних пор правят сильнейшие. Разве Дворец Чанхуань не творил зло, руководствуясь этим принципом? Неужто, когда дело коснулось тебя самого, ты не смог этого вынести?
— Нет… — голос Тан Хуаня прозвучал глухо.
Ледяной духовный корень внутри него пробудился, струйка пронизывающего холода просочилась в ладонь Се Сюаня.
Пользуясь тем, что хватка ослабла, Тан Хуань мягко высвободил кисть.
Он смотрел на рассеивающийся у него на ладони холодный пар, и его голос, полный сомнений, звучал призрачно и отрешённо:
— Кажется… я вспомнил, в чём состоит секрет парного совершенствования.
Во сне к нему прорвались крохи чужой памяти — той, что принадлежала телу от рождения. Смутные, размытые, словно он всё ещё лежал в колыбели. Не было образов, лишь приглушённый голос Сяо Чанли: он будто докладывал кому-то о необычном теле младенца. Содержание в основном касалось истинной сути того самого "тайного метода парного совершенствования".
Когда Сяо Чанли закончил доклад, чья-то тёплая рука нежно коснулась его щёки, и на этом память обрывалась. А потом он открыл глаза и увидел Се Сюаня.
Теперь, осознав, какой опасностью оборачивается сон без присмотра, Тан Хуань встал с постели. Почувствовав, как внутри переливается свежая сила, он первым делом поблагодарил Се Сюаня:
— Если бы не ты… я бы вчера и вправду так и заснул навеки.
Се Сюань не знал, как реагировать. Никогда он не думал, что услышит такие слова от Тан Хуаня. Лицо не нашло выражения, а сам он растерялся.
Но Тан Хуань, сказав спасибо, уже покинул Грот Лишённый радости и, обернувшись в поток света, устремился к Гроту Цветущей Груши.
Ему нужно было разузнать у Е Чжиланя о местонахождении Сяо Чанли.
Тан Хуань теперь серьёзно опасался, что Сяо Чанли… а не его ли он отец, в конце концов?!
Внутри грота Е Чжилань сидел во дворе за столиком и работал над картиной. Увидев Тан Хуаня, он отложил кисть и поднялся, почтительно поклонившись.
Не дав Тан Хую и слова вымолвить, он, словно провидец, спокойно произнёс:
— Повелитель хочет спросить о Защитнике Сяо?
Тан Хуань опешил. Под этим пристальным, отстранённым человеком он всегда чувствовал себя не в своей тарелке, и сейчас тоже лишь неуверенно кивнул:
— …Да. Ты знаешь, куда ушёл Сяо Чанли?
— Не знаю, — покачал головой Е Чжилань.
— А ты хоть знаешь, что с ним? — спросил Тан Хуань с затаённой тревогой. — В тот день у ущелья было полно сильнейших мастеров… он… он жив?
Е Чжилань не стал скрывать. Призвал Рассекающую миры кисть Дуаньшиби, связался с Павильоном Тысячи Истин Байсяо. Через мгновение ответил:
— Защитник Сяо — человек незаурядных способностей. Даже под самым носом у старейшины Цинсюя, мастера стадии Разделения Духа Фэньшэнь, он умудрился уйти невредимым.
Тан Хуань аж присвистнул. Вот это сила! Не зря, видно, отец.
— А у Павильона Байсяо есть сведения о его перемещениях?
Е Чжилань начертал в воздухе несколько линий, и его брови чуть дрогнули.
— Вчера… Защитника Сяо заметили в Горах Лазурных Вершин Дяньцаншань. Причины пока неизвестны.
— Дяньцаншань… — протянул Тан Хуань.
Место это он знал как свои пять пальцев. Если не считать Дворец Вечной радости Чанхуань и секту Воды и Луны Шуйюэ, то именно там он разбирался лучше всего. Потому что именно в этих горах начался путь главного героя книги. Но зачем Сяо Чанли туда направился?
Сейчас был 326-й год по летоисчислению Небесного Замысла Тяньцзи. Герою всего пятнадцать. По сюжету книги именно в этом году он вступал в секту Дяньцаншань, а ещё через два года, в возрасте пятисот с лишним лет, перерождался в своё семнадцатилетнее тело и с этого момента разворачивалось действие романа.
Иными словами, пока что он — обычный подросток, каким был до перерождения.
Тан Хуань, как раз планировавший побег из Дворца Чанхуань, теперь и вовсе загорелся. Если сейчас скрыть имя и затесаться в Дяньцаншань, он не только найдёт следы Сяо Чанли, но и заранее сблизится с Избранником Судьбы. Быть в одном лагере с главным героем — всё равно что обзавестись дополнительной страховкой для собственной жизни.
Чем больше он размышлял, тем заманчивее выглядела идея. Внезапно ему кое-что пришло на ум, и он спросил Е Чжиланя:
— У тебя случайно не завалялся последний выпуск "Вестника Ветра и Облаков"?
Тот удивлённо взглянул на него: Повелитель частенько заходил в Грот Цветущей Груши поболтать о делах Трёх Миров, но вестник запрашивал редко. Всё же достал свежий номер и протянул.
Тан Хуань раскрыл его — и сразу наткнулся на заголовок:
"Злодей из Дворца Чанхуань 28-го числа второго месяца напал на учеников секты Шуйюэ во время их испытания в Лесу Бессмертия. В результате — трое убиты, двое ранены, один похищен. Первый красавец Трёх Миров Янь Фэй пал жертвой злодеяний Тан Хуаня, его жизнь висит на волоске. Кто же сможет покарать зло и уничтожить демона, даровав всем красавцам поднебесной ночь спокойного сна?"
— … — лицо у Тан Хуаня вытянулось.
Он медленно поднял глаза на Е Чжиланя, спокойно прихлёбывающего чай, и с мрачным вздохом вернулся к чтению.
"Преподобный Минхуан с горы Лофэншань за огромную награду ищет сына. Мальчика зовут Цзян Ляньчжи. Приметы: два глаза, один нос, один рот, отвратительный характер, шумный и несносный. Обожает сахарных петушков. В драках — полный ноль, но в умении падать на колени — непревзойдённый чемпион. Если кто-то найдёт…"
"В Море Звёзд таинственный злоумышленник перевернул тысячелетнюю черепаху на спину. Зрелище вызвало ажиотаж, десятки совершенствующихся поспешили сделать памятные зарисовки рядом, из-за чего на десять ли вокруг образовалась чудовищная пробка для мечей…"
"Великий мастер с земляным духовным корнем, столетие пребывавший в затворничестве глубоко под горой Тысячи Святых Ваньшэн, недавно был пробуждён струёй мочи жёлторотого юнца. По слухам, виновником является старейшина Дипао из Дяньцаншань…"
"Дяньцаншань объявляет великое испытание для вступающих! Состоится в четвёртом месяце. Любой законопослушный смертный моложе тридцати лет и имеющий местное подданство может принять участие. Место проведения…"
Глаза Тан Хуаня засияли: вот оно!
…Правда, условия слегка напоминали издёвку лично над ним.
Он — Тан Хуань.
Девяносто лет прожил исключительно в сплетнях и слухах. О многом можно поспорить, но вот в одном сомнений нет: последнее условие он выполнял безоговорочно.
Теперь-то уж точно.
Он — очень даже законопослушный!
http://bllate.org/book/12850/1132244
