— Ты…
Вэнь Хэн и юноша одновременно открыли рты, и уже собирались заговорить, когда Чжоу Цинь и Хань Цзыци, почувствовав, что пришел их спаситель, воскликнули в унисон:
— Юэ Чи-шиди!
Эти крики прервали пристальные взгляды двух людей. Вэнь Хэн внезапно очнулся от оцепенения, и повернулся к ним. Краем глаза он увидел, как юноша в черном нахмурился без всякой причины. Казалось, он терпел боль, и поднял руку, приложив ее к области сердца.
— Что случилось? — Вэнь Хэн пытался собраться с мыслями. — Этот человек…
Чжоу Цинь бросил убийственный взгляд на юношу, и ответил:
— Этот человек — ученик легендарного врачевателя Сюэ Цина, который является другом Шифу. Шифу и лекарь отправились на главную вершину, и все наши шисюны отправились с ними, оставив нас помогать расставлять эти короба. Этот юноша не позволял нам прикасаться к ним, и это не страшно. Но нас разозлило то, что произошло позже. Цзыци-шицзе проходя мимо случайно прикоснулась к латунному замку на коробе, и оказалась отравлена, потому что замок был покрыт ядовитым веществом! Несмотря на то, что это произошло не нарочно, этот юноша отказывается давать нам противоядие. Из-за этого мы и начали спорить.
Возможно, Чжоу Цинь и понизил голос, но кто из них не обучался боевым искусствам? Все присутствующие ясно понимали, что он воспользовался случаем, чтобы отчитать юношу в черном. Тот, однако, выглядел так, словно не слышал ни единого слова. Его манеры оставались холодными, как иней, и он ничего не говорил.
Вэнь Хэн с любопытством спросил:
— Она была отравлена? Каким ядом? Дайте-ка я посмотрю.
Хань Цзыци плакала так сильно, что не могла говорить, но крепко держалась за свой рукав, не желая никому показывать руку. Она была гордой девушкой, которая заботилась о своей репутации, поэтому была скорее готова упасть в обморок от яда, чем выставить себя глупо на публике. Вэнь Хэн не мог понять такого поведения. Видя ее упрямство, он слегка помрачнел, после чего спросил:
— Что случилось, ты не хочешь, чтобы тебя вылечили?
С точки зрения старшинства, Вэнь Хэн был самым младшим среди них. Тем не менее, с юных лет он обладал спокойным нравом, а пережитые трагические события привели к душевной стойкости, и со временем нрав его стал таким же непоколебимым, как гора Тай. Вдобавок ко всему, он был воспитан как благородный дворянин. Хотя обычно это не бросалось в глаза, но частичка властности, характерной для такого воспитания, иногда проскальзывала в его словах и действиях, заставляя других учеников испытывать к нему как уважение, так и страх. Хань Цзыци, возможно, и была ближе к нему, чем большинство других учеников, но она тоже опасалась этой стороны Вэнь Хэна.
Таким образом, когда его голос стал жестче, Хань Цзыци немедленно поддалась. Даже звук плача девушки ослаб, и она дрожащим голосом сказала:
— Это уродливо…
Вэнь Хэн недоверчиво посмотрел на нее. Он хотел сказать, что лучше состариться уродливой, чем умереть от отравления. Но едва слова были готовы сорваться у него с языка, он передумал, чувствуя, что должен помочь девушке выйти из ситуации с достоинством, поэтому сказал:
— Тогда продолжай скрывать это. Судя по твоему виду, яд не может быть очень серьезным. Легендарный лекарь Сюэ находится на вершине горы, просто попроси главу школы достать для тебя противоядие.
Хань Цзыци:
-…
Вэнь Хэн больше не беспокоился о ней, и сказал другим ученикам:
— Прошу всех моих шисюнов протянуть нам руку помощи, и занести короба внутрь. Оставлять их на улице недопустимо, это противоречит всем правилам гостеприимства.
Чжоу Цинь одарил Хань Цзыци сочувствующим взглядом и, сдержав свое раздражение, пошел носить короба.
Вэнь Хэн справился с двумя проблемами, использовав лишь несколько слов, подобно горячему ножу, проходящему сквозь масло. Юноша в черном больше не создавал проблем. Он только холодно наблюдал, игнорируя острые, как кинжалы, взгляды учеников школы Чунь Цзюнь, которые те бросали в его сторону. Время от времени юноша устремлял свой взор в направлении Вэнь Хэна, и в этот момент выглядел чрезвычайно задумчивым. Сложно было представить, о чем он мог думать.
После того, как все короба и сундуки были расставлены по местам, Чжоу Цинь заметил, что Хань Цзыци все еще стоит на месте. Жалость захлестнула его сердце, и он потянул Вэнь Хэна за рукав, спрашивая:
— Шиди, что нам делать? Мы не можем позволить Цзыци-шимэй действительно обратиться с этим вопросом к главе школы, верно? Это будет слишком унизительно.
Вэнь Хэн искоса взглянул на него, и холодно сказал:
— Шисюн, ты проницателен. Однако неужели действительно было необходимо применять силу, из-за столь маленького разногласия? Особенно, если ты даже не имел шансов победить.
Лицо Чжоу Циня покраснело, и ему стало так стыдно, что захотелось найти где-нибудь расщелину, и залезть в нее. Он сказал тихим, сердитым голосом:
— Кто бы мог подумать, что ученик лекаря будет так искусен в боевых искусствах!
Вэнь Хэн холодно фыркнул, понимая, что на самом деле ему придется разобраться с этой ситуацией до конца. Он не мог оставить своих соучеников в беде. Шицзи на мгновение задумался, затем подошел к юноше в черном. Он сложил руки вместе и поклонился, вежливо спросив:
— Только что я забыл о хороших манерах, и все еще не спросил, как зовут этого юного героя?
Так как юноша стоял на ступенях, они оказались одного роста с Вэнь Хэном, и тот мог равнодушно смотреть прямо в его глаза. У шицзи возникло странное ощущение, что в этом взгляде мелькали осколки льда, скользя по его лицу. До этого молодой человек явно демонстрировал ненависть по отношению к другим, и ее следы так же виднелись, когда он смотрел на Вэнь Хэна, но все-таки, это был немного иной взгляд.
— Сюэ Цинлань.
Ответ молодого человека пришел внезапно. Его голос звучал мягко и тихо, и уже не был таким безжалостным, как до этого. В его словах будто прозвучала нотка одиночества:
— Меня зовут Сюэ Цинлань, а тебя?
Вэнь Хэн на мгновение растерялся и чуть было не ответил:
«Моя фамилия Вэнь».
— Юэ Чи, — шицзи восстановил контроль над своим самообладанием. — Я являюсь почетным учеником Шифу Цинь Лина, который является старейшиной пика Юй Цюань. Мой двор находится рядом с вашим. В будущем, если вам или вашему уважаемому хозяину понадобится какая-либо помощь, просто позовите меня.
Сюэ Цинлань снова погрузился в молчание.
Подойдя поближе, Вэнь Хэн понял, что Сюэ Цинлань на самом деле был довольно молод, на вид ему было не больше тринадцати-четырнадцати лет. Он был худым, видимо потому, что рос слишком быстро, и хотя его лицо было постоянно угрюмым, и он выглядел как человек, с которым не стоит связываться, на самом деле он был довольно привлекательным, с немного женственными чертами лица, как бывает у еще не повзрослевших юношей. Когда он станет старше, то определенно будет очень красивым мужчиной.
Думая, что он все еще сердится, Вэнь Хэн сказал:
— Только что мы обидели Сюэ-шиди, я надеюсь, что ты не будете держать на нас зла.
Сюэ Цинлань не оценил его извинений. Не желая показывать ему ни малейшего уважения, он прямо сказал:
— Вам нет необходимости извиняться.
Прежде чем Вэнь Хэн успел что-либо предпринять, один из учеников, стоявших во дворе, не выдержал, и вклинился в их разговор:
— Юэ-шиди и так достаточно добр, почему тебе надо вести себя так вызывающе? Даже если вы с лекарем важные гости, ты отравил Цзыци-шимэй и избил Цинь-шиди. Ты не боишься навлечь на себя гнев старейшины Юй Цюаня и главы школы?
Сюэ Цинлань холодно рассмеялся и спросил:
— И что будет?
— Что ты сказал?
— Я сказал, яд на замок был нанесен мной, человек тоже был избит мной, и что с того? — жестокий восторг промелькнул в глазах юноши, как у сумасшедшего, которому наплевать на собственную жизнь. И даже легкая улыбка тронула уголки его рта. — Что сделает глава вашей школы? Убьет меня одним ударом своего меча?
Ученик был так напуган этим взглядом, что отступил на шаг. Вэнь Хэн немедленно встал между ними, успокаивающе сказав:
— Не поднимайте шума. Это пустяковое дело. Вам не нужно беспокоить кого-то из-за этого отравления, или из-за драки.
— Но Цзыци-шимэй…
— О, точно! — Вэнь Хэн жестом подозвал Хань Цзыци подойти. — Больше не прячься. Что же это за яд такой?
Хань Цзыци, возможно, и была гордой, но она не собиралась по-настоящему жертвовать ради этого своей жизнью.
Только что, когда ученики наставили свои мечи на Сюэ Цинланя, они пытались запугать его, и девушка, естественно, не могла проявить никакой слабости. Теперь, же, когда Вэнь Хэн был здесь, чтобы помочь уладить ситуацию, она понимала, что больше не может упрямиться.
Нерешительно, Хань Цзыци отпустила свой рукав, позволив Вэнь Хэну увидеть состояние ее отравленной руки. Ладонь, которая раньше была прекрасна, словно цветущий нефрит, от запястья до самых кончиков пальцев стала темно-фиолетовой, как будто ее три дня мариновали в чернилах.
Вэнь Хэн:
-…
Неудивительно, что Хань Цзыци скрывала это. Этот яд действительно был беспощадным. Какая девушка смогла бы удержаться от того, чтобы не выплакать ведро слез, увидев, что твоя рука внезапно почернела без всякой причины?
Вэнь Хэн воспользовался рукоятью своего меча, чтобы приподнять запястье Хань Цзыци. Примерно минуту он внимательно изучал ладонь девушки, после чего отодвинул ее, беспомощно вздохнув:
— Так вот оно что… Вы все так яростно спорили, что я подумал, что это что-то серьезное. Это просто сок, извлеченный из сахарного тростника, который был измельчен с железным песком. После высыхания сок не имеет ни запаха, ни цвета, но при контакте с кожей приобретает темно-фиолетовый оттенок. В нем нет яда, он просто выглядит пугающе. Шицзе, просто добавь в воду немного пищевой щелочи. Помой руки в этом растворе, и цвет сойдет.
Хань Цзыци:
— А?
Чжоу Цинь тоже был ошеломлен. Он пристально посмотрел на Сюэ Цинланя, и воскликнул:
— Нет яда? Если там нет яда, почему ты не сказал об этом раньше???
У Вэнь Хэна разболелась голова, но он продолжил объяснять:
— Как он мог? Все по-настоящему ядовитые лекарства невероятно ценны, и хранятся в коробах. Опасаясь, что несведущие люди могут открыть их и отравиться, Сюэ Цинлань в качестве предупреждения смазал замки соком сахарного тростника. Сама шицзе не слушала, что ей говорили, а шисюн поддался гневу, и даже напал на него. У Сюэ-шиди добрый нрав, иначе он давно бы пошел с вами к главе школы, чтобы все прояснить. И после того, как правда открылась, как думаете, кто бы понес наказание?
Теперь, когда правда выплыла наружу, ученики Чунь Цзюнь, которые недавно были полны негодования, замолчали, и опустили головы, устыдившись своих действий. Чжоу Цинь издал несколько неловких смешков и пробормотал, повернувшись спиной к Вэнь Хэну:
— Ты можешь опустить ту часть, где говоришь, что у него добрый нрав…
У Хань Цзыци камень с души упал, и она с надеждой спросила:
— Шиди, то, что ты говоришь, правда? Этот замок на самом деле не был отравлен?
— Действительно не был отравлен.
Сюэ Цинлань отвел свой взгляд от Вэнь Хэна прежде, чем тот обернулся, и холодно и жестко произнес всего два слова:
— Ты умрешь.
Сказав это, он не оглядываясь двинулся внутрь комнаты, с силой хлопнув входной дверью, оставив всех стоять во дворе.
Хан Цзыци была так напугана, что ее глаза тут же снова наполнились слезами:
— Я… я… я...... Я умру…
— Он всего лишь пугает тебя, иначе ты бы уже умерла, — Вэнь Хэн уставился на плотно закрытую дверь, а его мысли внезапно унеслись очень далеко, и он рассеянно продолжил. — Давайте расходиться.
После этого шицзи направился к своему дому, но не спешил заходить внутрь. Вместо этого, он отложил меч, сел на каменную скамью во внутреннем дворе, и под завывание горного ветра впал в оцепенение на очень долгое время.
Тепло в его глазах медленно уносилось ветром, превращаясь в иней, который невозможно было растопить.
Это была уже третья зима.
Возможно, это была печаль, вызванная временем года, или, возможно, это действительно было случайным совпадением, но сегодня, когда Вэнь Хэн увидел Сюэ Цинланя, он не мог не вспомнить о ком-то, кто покинул его в такой же зимний день три года назад. Если бы все сложилось иначе, тот мальчик взрослел бы в мире и спокойствии, и сейчас ему было бы столько же лет, сколько Сюэ Цинланю.
А-Цяо, наверно, не был бы таким привлекательным, как Сюэ Цинлань, но точно не сильно отстал бы от него. Он не был бы таким вспыльчивым, как Сюэ Цинлань, а нежным и рассудительным, даже если бы все еще оставался немного плаксой. У него было хорошее телосложение, и незаурядные природные данные, и если бы он пришел на гору Юэин вместе с Вэнь Хэном, то, вероятно, относился бы к своему обучению очень серьезно, а другие называли бы его «маленький шиди».
Но ни Вэнь Хэн, ни А-Цяо, уже никогда не смогут узнать, как бы все могло сложиться.
Ветер эхом отдавался в долине, и этот звук был похож на рыдания.
Вэнь Хэн сидел во дворе до тех пор, пока небо полностью не потемнело, и только тогда он поднял свой меч, и пошел в дом. В ту ночь он никак не мог погрузиться в глубокий сон, и его мучили кошмары, один за другим. Сначала это был залитый кровью пол храма Баоань, потом — снег, летящий за пределами города Рунин. Когда наступил рассвет, шицзи проснулся, обнаружив, что его спина покрыта холодным потом.
Вэнь Хэн сел, чувствуя головокружение. В висках пульсировала боль, в горле пересохло и чесалось, конечности болели. Ему даже не нужно было щупать собственный лоб, чтобы понять, что у него жар. Вэнь Хэн заставил себя встать с кровати, и налил в чашку воды из чайника, стоявшего на столе, залпом опрокинув ее в себя. Это было странно. За все годы, проведенные на горе Юэин, его физическое состояние было прекрасным, он почти никогда не болел. А вчера он всего лишь некоторое время посидел на ветру, но успел простудиться.
Состояние Вэнь Хэна было настолько тяжелым, что он даже не мог полностью открыть глаза, а голова кружилась так сильно, что у него не было сил ни готовить еду, ни принимать лекарства. Как раз в тот момент, когда шицзи встал, держась за стол, чтобы вернуться в кровать и лежать там как труп, раздался стук в дверь. Холодный, и слегка знакомый голос произнес:
— Молодой мастер Юэ Чи, учитель желает чтобы вы пришли.
Голова Вэнь Хэна сейчас была словно горшок с кипящим бульоном, и он даже не мог понять, кто стоит за дверью, или кто этот «учитель». Полагаясь только на силу воли, он доковылял до двери, и отодвинул засовы. Едва слово «Извините» слетело с его губ, как тут же сухость и першение в горле стали еще сильнее. Вэнь Хэн мгновенно прикрыл рот рукой и кашлял до тех пор, пока не почувствовал себя хорошо прожаренной креветкой.
Сюэ Цинлань был совершенно не готов увидеть, как Вэнь Хэн рухнет, словно гора Юй. Его тело двигалось быстрее, чем разум, и он быстро шагнул вперед, поймав молодого человека. К тому времени, как юноша сообразил что произошло, палящий жар чужого тела уже проник сквозь его толстую зимнюю одежду, настолько обжигающий, что он забыл где север, юг, восток и запад.
© Перевод выполнен тг каналом Павильон Цветущей сливы《梅花亭》
https://t.me/meihuating
Просим не копировать и не распространять без ссылки на канал.
http://bllate.org/book/12835/1131649
