Он — Почтенный Повелитель Дворца — ещё не успел и слова сказать, а зал уже опустел.
Тан Хуань медленно обернулся к Сяо Чанли, голос дрожал:
— Кто ты такой?!
Брови Сяо Чанли сдвинулись. Только сейчас он осознал всю серьёзность ситуации — Тан Хуань забыл даже его.
Похоже, с восстановлением Моря сознания нельзя медлить ни на мгновение.
Он сосредоточился и тут же передал мысленное сообщение Се Сюаню:
— Мастер Се, придётся побеспокоить вас этим вечером.
Ответа не последовало — камень связи молчал, словно утонул в бездне.
Сяо Чанли попробовал ещё раз:
— Если мастеру сегодня неудобно, тогда я свяжусь с Е...
Се Сюань:
— Надоел! Ладно, понял я!
Сяо Чанли:
— Хорошо, тогда чуть позже я провожу Повелителя Дворца в Грот Чёрного Бамбука.
Закончив, он с самодовольной улыбкой оборвал связь, будто точно знал, что Се Сюань ответит именно так. Лишь после того как вопрос лечения оказался решён, он наконец повернулся к Тан Хуаню и ответил на его предыдущий вопрос:
— Повелитель Дворца, я — Сяо Чанли, правая рука Дворца Чанхуань, ваш подчинённый.
Тан Хуань посмотрел на него с невозмутимой тоской в глазах:
— Я вообще-то спрашивал... ты случаем не собираешься узурпировать власть?
Сяо Чанли: "..."
— Я ни в чём не виноват, — поспешно открестился он. — Клянусь, не помышлял!
— Ты даже не удосужился спросить моего мнения, — хмуро сказал Тан Хуань. — С чего ты взял, что я собираюсь восстанавливать это ваше "Море сознания"?
Сяо Чанли удивился:
— А Повелитель Дворца не желает вернуть память?
Тан Хуань: "..."
На это он попросту не знал, что ответить.
После пары небылиц от Янь Фэя его амнезия неожиданно обрела правдоподобное объяснение. В мире культиваторов существовало понятие "захвата тела", и теперь, по счастливой случайности, подозрения в одержимости с него были сняты. Теперь-то он точно не мог признаться, что вовсе и не стремится ничего вспоминать.
Хотя... это избавляло от множества проблем.
Он покосился на Янь Фэя с недобрым прищуром. Приходилось теперь доигрывать до конца. Врал — так ври уже по-крупному.
— Раз уж это Море сознания такое важное, — устало спросил он у Сяо Чанли, — я не могу просто... ну, медленно восстановить его сам?
Сяо Чанли понял его сомнения и мягко улыбнулся:
— Повелитель Дворца не доверяет мастерам? Не волнуйтесь. Они — уважаемые люди и не посмеют переступить границы.
— А если всё-таки?..
Сяо Чанли на мгновение опешил.
Тан Хуань смотрел на него с каменным лицом, в голосе звучала явная ирония. Он слишком хорошо знал: в этом мире "уважаемые люди" порой бывают самыми опасными.
Сяо Чанли на мгновение потерял дар речи и мысленно вздохнул: после потери памяти Повелитель и вправду стал другим — настолько осторожным и озабоченным собственной безопасностью.
Однако как объяснить нынешнему Тан Хуаню истинное положение дел, он тоже не знал. Пришлось изображать абсолютную уверенность:
— Не будет никаких "если".
Тан Хуань: "..."
Отлично. Ты и вправду не считаешь меня за Господина.
Когда я разберусь, что тут к чему, первым делом избавлюсь от этого пособника зла, Правого Защитника, который то и дело тащит во Дворец кого попало.
Но тут в разговор вдруг вмешался чей-то мягкий голос:
— Значит, Повелитель Дворца и правда всё забыл?
Тан Хуань повернулся.
На ступенях стоял Янь Фэй с загадочным взглядом и пристально смотрел на него.
— Повелитель Дворца... забыл меня? — тихо спросил Янь Фэй.
Совсем недавно Е Чжилань задал почти те же слова, но то не шло ни в какое сравнение с тем, что почувствовал Тан Хуань сейчас. В голосе Янь Фэя — едва уловимая лёгкость, но он один мог распознать скрытую угрозу и расчёт.
Узнав о потере памяти, Янь Фэй непременно пустит в ход все средства для достижения своей цели. Особенно сейчас, когда его демоническая энергия почти перестала поддаваться контролю.
Янь Фэй как бы между делом заметил:
— Вчера ночью вы сказали, что схватили не того. Казалось, тогда с памятью у вас всё было в порядке.
Сяо Чанли нахмурился и с сомнением взглянул на Тан Хуаня.
Тан Хуань мысленно проклял провокатора, а вслух натянуто усмехнулся:
— Не помню. Разве я такое говорил?
Янь Фэй продолжил:
— А помнит ли Повелитель, как обещал, что отныне будет делить ложе только со мной и больше не притронется к другим?
Улыбка Тан Хуаня начала трещать по швам:
— ...Не помню.
— И что влюблены вы в меня уже давно. Что путь к бессмертию долог, но идти его вы хотите только со мной, рука об руку.
— Я ничего такого не говорил! — взорвался Тан Хуань.
Глаза Янь Фэя заволокло туманом, словно в его сердце скопилась тысяча обид. Он отвернулся, будто не в силах больше смотреть на Тан Хуаня, и прошептал, словно обращаясь к самому себе:
— Неужели в этом мире всё можно перечеркнуть простым "я забыл"?..
Тан Хуань: "..."
Хватит уже!
Это же чистой воды клевета!
Тан Хуань считал себя мастером приукрашивания, но теперь понял — он недооценил масштабы бесстыдства Янь Фэя. Ради своей цели этот человек способен на всё — и даже хуже.
Проблема в том, что на Сяо Чанли спектакль подействовал. Тот с искренним сочувствием сказал:
— Повелитель, неужели вы... даже это забыли?..
Тан Хуань глубоко вздохнул. Спорить с этими двоими больше не было ни желания, ни смысла. Сейчас он — законный глава Дворца Чанхуань, и какие бы небылицы ни распускал Янь Фэй, достаточно одного его приказа, чтобы всё было так, как он решит.
— Защитник Сяо, — холодно сказал он. — Уведи его. Выдели побольше людей и приставь к нему усиленную охрану. Я опасаюсь, что он может быть в сговоре с сектой Шуйюэ. Если вздумает упираться — сразу в темницу! Без разговоров.
Янь Фэй замер, медленно подняв глаза:
— Повелитель... собирается заточить меня?
— Да, — коротко отрезал Тан Хуань.
Он глядел на Янь Фэя с неприкрытым холодом и угрозой во взгляде:
— Если осмелишься на малейшую провокацию — будешь сидеть в заточении, пока не рухнут небесные барьеры над Ущельем. А потом я брошу тебя на растерзание демонам.
Когда речь шла о жизни, Тан Хуань не мог позволить себе ни капли беспечности. Если Янь Фэй действительно решит его убить, другого выхода, кроме как действовать жёстко и без колебаний, не было.
В результате Янь Фэя поселили в пустующий Грот Бальзамина — хрупкого, капризного цветка, известного ещё и как "недотрога", где раньше обитали избранные наложники. Теперь он был вровень с ними — ни больше, ни меньше.
Но даже после приказа Тан Хуаня, ни один служащий в Дворце Чанхуань не осмелился бы обращаться с Янь Фэем пренебрежительно.
Совещание только закончилось, а слухи уже распространились по всей секте, и пересуды начались мгновенно:
— Слышал новость? Повелитель Дворца потерял память! Говорят, прошлой ночью во время страстной практики парного совершенствования с первым красавцем континента, Янем Фэем, умудрился повредить Море сознания!
— Ух ты... пострадало именно его Море сознания?! Да ладно! А его тайную технику вообще так использовать можно?!
— Кто знает? Но Повелитель, похоже, реально с ума по Яню Фэю сходит. Говорят, вчера вечером он ему чуть ли не клялся в любви до гроба. А сегодня — оп! — и ничего не помнит.
— Я слышала, что лицо у Янь Фэя всего лишь чуть уступает нашему Повелителю. Но вид у него сейчас — точно душу потерял. Теперь понятно почему.
— Повелитель как-то некрасиво поступил. Ну, забыл — и забыл, зачем же наказывать? Только потому, что он из секты Шуйюэ — сразу приставил к нему охрану, будто тот в чём виноват...
— Не смей говорить плохо о Повелителе! Он прекрасен — и волен делать что захочет!
— Хм... Ну, с другой стороны, от надзора Янь Фэй не умрёт. А Повелитель у нас вправе делать что угодно — и мы только за!
По дворцу всем давно было ясно: Янь Фэй — любимец. И если Повелитель потерял память — то только потому, что тот слишком уж старался...
А что? Всё честно — травма на рабочем месте.
Слуги Дворца Чанхуань даже не обсуждали это вслух — но поняли друг друга с полуслова. Особенно те, кто хоть раз видел Янь Фэя собственными глазами — после этого сомнений уже не оставалось: всё, что говорил Тан Хуань, было сказано сгоряча.
Повелитель десять лет мечтал о Янь Фэе. Разве он и вправду способен заточить его?
А сам Тан Хуань и не догадывался, что образ обаятельного развратника, напрочь свихнувшегося на одном красавце, уже давно укоренился в умах подчинённых.
Когда он холодно приказывал "запереть" Янь Фэя, то был уверен, что поступает мудро, хладнокровно, стратегически. Пресекает угрозу на корню, не оставляя противнику ни единого шанса на удар в спину.
А на деле...
Как только Янь Фэй исчез из зала, Сяо Чанли тут же поднял тему восстановления Моря сознания.
— Может, сначала... парное совершенствование, а потом восстановление? — неуверенно предположил Тан Хуань.
— Повелитель, не капризничайте, — строго ответил Сяо Чанли.
Сяо Чанли вздохнул с оттенком усталости — после потери памяти Тан Хуань стал вести себя удивительно... прямолинейно.
— Если сейчас вы начнёте практиковать парное совершенствование и снова повредите Море сознания от переусердия?
Тан Хуань: "..."
А можно, пожалуйста, без таких двусмысленных формулировок?
Сопровождая Тан Хуаня до Грота Чёрного Бамбука, Сяо Чанли в который раз повторил:
— Повелитель Дворца, в ближайшие дни воздержитесь от парного совершенствования. Потерпите немного, пока не восстановите Море сознания.
— Да понял я, — буркнул Тан Хуань. — Сколько раз можно повторять? Я что, по-вашему настолько похотлив?
Сяо Чанли посмотрел на него странным, тяжёлым взглядом. Ничего не сказал — но выразил этим взглядом слишком многое.
— Ладно, всё-всё, — устало отмахнулся Тан Хуань. — Обещаю: никакого парного совершенствования. А кого ты, кстати, нашёл мне для восстановления?
— Первые три дня — мастер Се. Его контроль и восприимчивость к духовной энергии беспрецедентны. Он наверняка обнаружит, где именно в вашем Море сознания случилась пробоина.
Се Сюань...
У Тан Хуаня перед глазами сразу всплыло строгое лицо, окутанное чернильно-чёрным туманом — типичный угрюмый наложник, от одного взгляда на которого хочется пятиться, не поворачиваясь спиной.
Он прикусил губу, помедлил:
— Нельзя кого-нибудь другого? Я просто...
— Повелитель... недоволен мной?
Леденящий голос донёсся откуда-то из глубин бамбуковой рощи, перебивая его на полуслове.
Тан Хуань вздрогнул. Сяо Чанли, бросив короткий взгляд в ту сторону, громко предупредил и тут же исчез, растворившись в воздухе:
— Мастер Се, у Повелителя Дворца повреждено Море сознания. Как бы там ни было — никаких практик в ближайшие дни!
Тан Хуань: "..."
Се Сюань: "..."
Тёплый весенний ветерок пробежал по бамбуковой роще, но даже он не смог развеять гнетущую тишину.
То ли от ошеломляющего последнего замечания Сяо Чанли, то ли просто от явной неловкости, но Се Сюань больше ничего не сказал.
Оставшись один среди изумрудного леса, Тан Хуань подождал, пока ветер не остудит жар унижения на его щеках, прокашлялся и неуверенно произнёс:
— Тебе бы... выйти меня встретить. Я ж не помню, где тут вход.
Ответа не последовало.
Молчание растянулось до абсурда.
Когда терпение окончательно иссякло, и Тан Хуань уже собирался развернуться и уйти, пространство перед ним внезапно дрогнуло — словно поверхность воды — и растаяло, обнажив укутанный дымкой внутренний дворик.
В центре тихо колыхался бирюзовый духовный пруд, словно дыша светом и Ци. Пара простых бамбуковых столов и стульев, высокие стебли гигантского бамбука по периметру — вот и вся обстановка.
Как только иллюзия спала, Тан Хуань с удивлением обнаружил, что между ним и Се Сюанем всего лишь несколько шагов.
Сейчас Се Сюань сидел на бамбуковом стуле, глядя на него с мрачной миной — казалось, слово "обуза" вот-вот проступит у него на лбу.
— Ну и что ты теперь помнишь? — буркнул он. — Только не говори, что забыл даже вчерашний день.
Чтобы уж играть роль — так по полной.
Тан Хуань молча, но уверенно кивнул.
Се Сюань замер на долю секунды, а потом холодно усмехнулся:
— Просто повреждение Моря сознания? У тебя оно, по ходу, вовсе высохло до дна!
— Осталось что-то, — с серьёзным видом ответил Тан Хуань.
Он и впрямь чувствовал в голове нечто обширное, похожее на океан. Когда впервые осознал его присутствие, даже подумал, что у прежнего владельца тела реально в мозгах была вода.
Но чем искреннее он отвечал, тем раздражительнее становился Се Сюань. Казалось, даже потеря памяти Тан Хуаня выводила его из себя. Его холодные глаза пристально сверлили лицо Повелителя Дворца.
Внутри дворика воцарилась гнетущая тишина.
Тан Хуань непроизвольно спрятал руки в рукава.
Хотя этот мужчина был всего лишь его наложником и его мастерство не превосходило его собственного — от него исходила такая угрожающая аура, что Тан Хуань инстинктивно напрягся. Давление чувствовалось буквально кожей.
Поразмыслив, он решил, что, наверное, дело в демонической крови Се Сюаня.
Это не я трус... — оправдывал себя Тан Хуань. — Это просто психологическая травма от демонов после книги. Особенно от Янь Фэя.
На самом деле с его Морем сознания, скорее всего, всё было в порядке. Но раз уж начали спектакль, придётся отыгрывать до конца — изображать, будто внутри него действительно что-то сломано.
Помолчали ещё немного.
Тан Хуань первым не выдержал и нарушил тишину:
— ...А как это Море сознания вообще восстанавливают?
Се Сюань не ответил. Вместо этого он встал и медленно подошёл.
Тёмные одежды колыхались, холодная аура будто с каждым шагом сгущалась. Скрестив руки, он наклонился, пристально разглядывая голову Тан Хуаня. Через мгновение уголки его губ поползли вверх в жутковатой, зловещей ухмылке:
— Для начала... нужно её вскрыть.
"Вскрыть" — звучало так, будто речь идёт о лопающемся арбузе, расколотом пополам.
Хотя на деле всё было куда менее драматично: Се Сюань всего лишь собирался ввести своё духовное сознание в его разум.
Но нет, этот наложник явно говорил нарочно кровожадно. Ради эффекта.
Осознав это, Тан Хуань невольно задумался: А какие у них вообще были отношения с прежним хозяином тела?
Даже несмотря на "амнезию", поведение Се Сюаня никак не менялось — он по-прежнему был раздражён, груб и ни капли не пытался сгладить углы.
Хотя сегодня он уже повидал и других наложников, именно этот относился к нему хуже всех. Остальные, вопреки ожиданиям, не проявляли явной вражды.
С головой, полной вопросов, Тан Хуань последовал за ним в Грот Чёрного Бамбука.
Се Сюань, похоже, не собирался тратить время на разговоры. Лишь указал на плетёный коврик у ложа, велев сесть, а сам остался стоять перед ним. Потом, не дав ни секунды на раздумья, наклонился резко и близко — настолько, что Тан Хуань инстинктивно отпрянул.
Но Се Сюань опередил — горячая рука уже схватила его за шею, резко и крепко.
— Не шевелись! — зловеще прорычал он.
— Ты что творишь?! — возмутился Тан Хуань, чуть не подпрыгнув от ярости.
Что он делал? Конечно же, проникал в его Море сознания.
Се Сюань даже не потрудился ответить на глупость — просто закрыл глаза и наклонился, прижимаясь лбом ко лбу Тан Хуаня.
Грубая, почти варварская волна духовного сознания ворвалась внутрь. Тело Тан Хуаня дёрнулось, губы побледнели в один миг, а на лбу выступили капли холодного пота.
Море сознания было насильно взломано. В голове загрохотало, будто по нервам прошёлся раскалённый нож — боль была такой, что всё тело затряслось, и Тан Хуань инстинктивно упёрся руками в грудь Се Сюаня, пытаясь оттолкнуть:
— Б-больно... черт, больно!..
Се Сюань нахмурился.
Как-никак, Тан Хуань уже достиг стадии Юаньин, и к тому же был Главой демонической секты. За сотню лет он, наверняка, собственными руками прикончил не один десяток людей... И теперь вот не может вынести даже такую пустяковую боль?
Обузa!
Он игнорировал его толчки, не шелохнувшись, а его рука всё так же железной хваткой сжимала алебастровую шею Повелителя.
Полное сканирование Моря сознания — процесс небыстрый. К тому же, когда два духовных потока сталкиваются, организм воспринимает это как вторжение. Поэтому страдал не только Тан Хуань — сам Се Сюань чувствовал, будто голову пронзали тысячи игл.
Стиснув зубы, с трудом подавляя желание встряхнуть этого слабака, он зарычал:
— Не выталкивай меня, расслабься! Раскрой Море сознания!
Но Тан Хуань был слишком погружён в боль, чтобы понять хоть слово. За каких-то пару минут он промок с головы до ног, будто его только что вытащили из ледяного озера.
— Мм... нн...
Минуты тянулись мучительно долго. Его приглушённые, сдерживаемые стоны звучали всё ближе к уху Се Сюаня. Тот выругался себе под нос и, наконец, приоткрыл глаза.
Первое, что он увидел — дрожащие, как крылья бабочки, ресницы, за которыми мерцали слезы.
Тан Хуань крепко зажмурился, его лицо было белым как бумага. И только на переносице проступил лёгкий румянец, как мазок кисти. Капли пота скатывались с висков, пробегали по скуле и падали вниз.
Руки, что раньше его отталкивали, теперь крепко цеплялись за его одежду, будто за единственное спасение.
Тело Се Сюаня на миг напряглось, дыхание слегка участилось.
— Тан Хуань, отпусти!
Но тот был глух к словам — весь его мир сузился до оглушающей боли в голове. Чем сильнее он напрягался, тем крепче сжималось Море сознания, и тем больше мучений это приносило. Замкнутый круг, и не выбраться.
Сколько прошло времени — неизвестно. Тан Хуань уже почти не соображал, блуждая в полуобморочном мареве, как вдруг... Се Сюань отпустил его шею, и что-то тёплое, едва ощутимое, мягко коснулось его кожи.
Тепло разлилось по ледяному телу, рассеивая боль и озноб. Шум в ушах понемногу стихал, и он наконец начал различать звуки.
И в этот момент — резкий удар, будто игла прошила его мозг насквозь!
Он вздрогнул.
И тут же услышал тяжёлое дыхание Се Сюаня и его ругательство, произнесённое с мучительной злостью:
— Твою ж мать... наконец-то вошёл!
http://bllate.org/book/12850/1132225
