Сегодня был канун Китайского Нового года[1]. Закончив работу, Сюй Янь вышел из студии и увидел Сюй Няня, который торчал у машины в ожидании своего гэ. В день рождения брата Сюй Янь пообещал, что сегодня вечером вернется в родительский дом и преклонит колени перед мамой и папой.
[1] Примечание переводчика: Предлагаю немного разобраться в китайских праздниках на примере 2026 года. Итак, Китайский Новый год или Праздник Весны или Чуньцзе (春节 [Chūn jié]) будет длиться 15 дней, с 17 февраля по 3 марта. Соответственно, канун Китайского нового года — это 16 февраля. В тексте еще не раз будет упоминаться этот праздник и количество прошедших дней, так что я даю сноску просто для понимания, сколько по времени займут ближайшие события.
— Так холодно, ты не мог подождать в машине? — Сюй Янь открыл заднюю дверь и положил туда свою камеру.
— А что, нельзя было выйти и посмотреть? — ответил вопросом на вопрос Сюй Нянь, бросив косой взгляд на своего гэ.
Машина Лу Сэня тоже была припаркована неподалеку. Он направился в их сторону и сказал:
— Молодой директор Сюй после окончания рабочего дня подрабатывает водителем?
— Да, верно. Это чтобы восполнить семейный бюджет, — ответил Сюй Нянь.
Лу Сэнь ничего не сказал, но протянул руку и поправил шарф Сюй Няня. Тот серьезно посмотрел на него и вдруг спросил:
— Эй, а ты свободен во время Праздника весны?
— А что? — спросил Лу Сэнь.
— Мне нужен фотограф на свадьбу, — ответил Сюй Нянь.
Сюй Янь пнул диди прямо по голени:
— Ты что, мозги засрал? Хочешь нанять ведущего фотографа TIDE на свадебную фотосессию?
— В вашей компании что, есть правило, из-за которого фотографы не могут снимать свадебные торжества? — Сюй Нянь сердито отряхнул след от ботинка со своих штанов и уверенно заявил. — Я буду платить поминутно, сколько бы это ни стоило!
Сюй Янь не стал спорить с этим идиотом, постоянно болтающим ерунду.
— Такого правила нет, мы можем снимать, — с улыбкой сказал Лу Сэнь. — Но на третий день первого лунного месяца[2] мы с Сюй Янем отправимся на Хоккайдо, у нас запланирована съемка на природе. Вернемся примерно через неделю. Когда я тебе нужен?
[2] 正月 [Zhèngyuè] — чжэнъюэ, первый лунный месяц в китайском календаре. В 2026 году этот месяц начнется 17 февраля, в первый день Чуньцзе или Китайского нового года, и закончится 18 марта.
— Даты не пересекаются. Ха, погоди, я пришлю тебе приглашение, — с ухмылкой сказал Сюй Нянь, похлопав Лу Сэня по плечу.
Что еще мог сказать Сюй Янь? Как ни крути, натуралы никогда не поймут, насколько сильно они могут ранить чувства других.
Выйдя из гаража, Сюй Нянь схватил Сюй Яня за руку, и, словно мешок, потащил за собой. Они поднялись на крыльцо, и тот принялся лихорадочно звонить в дверной звонок:
— Папа, мама! Мы с гэ вернулись к ужину!
В этот момент секундная стрелка словно начала крутиться назад, отмотав воспоминания к событиям десятилетней давности. У братьев заканчивались занятия в школе и они возвращались домой, каждый раз громко стуча в дверь и крича:
— Скорее открывайте, мы вернулись к ужину!
— Иду, иду!
Голос Фан Хуэй доносился издалека, а затем постепенно приближался. Она открыла дверь, вытирая руки и все еще одетая в фартук. Женщина пододвинула поближе две пары тапочек, после чего сказала:
— Переобуйтесь. Последнее блюдо вот-вот будет готово, а вы пока можете посидеть в гостиной.
Сюй Янь замер на месте и позвал ее:
— Мама.
Движения Фан Хуэй замедлились, а затем она выпрямилась, посмотрела на сына и, улыбнувшись, спросила:
— Наверно, устал на работе?
Сюй Янь почувствовал, как от горечи сжалось сердце, и покачал головой. Сюй Нянь толкнул его в спину:
— Можно до смерти замерзнуть. Гэ, скорее переобуйся и заходи внутрь.
Домработницы сегодня не было, поэтому еду готовила Фан Хуэй. Сюй Нянь пошел накрывать на стол, а Сюй Янь отправился на кухню, где его мама нарезала зеленый лук. Фан Хуэй была балериной, а затем, почти тридцать лет преподавала хореографию в университете. Ее природная грация и изящество с годами ничуть не уменьшились.
В кастрюле тушилась рыба. Сюй Янь взял ложку, полил ее соусом и спросил:
— А где папа?
— Наверху, в своем кабинете, — ответила Фан Хуэй. — Недавно он начал писать пейзаж. Хочет подарить его Нянь-Няню в качестве свадебного подарка.
Сюй Шэнь не желал заниматься бизнесом и любил традиционную китайскую живопись. Однако, будучи единственным сыном, ему пришлось скрепя сердцем принять на себя управление семейным делом. С самого детства Сюй Янь и Сюй Нянь постоянно слышали от Сюй Шэня:
— Вырастайте скорее и заберите на себя управление компанией. Я уже хочу отдохнуть.
На самом деле, Сюй Янь прекрасно понимал, в какой семье родился. Его родители страстно любили искусство и были просвещенными людьми. Когда Сюй Янь сказал, что ему нравится фотографировать, Фан Хуэй и Сюй Шэнь поддержали его. Но, к сожалению, в итоге он сам первым сдался. А если бы он с самого начала как следует поговорил с родителями, возможно и не было бы этой двухлетней холодной войны. Но что толку ворошить прошлое. Он поступил необдуманно, и то был первый раз за всю жизнь, когда Сюй Шэнь поднял на сына руку.
Сюй Янь считал, что Сюй Шэнь был прав. Он никогда не сожалел о том, что решил быть с Шэнь Чжи, но чувствовал угрызения совести, что своим выбором так ранил членов семьи. А все лишь ради того, чтобы доказать свои юношеские, наивные, глупые и импульсивные чувства.
Когда все блюда были готовы, Сюй Янь ставил их на стол как раз в тот момент, когда Сюй Шэнь спускался вниз. Сюй Нянь стоял рядом со своим гэ и шептал:
— На колени, на колени, на колени…
Сюй Янь сердито посмотрел на брата, а затем позвал:
— Папа.
Сюй Шэнь проигнорировал его и направился на кухню, чтобы наполнить две миски риса — одну для себя, а другую для Фан Хуэй. Сюй Нянь показал язык Сюй Яню и потащил его на кухню. Фан Хуэй сняла фартук, и когда Сюй Янь взял рис, она нежно погладила его по голове и сказала:
— Таков уж твой отец. Ты вернулся домой — и это уже хорошо. Не спеши, он обязательно остынет.
Ароматный пар от еды поднимался вверх. Сюй Янь несколько раз моргнул, пытаясь сдержать жжение в глазах, а затем кивнул и пробормотал:
— Угу.
Атмосфера за обеденным столом была несколько напряженной, но, к счастью, Сюй Нянь был идиотом проницательным, и прилагал все усилия, чтобы оживить обстановку. Еще до возвращения своего гэ, он заранее поговорил с родителями, рассказав, что тот через многое прошел и настрадался. Поэтому нельзя, чтобы вернувшись, он и от своей семьи получил холодный прием. Им всем нужно постараться тепло его встретить.
Сюй Шэнь сказал тогда:
— Я не хочу его видеть.
Но сейчас они все вместе сидели за столом, а значит, что отношения отца и сына еще можно было спасти. Сюй Нянь испытал огромное облегчение.
После ужина братья собрали посуду и теперь возились на кухне с посудомоечной машиной. Сюй Шэнь посидел немного, а затем встал, собираясь подняться наверх.
Фан Хуэй спросила его:
— Янь-Янь так редко бывает дома, почему ты уходишь сразу после ужина?
— Он сам изначально решил, что будет здесь нечастым гостем, — холодно ответил Сюй Шэнь.
Когда мужчина это сказал, Сюй Янь как раз принес две чашки чая. Услышав слова отца, он замер на месте и наблюдал, как Сюй Шэнь поднимается наверх. Фан Хуэй, сидевшая на диване, поманила его рукой:
— Янь-Янь, подойди, присаживайся.
Сюй Янь подошел и поставил чашки на журнальный столик. Фан Хуэй взяла его за руку, после чего долго и пристально всматривалась в лицо сына. Спустя некоторое время они тихо сказала:
— Почему ты так похудел… — конец фразы прозвучал сдавленно, а глаза женщины покраснели.
— Тогда я буду чаще приходить домой, чтобы ты могла меня откормить, — сказал Сюй Янь, обнимая мать за плечи и пытаясь ее утешить.
Около девяти вечера Сюй Янь и Сюй Нянь покинули родительский дом. Как только входная дверь открылась — холодный ветер подул им прямо в лицо. Братья не сговариваясь встали перед мамой, не давая ей выйти на улицу. Пряди волос Фан Хуэй развевались на ветру, облик женщины по-прежнему сохранял безупречную элегантность и пленительное очарование. Ее всегда старательно оберегали от невзгод, если не считать предательства Сюй Яня. Женщина посмотрела в глаза сыну и спросила:
— Янь-Янь, в этом году ты будешь встречать Новый год дома, да?
Сюй Янь заправила прядь волос ей за ухо и улыбнулся:
— Да, буду. Впредь всегда.
Сюй Янь чувствовал себя счастливым от того, что у него была мать, способная выразить свою нежность и любовь. Поэтому Сюй Янь и сам никогда не скупился демонстрировать свои чувства. И хотя от того человека он не получил взаимности, зато его совесть была чиста.
Когда машина выезжала из садовых ворот, Сюй Янь обернулся и успел заметить, что в кабинете на втором этаже между занавесками появилась щель, которая очень быстро снова исчезла, оставив лишь небольшое покачивание штор.
Сюй Нянь довез своего гэ до его жилого комплекса, после чего развернулся и поехал к своей цзецзе. Сюй Янь поднялся наверх на лифте и столкнулся в коридоре с соседкой. Это была невероятно очаровательная владелица цветочного магазина по имени Юй Сюэ, которая как раз грациозно направлялась в сторону лифта. Она была одета в серую шубу, под которой скрывался топ с невероятно глубоким вырезом. Один только взгляд на нее заставил Сюй Янь вздрогнуть от холода.
— Твоя норковая шуба… — начал Сюй Янь.
— Айя, это искусственный мех. Как я могу осмелиться причинить вред маленьким животным? — сказала Юй Сюэ, грациозно развернувшись перед ним. — Красиво?
— Очень красиво, — ответил Сюй Янь, с беспокойством помогая ей натянуть мех, чтобы прикрыть грудь. — Закутайся получше, там довольно холодно. Не простудись.
Юй Сюэ шлепком отбросила его руку:
— Да что ты понимаешь! Типичный натурал!
Сюй Янь замолчал. Он не позволил себе слепо согласиться с таким званием.
— О, кстати, — Юй Сюэ слово что-то вспомнила. — Чем занимается тот мужчина, который сегодня ждал у твоей двери? Ты ведь работаешь в журнале, верно? Он какой-то еще не дебютировавший актер? Или модель?
— Ростовщик, — ответил Сюй Янь.
— Врешь, — Юй Сюэ достала из своей маленькой сумочки Gucci зеркальце и проверила макияж. — Разве бывают такие красивые ростовщики? Еще и такие преданные. Я попросила его дать свой WeChat, но он сказал, что не одинок.
Сердце Сюй Яня пропустило удар. Это могло означать только одно — Шэнь Чжи и Тан Юньянь воссоединились.
— Я просто не понимаю, зачем этот мужчина ждал у твоей двери. Я вернулась из бара в три часа ночи, а он уже стоял здесь. Наверно, он до смерти замерз.
— Что?.. — Сюй Янь не знал, как реагировать. — В три часа ночи?
— Да, это меня здорово напугало. Я спросила его, что он здесь делает, а он ответил, что ждет кое-кого. Я чуть не вызвала полицию, но, когда увидела его лицо, ах… — Юй Сюэ схватилась за грудь. — Он действительно красив и как жаль, что не одинок. Не суждено нам быть вместе.
Послав Сюй Яню воздушный поцелуй, Юй Сюэ ушла, однако тот замер на месте, совершенно сбитый с толку. Он думал, что Шэнь Чжи выехал из дома в 5:30, чтобы пораньше освободиться и встретиться с Тан Юньянь. Но сейчас он неожиданно узнал, что тот ждал у его двери с трех утра… А возможно даже раньше. Зачем?
Небрежная одежда, темные круги под глазами, усталый вид, и тот факт, что Шэнь Чжи предложил встретить его с работы. Сейчас, обдумывая все это, Сюй Янь обнаружил, что действительно ничего не понимает.
На самом деле, Сюй Янь был сбит с толку с тех самых пор, как в первый раз обнаружил Шэнь Чжи у своей двери ранним утром. Тогда он подумал, что все доступно объяснил, но даже когда он твердо сказал, что все кончено и он больше не влюблен, Шэнь Чжи все равно продолжал приходить, снова и снова.
Сюй Янь почувствовал прилив страха. Если все это происходит из-за того, что Шэнь Чжи с непривычки никак не может приспособиться… Тогда можно лишь сказать, что все прошлые годы Сюй Янь действительно был исполнительной домработницей. Все это привело к тому, что даже после его ухода, хозяин никак не может перестать думать о нем.
Сюй Янь самоуничижительно усмехнулся и достал ключи, чтобы отпереть дверь. Внезапно зазвонил его телефон — это была Тан Юньянь. Сюй Янь пялился на экран примерно три секунды, а затем ответил. На том конце провода было довольно шумно.
— Хлоя?
— Сюй Янь, извини, что беспокою тебя так поздно, но… Шэнь Чжи напился.
— О, — Сюй Янь опустил голову, потирая зазубренный край ключа подушечкой пальца, а затем спокойно спросил. — Итак, тебе от меня что-то нужно?
— Не мог бы ты приехать нена…
— Янь-Янь…[3]
[3] Примечание переводчика: Кстати, здесь Шэнь Чжи обращается именно к Тан Юньянь, ибо указаны иероглифы ее имени.
Прежде, чем Тан Юньянь закончила предложение, Сюй Янь услышал пьяный и невнятный голос Шэнь Чжи.
Это звучало слишком похоже. Точно так же, как тем вечером, четыре года назад в день рождения Шэнь Чжи. В той темной комнате они страстно целовались после того, как Шэнь Чжи точно так же позвал Сюй Яня. Тогда он по собственной глупости думал, что это подтверждение того, что Шэнь Чжи узнал его. Но на самом деле тот назвал имя другого человека.
Зато, по крайней мере сегодня рядом был именно тот человек, которого Шэнь Чжи желал. Не самозванец, который пользуясь слабостью другого, выдал себя за Янь-Янь. А его долгожданная, пребывающая в добром здравии Янь-Янь.
— Извини, Хлоя, но между мной и Шэнь Чжи больше ничего нет. Ты не принимай это близко к сердцу, — сказал Сюй Янь с улыбкой. — Даже при опьянении поведение Шэнь Чжи довольно сносное. Подожди, пока он протрезвеет, тогда все будет в порядке. У меня есть дела, поэтому я вешаю трубку. Спокойной ночи.
— Подожди, пусть Шэнь Чжи с тобой поговорит, — сказала Тан Юньянь, поднося телефон к уху Шэнь Чжи. — Шэнь Чжи, можешь говорить.
Шэнь Чжи опустил взгляд, немного помолчал и снова позвал:
— Янь-Янь[4].
[4] Примечание переводчика: А здесь уже иероглифы имени Сюй Яня.
Стоит признать, что когда Сюй Янь услышал эти слова, кожа на его голове покрылась легкими мурашками. Он, словно глупец, подумал, как было бы хорошо, если бы Шэнь Чжи действительно звал именно его. Но, к сожалению, это не так. Сюй Янь сказал:
— Я не Янь-Янь.
— Ты, — упрямо возразил Шэнь Чжи.
— Нет, — спокойно сказал Сюй Янь. — Перестань меня донимать.
Он решительно повесил трубку, а Шэнь Чжи опустил голову и снова позвал:
— Сюй Янь.
Но ответа уже не последовало.
Тан Юньянь убрала руку и молча взглянула на экран завершенного вызова. Несколько человек, находящихся рядом, недоуменно обменялись взглядами. Одним из них был Кэ Сюнь, очень хороший друг Шэнь Чжи еще со времен старшей школы. Сегодня он захотел поболтать с Шэнь Чжи, а когда узнал, что тот находится в этом городе — предложил всем собраться. Но никто не ожидал, что Шэнь Чжи напьется первым.
— Молодой господин Шэнь, — искренне спросил Кэ Сюнь, придерживая руку Шэнь Чжи, перевязанную бинтом. — Все-таки какую Янь-Янь вы ищете?[5] Молодая госпожа Тан прямо перед тобой. А если ты говоришь не про нее, то следовало с самого начала назвать полное имя, иначе та Янь-Янь могла неправильно тебя понять.
[5] Примечание переводчика: а тут я напомню, что иероглиф 妍 [yán] перводится как красивый, прелестный, очаровательный и др. То есть это не обязательно имя, но и просто ласковое прозвище.
Тан Юньянь беспомощно вздохнула. Отпив немного из своего бокала, она сняла зажим для волос и бросила его Кэ Сюню. Затем девушка поднялась и вложила руку в ладонь красивого метиса, который весь вечер поглядывал на нее. Тот вежливо поцеловал тыльную сторону ее ладони и повел на танцпол.
Взгляд Кэ Сюня скользнул по раскованному силуэту Тан Юньянь, а затем упал на Шэнь Чжи, который с отсутствующим выражением лица развалился на диване. Он вложил бокал в руку друга и, держа его за запястье, чокнулся вместе со всеми, говоря:
— Будет еще одна Янь-Янь. Обязательно будет. Шэнь Чжи, когда было такое, чтобы ты не получал то, чего страстно желаешь? Следующая Янь-Янь будет еще лучше.
Шэнь Чжи облокотился на стол и закрыл глаза. В ушах стоял шум. Он чувствовал боль в горле. Тыльная сторона ладони, запястье и даже в груди — болело везде. Сознание было спутанно, но в голове снова и снова всплывал образ Сюй Яня.
— Мне не нужен следующий… — пьяно пробормотал Шэнь Чжи, — он самый лучший.
Автору есть что сказать:
Сюй Янь-Янь: «Лучший домработник года».
Шэнь Чжичи[6] (указывая на дверь дома семьи Сюй): Мне все равно, я тоже хочу таких маму и папу! Хочу их!
Тан Юньянь: #МойБывшийДействительноБезнадежен#
[6] Здесь автор дает нашему Шэнь Чжи детское прозвище, выставляя в роли капризного маленького мальчика.
http://bllate.org/book/12837/1428994
