На следующий день Шэнь Чжи не пошел в компанию. Прошлым вечером, перед сном, он выключил телефон, но все еще чувствовал пульсирующую боль в висках. Тогда он встал, чтобы найти снотворное, но поиски не принесли результата. Только после этого мужчина вспомнил, что Сюй Янь уже давным-давно спрятал лекарство, сказав, что подобные вещи лучше не употреблять.
Тогда Шэнь Чжи спросил:
— Где ты его спрятал?
Сюй Янь ответил:
— В самом опасном месте.
В тот момент они сидели рядом на кровати. Стоило Сюй Яню закончить говорить, как Шэнь Чжи внезапно потянулся к его пояснице. Когда кончики его пальцев уже готовы были скользнуть в пижамные штаны, Сюй Янь резко схватил его руку и запинаясь спросил:
— Ч-что ты делаешь?
Шэнь Чжи довольно редко совершал подобные поступки, поэтому даже такой наглый и бесстыжий человек, как Сюй Янь, мгновенно покраснел и начал заикаться.
Шэнь Чжи убрал руку и сказал:
— Не ты ли говорил, что спрятал в самом опасном месте?
Сюй Янь опешил, а затем пробормотал:
— Но это не значит, что я его спрятал здесь…
Стоило только погрузиться в воспоминания, как из-за эмоциональных качелей становилось все труднее заснуть. Шэнь Чжи открыл глаза и обнаружил, что место справа от него пустует. Он протянул руку и коснулся того маленького крокодила, но затем очень быстро отдернул ее. Потом Шэнь Чжи уже не мог вспомнить, сколько ему понадобилось времени, чтобы заснуть.
Снизу донесся слабый звук дверного звонка. Шэнь Чжи проснулся и взглянул на часы. Он встал с кровати, накинул на себя одежду и спустился вниз. Открыв дверь, молодой мужчина увидел домработницу из родительского дома. Она привела с собой трех или четырех уборщиц, которые находились рядом. Шэнь Чжи взглянул на серьезно настроенную женщину, стоящую перед ним, и спросил:
— В чем дело?
— Госпожа велела мне привести людей и убраться здесь.
— В доме очень чисто, — бесстрастно сказал Шэнь Чжи, стоя на месте. — Нет необходимости в уборке.
— Госпожа сказала собрать все вещи господина Сюя и выставить их наружу. Либо вы можете переехать в другой дом, — неспешно объяснила домработница. Эта женщина работала на Мэн Юйвань почти тридцать лет и имела внушительный опыт. Когда Шэнь Чжи был ребенком, она уже тогда вела себя словно старший родственник, и пыталась вмешиваться во все дела. Только в последние годы она несколько умерила свой пыл.
— В этом нет необходимости, — снова ответил Шэнь Чжи.
— Пожалуйста, не усложняйте нам задачу. Если мы не сможем выполнить свою работу, нам будет трудно объяснить это госпоже.
Шэнь Чжи нахмурился, на его лице появились признаки едва сдерживаемого недовольства:
— Тогда просто сделайте уборку и уходите. Не трогайте мои вещи.
Домработница слегка кивнула и подала знак стоящим позади уборщицам. Они прошли мимо Шэнь Чжи и направились в гостиную. Мужчина развернулся и пошел наверх, чтобы умыться и привести себя в порядок. Чувствовал он себя паршиво: голова все еще болела, а запястье причиняло дискомфорт. Шэнь Чжи небрежно провел рукой по волосам, несколько секунд молча постоял перед зеркалом, а затем открыл дверь.
Стоило Шэнь Чжи выйти, как он увидел уборщицу, стоящую у кровати и запихивающую маленького крокодила в огромный черный мусорный мешок. Из гардеробной раздались голоса, и Шэнь Чжи услышал, как домработница сказала:
— Убери всю одежду из этого шкафа и сложи в мусорные мешки.
Кровь ударила Шэнь Чжи в голову. В порыве гнева и раздражения он с суровым выражением лица шагнул к кровати, выхватил мешок из рук уборщицы, а затем направился к двери в гардеробную. Шэнь Чжи уставился на домработницу и другую уборщицу, которые запихивали одежду Сюй Яня в мусорный мешок. Мужчина заговорил низким голосом, медленно и четко проговаривая каждое слово:
— Я же сказал вам не трогать мои вещи.
— Но это же вещи господина Сюя, верно? — на домработнице были надеты резиновые перчатки и выглядела она так, словно действительно имела дело с мусором. Она взяла в руки одну из толстовок Сюй Яня и продолжила говорить. — Мы не трогали ни одну из ваших вещей. Просто собираем ненужное.
Шэнь Чжи на мгновение закрыл глаза. Он прекрасно понимал, что это было распоряжение Мэн Юйвань. Она уже давно хотела полностью вычеркнуть Сюй Яня из его жизни. Эта затяжная война длилась уже четыре года, с тех самых пор, как они сошлись… И что с того? Шэнь Чжи открыл глаза и сказал:
— Убирайтесь.
Он никогда не был таким грубым. Домработница опешила и почувствовала неловкость от подобного унижения. Выражение ее лица стало суровым, и даже можно было заметить некоторое сходство с Мэн Юйвань.
— Это приказ госпожи. Прошу, следи за своими словами. Мы…
— Убирайтесь, — перебил ее Шэнь Чжи. — Это мой дом, и не дело кому-то беспокоиться о нем. А ты передай ей мои слова. Оставьте все вещи и уходите!
В доме снова воцарилась тишина. Шэнь Чжи немного постоял, а затем вынул все из мусорного мешка. Мешок был чистым, поэтому одежда и другие вещи не испачкались. Шэнь Чжи одну за другой вернул их на прежние места. Последним был маленький крокодил. Мужчина сначала положил его в шкаф, но через секунду вынул, вышел из гардеробной и положил обратно, рядом с подушкой Сюй Яня.
После работы Сюй Янь сразу же отправился домой к Цзи Хуаю. Сегодня он так и не встретил Тан Юньянь, и наконец-то почувствовал облегчение. Хотя между ним и Шэнь Чжи уже все кончено, но ситуация по-прежнему оставалась немного неловкой. Вчера вечером Шэнь Чжи и Тан Юньянь так хорошо общались, поэтому Сюй Янь не понимал, почему в итоге его бывший поехал следом за ним прямо к его жилому комплексу. Не было никакой необходимости раскрывать их отношения перед девушкой.
— У нашего молодого господина Цзи действительно жизнь бьет ключом, — язвительно поприветствовал друга Сюй Янь, как только тот сел к нему в машину. — Поел — идет развлекаться, повеселился — можно и поспать. И так изо дня в день. Я даже завидую.
— Ты отходил на работу всего два дня, — Цзи Хуай откинулся на спинку пассажирского сиденья и бросил на друга косой взгляд.
— Ты забронировал столик в ресторане? Где он?
— Я скину тебе геолокацию, — Цзи Хуай достал телефон. — Я так же пригласил Сюй Няня.
— О, у него сегодня есть время? Он не поехал навестить свою цзецзе?
— Он сказал, что она снова уехала в командировку, — ответил Цзи Хуай.
Сюй Янь вел машину пару минут, когда вдруг вспомнил:
— Черт, сегодня день рождения Сюй Няня.
Цзи Хуай совсем не удивился. Он усмехнулся и сказал:
— Вот как? Тогда мы как раз кстати решили вместе поесть. Пусть считает, что мы празднуем его день рождения.
Прежде чем Сюй Нянь приехал в ресторан, Сюй Янь оперативно отыскал работников кухни и попросил приготовить небольшой торт. Но затем он вспомнил, что не приготовил подарок, поэтому, когда придет время, ему придется перевести брату немного денег, чтобы выразить свои искренние чувства. Когда Сюй Янь вернулся к столу, Сюй Нянь уже был на месте. Они с Цзи Хуаем о чем-то болтали, плотно приблизившись друг к другу. Увидев своего брата, Сюй Нянь поднял голову и тут же спросил:
— Гэ, где мой подарок?
— Опаздывает, — смущенно сказал Сюй Янь. — Отдам тебе его позже.
— Да брось, ты ничего не приготовил. Я уже давно тебя раскусил, — Сюй Нянь поднял руку, показывая красивый браслет на левом запястье, а затем по-детски похвастался. — Посмотри, как хорошо ко мне относится Цзи Хуай-гэ!
С первого взгляда было видно, что это браслет ручной работы. И хоть смотрелся он скромно, цена наверняка была запредельной. Сюй Янь оказался удивлен и спросил Цзи Хуая:
— Когда ты приготовил ему подарок?
— Я привез его из-за границы. Ну, а раз уж сегодня день рождения Сюй Няня, решил подарить ему.
У Цзи Хуая было спокойное выражение лица, словно его слова были самой естественной вещью в мире. Сюй Янь не мог уловить, что же было не так, поэтому просто кивнул и сел за стол.
Вечером Шэнь Чжи вернулся в родительский дом. Он целый день не включал телефон, и Мэн Юйвань тоже не стала искать его. Очевидно, она сдерживалась, желая посмотреть, как, в конце концов, собирается поступить ее сын. Когда Шэнь Чжи вошел, его родители уже ужинали. Он ничего не сказал, отодвинул стул и сел. Пожилая домработница, которой сегодня дважды велели «убираться», подала ему приборы. Шэнь Чжи слегка кивнул и сказал:
— Спасибо.
Женщина даже не взглянула на него, а молча развернулась и ушла на кухню.
Не съев и пары кусочков, Мэн Юйвань отложила палочки для еды и холодно спросила:
— Шэнь Чжи, почему ты сегодня не пошел в компанию? Твой телефон был выключен. А вдруг что-то случится? Сможешь ли ты взять на себя ответственность и покрыть убытки?
Только Шэнь Чжи собрался ответить, как вмешался Шэнь Мин:
— Давайте просто поедим. Дела вы сможете обсудить и после. Почему ты всегда разговариваешь со своим сыном таким тоном, словно общаешься с подчиненным?
— Если бы он все делал правильно, разве я дошла бы до такого? В любом случае не мне об этом беспокоиться, — Мэн Юйвань бросила салфетку на стол, встала и пошла наверх.
Шэнь Чжи спокойно продолжил пить суп. Его мать всегда уделяла особое внимание тому, хорошо ли он справляется с делами, потому что его успехи отражались на репутации семьи Шэнь и, что еще важнее, на репутации самой Мэн Юйвань. Она вложила много сил в воспитание сына, стремясь к совершенству и ожидая, что Шэнь Чжи никогда не будет совершать ошибок. Но Шэнь Чжи, словно нарочно, совершил ошибку, и довольно серьезную.
— Дела компании почти улажены, — сказал Шэнь Мин, откладывая палочки для еды и вытирая рот.
— Угу, — Шэнь Чжи кивнул. — Папа, это благодаря тебе.
— Твоя мама хотела, чтобы ты пришел сегодня. Она считает, что есть некоторые вещи, которые я должен обсудить с тобой, — Шэнь Мин отпил чай и размеренно продолжил. — Ты с самого детства отличался ясным умом, а в делах придерживался взвешенных решений. Так что же происходит с тобой в последнее время?
Шэнь Чжи опустил взгляд и ничего не ответил. Шэнь Мин посмотрел на него:
— Во время учебы в университете вы с Сюй Янем были вместе. Ты ведь не забыл, как обстояли дела дома?
— Нет, — ответил Шэнь Чжи.
— Мы с твоей мамой считали, что ты просто молод и импульсивен, наиграешься и все пройдет. В качестве предупреждения мы на год лишили тебя денежных средств. Кто знал, что в итоге ты приведешь его в свой дом и вы будете жить вместе, — Шэнь Мин нахмурился. — После окончания университета ты внезапно заявил, что не собираешься поступать в магистратуру, а хочешь взять на себя управление компанией. Мы думали, что ты настроен серьезно и искренне заинтересован унаследовать семейное дело. Но в итоге ты пошел на это, просто чтобы расплатиться за дом.
Дом, в котором жил Шэнь Чжи, был подарком от отца и матери на его девятнадцатый день рождения. А после прихода в компанию он большую часть заработка отдавал родителям. Это давало Шэнь Чжи уверенность в том, что он является полноправным хозяином дома.
Когда растешь в определенном кругу, ты учишься принимать его правила. Шэнь Чжи видел слишком много сверстников, которые на первый взгляд были успешными и материально обеспеченными, но в реальности, стоило им хоть раз пойти против воли своей семьи, как они теряли поддержку, оставаясь ни с чем. В конце концов, они пристыженно склоняли головы, признавая свою вину. Но Шэнь Чжи не хотел становиться подобным человеком.
Слова Шэнь Мина словно заставили Шэнь Чжи заново переосмыслить последние несколько лет своей жизни. Он осознал, что каждое принятое им решение в той или иной степени было незримо связано с Сюй Янем. Например, он не стремился работать в компании, а хотел получить степень магистра права. Но когда приблизилось время окончания учебы, он решительно отказался от этого плана, поскольку почувствовал, что некоторые действия необходимо предпринять в первую очередь.
— С самого детства твоим воспитанием занималась мама. Она не желала моего участия утверждая, что у нее своя методика. Хорошо, я не вмешивался. Но теперь я хочу спросить: Шэнь Чжи, о чем ты, в конце концов, думаешь? В последнее время твое состояние оставляет желать лучшего.
Шэнь Чжи уставился на блюдо со свиными ребрышками на пару. Это было одно из самых любимых блюд Сюй Яня. Но, к сожалению, сам он никогда не был хорош в его приготовлении. После многих неудачных попыток, Сюй Янь едва не впал в бешенство и в итоге заявил, что в следующей жизни ему должно повезти, и он обязательно родится сычуаньцем[1]. При мысли об этом, уголки губ Шэнь Чжи слегка дрогнули, но к счастью, намек на улыбку исчез прежде, чем Шэнь Мин успел ее заметить.
[1] 粉蒸排骨 [Fěnzhēng Páigǔ] — свиные ребрышки, приготовленные на пару в рисовой муке. Это блюдо готовят в разных провинциях Китая, но именно в Сычуани оно обрело культовый статус и свои уникальные черты. А еще считается, что у жителей Сычуани «кулинария в крови».
— Я сам разберусь со своими личными делами, — сказал Шэнь Чжи.
— Как разберешься? Он ушел, разве это не самый лучший исход? — на лице Шэнь Мина появились признаки подступающего гнева. — Шэнь Чжи, ты не любишь его, так незачем снова тратить на это время.
— Я не… — его горло словно сдавило и он не смог выговорить ни слова. Шэнь Чжи внезапно замер на месте, но через некоторое время взглянул на Шэнь Мина. — Я буду стараться хорошо выполнять свою работу, но где я провожу свое личное время и на что его трачу — это мое дело.
— Шэнь Чжи, — Шэнь Мин уставился на него. — Больше не заставляй нас разочаровываться в тебе.
Шэнь Чжи четко и спокойно ответил:
— Я не могу обещать ничего, кроме исполнения своих обязанностей, — он встал, отодвинул стул и кивнул Шэнь Мину. — Папа, мне пора. Вам с мамой нужно хорошо отдохнуть.
Шэнь Чжи внезапно ощутил острую потребность найти ответ, а скорее даже убедиться кое в чем. Поэтому он должен был увидеть Сюй Яня. У Шэнь Чжи возникло ощущение, что после ухода Сюй Яня каждый раз, когда он видел его, в его собственном сознании словно что-то прояснялось. И хотя он еще не мог понять, что же это, но рано или поздно ответ обязательно найдется.
Автору есть что сказать:
Шэнь Чжи (поднимая пистолет): Убирайтесь! Не трогайте вещи моей жены!
http://bllate.org/book/12837/1428988
