Чунь Цзюнь, также известный как Чунь Гоу, был одним из десяти знаменитых мечей древности. Тысячу лет назад он был сокровищем в коллекции императорской семьи.
Позже меч был утерян во время войны, и с тех пор бесследно затерялся в мире. Сто лет назад Юань Шидао, предок этой школы меча, путешествовал по горе Юэин, когда решил остаться на ночлег у ее подножия. В середине ночи он внезапно увидел луч зеленого света, поднимающийся с вершины горы. Юань Шидао взобрался на вершину Юэин, в поисках источника света, и в конце концов вытащил драгоценный меч из расщелины на крутом утесе. На мече печатными буквами были выгравированы два иероглифа — «Чунь Цзюнь».
Юань Шидао уже был мастером меча своего времени, а теперь у него появилось несравненное магическое оружие. Он остался на горе Юэин, чтобы тщательно изучить свой новый меч. Спустя некоторое время он, наконец, овладел утраченными знаниями о техниках, и смог достичь невероятных высот в боевых искусствах. Позже мужчина основал школу, и назвал ее в честь найденного сокровища. Конечно же, это была история основания школы меча Чунь Цзюнь.
Все вышесказанное звучало как история, которую рассказал бы вам торговец на рынке, однако этот рассказ поведал второй шисюн Вэнь Хэна, неулыбчивый Ляо Чансин.
Среди учеников Цинь Лина только четверо являлись истинными учениками. Первый шисюн Кан Чанхуай, второй шисюн Ляо Чансин, третий шисюн Чжэн Чаньи и четвертый шисюн Вэнь Чанцин. Помимо этих учеников, были еще четыре почетных ученика. Если учитывать Вэнь Хэна и Шифу, общая численность пика Юй Цюань составляла десять человек. Всякий раз, когда Цинь Лин был занят и не мог давать уроки, занятия вели четверо истинных учеников. Именно благодаря такому взаимодействию, братья, живущие на пике й Цюань были очень близки и хорошо ладили между собой, не имея разногласий.
Четверо почетных учеников занимали отдельный двор. Вэнь Хэн был новеньким, и, кроме того, он переживал период траура, поэтому у него было много диетических ограничений. Зная это, Цинь Лин попросил Ляо Чансина устроить так, чтобы юноша жил один.
На пике Юй Цюань всегда находилось мало людей, поэтому количество комнат было невелико. Ляо Чансин долго обдумывал этот вопрос и, наконец, вспомнил, что у подножия горы есть небольшой двор, который предыдущий старейшина использовал для брожения вина. После смерти старейшины никто из учеников не увлекался подобным занятием, и это место долгое время пустовало.
Передняя часть этого двора примыкала к помещениям для гостей школы, в то время как с обратной стороны — примыкала к подножию горы. Здесь было очень тихо и уединенно, и Вэнь Хэн мог жить в одиночестве. Более того, поскольку когда-то это место использовалось для брожения вина, в помещении была оборудована небольшая кухня, что позволяло Вэнь Хэну самостоятельно готовить еду.
Ляо Чансин провел с Вэнь Хэном короткую экскурсию по двору, и закончил ее словами:
— По правде говоря, здесь все довольно просто. Если тебе не нравится, я найду для тебя другое место.
Выражение лица юноши, когда он говорил это, было необычайно торжественным, как будто на самом деле он хотел сказать:
«Тебе лучше быть довольным, иначе я сброшу тебя с горы».
Хорошо было то, что за эти несколько дней Вэнь Хэн уже разобрался в характере Ляо Чансина — «холодный снаружи, теплый внутри». Он искренне сказал:
— Это место мне подходит. Шисюн приложил столько усилий, чтобы найти мне место для ночлега, большое тебе спасибо.
Ляо Чансин холодно и сдержанно кивнул, затем сказал:
— Дрова, зерно, масло, соль… Все это доставляется на гору раз в месяц. Когда придет время, я попрошу кухню прислать сюда припасы. Сейчас тебе следует отдохнуть. Через три дня Шифу начнет давать свои уроки. В половине девятого отправляйся в зал Сун Ду, чтобы присутствовать на уроке. Если есть что-то, чего ты не понимаешь, найди меня в моем дворе.
Вэнь Хэн кивнул в знак согласия.
Выпроводив Ляо Чансина, он закрыл дверь, и вернулся в комнату. Шицзи даже не обратил внимания на отсутствие простыней, или на то, что мебель еще не была убрана, а упал на голую доску кровати лицом вверх. Его взгляд бесконечно блуждал по сторонам, прежде чем упасть на клубок пыли, осевший на потолочной балке.
В этот момент Вэнь Хэн, наконец, смог ясно почувствовать, что он полностью стал другой личностью, а его прошлое осталось далеко. В будущем у него больше не будет отца и матери, родственников или друзей, которые могли бы помочь ему в его путешествии.
Три дня спустя Вэнь Хэн, следуя инструкциям Ляо Чансина, прибыл к залу Сун Ду. Он думал, что встал рано, но не ожидал, что остальные ученики встанут еще раньше. Четверо других почетных учеников уже собрались перед дверью. Все они были одеты в одинаковую бело-зеленую одежду, со светло-зеленым поясом на талии. На левом бедре юноши носили мечи, и когда шли, кончики их мечей двигались в такт шагам, что придавало им невероятно элегантный и впечатляющий вид.
По сравнению с ними, руки Вэнь Хэна были пусты, а его одежда была простой и скромной.
Услышав шаги, четверо учеников повернули головы, чтобы посмотреть на него, но никто не хотел начинать разговор. Вэнь Хэн даже видел, как двое сзади тайком обменялись несколькими словами. Судя по движениям их губ, они, скорее всего, говорили:
— Это новый почетный ученик.
Юноша, стоявший ближе всех к Вэнь Хэну, был выше его на полголовы. На вид ему было меньше двадцати, но на его лице читалось высокомерие ребенка, избалованного жизнью. Он бросил на Вэнь Хэна снисходительный взгляд, затем усмехнулся:
— Хех, откуда взялась эта дикая перепелка?
Вэнь Хэн очень редко получал такую нелицеприятную оценку в свой адрес, поэтому его реакция была немного запоздалой. Этот юноша, возможно, знал кто он такой, и, вероятно, намеренно разговаривал с ним таким образом. Его враждебность, скорее всего, была вызвана страхом, что Вэнь Хэн появившись из ниоткуда, отнимет у них четверых право стать истинными учениками.
Шицзи ошеломленно подумал, что беспокойство этих учеников совершенно неоправданно.
Врожденная неполноценность Вэнь Хэна была подтверждена его собственными родителями. Если только он не перевоплотится в тело совершенно другого человека, в этой жизни у него не будет шанса развить какой-либо навык в боевых искусствах.
— Меня зовут Юэ Чи, я был принят под опеку старейшины Юй Цюаня всего несколько дней назад, — Вэнь Хэн не поклонился, и встал в нескольких шагах от остальных, сказав равнодушным голосом. — Если я дикий перепел, то, боюсь, никого из вас тоже нельзя считать хорошей домашней птицей.
Это оскорбление не содержало грубых выражений, но касалось всех юношей, задев их за живое. Брови молодого человека, первым оскорбившего шицзи, яростно взметнулись вверх. Рука юноши потянулась к ножнам меча, намереваясь наставить его на Вэнь Хэна.
Как будто ему еще не было достаточно, уголок рта Вэнь Хэна изогнулся, и он поклонился в их сторону:
— Шисюн.
Это было похоже на то, как если бы остальных четверых ударили по затылку. Все разом обернулись, и увидели приближающихся Ляо Чансина и стройного на вид мужчину. Юноши поспешили поклониться и сказали в унисон:
— Доброе утро второй шисюн, четвертый шисюн.
Ляо Чансин кивнул с равнодушным выражением лица. С ним был Вэнь Чанцин, который обладал выдающейся, красивой внешностью, и казался более располагающим к себе, чем Ляо Чансин. Он подошел ближе и сказал:
— Доброе утро. Это наш новый шиди? Ты уже обустроился здесь? Скучаешь по дому?
Эти вопросы были невинными, но Ляо Чансин знал о прошлом Вэнь Хэна, и поспешно легонько ткнул Вэнь Чанцина в спину.
Тот оглянулся на него в замешательстве. Вэнь Хэн притворился, что ничего не заметил, и ответил соответственно:
— Благодарю шисюна за его заботу. Все хорошо, со временем я ко всему привыкну.
Ляо Чансин сказал:
— Это твой четвертый шисюн, Вэнь Чанцин. Первый шисюн и третий шиди отправились в путешествие и еще не вернулись, ты сможешь встретиться с ними в другой раз. Эти четверо такие же, как и ты, почетные ученики Шифу, и вы будете учиться вместе, — сказав это, он многозначительно добавил. — Учитывая, что вы ученики одной вершины, у вас должны быть дружеские, сплоченные отношения. Недопустимо обижать друг-друга.
Ляо Чансин всегда был серьезным человеком, и, кроме того, его авторитет не подлежал сомнению. Поэтому после его слов, все пятеро, включая Вэнь Хэна, мгновенно сказали:
— Мы будем строго следовать учению шисюна.
Вэнь Чанцин рассмеялся, затем сгладил ситуацию, сказав:
— Твой второй шисюн всегда был таким, он не хотел показаться недружелюбным, не бойся его. Ли Чжи, как проходит твоя тренировка техники «Клинок во время отлива»?
Вэнь Чанцин не вел себя как шисюн. Из его обращений, вопросов и шуток Вэнь Хэн узнал, что четырех почетных учеников звали Ли Чжи, У Юй, Цуй Цзюньань и Чжоу Цинь.
Тем, кто больше всего походил на павлина, был Ли Чжи. Он был самым молодым, самым способным в боевых искусствах, и одаренным от природы. Еще более интересным было то, что по тому, как он пользовался своим мечом, Вэнь Хэн мог сказать, что помимо техник школы Чунь Цзюнь, в его движениях так же прослеживалась работа с клинком семьи Чу.
Ли Чжи не носил фамилию Чу, поэтому, скорее всего, он принадлежал к одной из побочных ветвей семьи. С таким прошлым неудивительно, что он был столь высокомерен.
И все же, если бы Ли Чжи действительно был невероятно талантливым, его родные непременно настояли, чтобы он стал учеником семьи Чу, и не тратили лишние силы на отправку юноши в школу Чунь Цзюнь, чтобы он стал почетным учеником.
Исходя из этого, высокомерие Ли Чжи заслуживало пристального внимания. Очень может быть, что он был хорош только внешне, прикрываясь панцирем из серебра и золота, чтобы запугивать других, но на самом деле у него была полая сердцевина, как у бумажного тигра, который разорвется лишь от одного укола.
Тем не менее, у Вэнь Хэна не было привычки выставлять напоказ недостатки других. До тех пор, пока Ли Чжи не будет создавать ему проблем, у шицзи не было необходимости разоблачать его.
Когда двери зала Сун Ду открылись, пятеро почетных учеников вошли внутрь, один за другим.
Вэнь Чанцин прошептал своему второму шисюну:
— Шиди, который только что пришел, молод, но довольно спокоен и зрел. В этом отношении он сильнее Ли Чжи. Что ты думаешь? Как его навыки в боевых искусствах?
Ляо Чансин убрал с лица задумчивое выражение, и искоса взглянул на него, после чего отчитал ровным голосом:
— Они все твои шиди, не выбирай любимчиков.
Ухмыляясь, Вэнь Чанцин сказал:
— О? Тогда кто же был настолько свободен, что позвал меня на прогулку таким ранним утром? Разве второй шисюн не должен завтракать в это время?
Редко случалось, чтобы Ляо Чансину нужно было время, чтобы дать ответ. Он на мгновение задумался, затем сказал:
— Кто бы ни пригласил тебя прогуляться, ты всегда соглашаешься. Должно быть, у тебя сегодня много свободного вемени. Раз так, почему бы тебе во второй половине дня не проводить наших шиди на главную вершину, чтобы они послушали уроки, и поприветствовали главу школы.
Вэнь Чанцин:
-…
Он потянул Ляо Чансина за рукав, жалобно умоляя:
— Шисюн, ты не должен обрекать меня на гибель! Ты же знаешь, что молодая госпожа недавно начала практиковать технику «Небесной Девы», и ей просто нужен кто-то, кто стоял бы рядом, чтобы она могла проткнуть его своим клинком…
Со скрипом открылось окно зала Сун Ду. Вэнь Хэн дважды кашлянул, и сказал себе под нос:
— Шисюн, немного потише.
Цинь Лин, и остальные четверо учеников, из окна смотрели на них с озадаченными лицами.
Ляо Чансин убрал руку Вэнь Чанцина со своего рукава, и сказал недовольным тоном:
— Послушай, теперь об этом знаю не только я, но и Шифу, и все наши шиди.
Вэнь Хэн сочувственно посмотрел на Вэнь Чанцина, а затем закрыл окно.
Почетный ученик Ли Чжи был самодовольным и высокомерным, второй шисюн был спокойным и исполненным достоинства, четвертый шисюн был… живой и бесхитростный. Пик Юй Цюань был довольно забавным — здесь собралась группа обезьянок с такими разными личностями.
Внимание Вэнь Хэна было отвлечено, поскольку он думал о других вещах, и он не ожидал, что Цинь Лин назовет его по имени:
— Юэ Чи, ты никогда серьезно не изучал боевые искусства, поэтому тебе не нужно спешить учиться техникам владения мечом. Сначала отправляйся в зал Ли Цзинь на главной вершине, и возьми свиток «Малое искусство забывать материю», а затем следуй за другими учениками, чтобы практиковать ментальное совершенствование.
Вэнь Хэн быстро пришел в себя, и согласно кивнул. Сидевший слева от него Ли Чжи все это время не отрывал от него глаз, после чего резко спросил с некоторым ехидством:
— Шифу, как получилось, что Юэ-шиди смог получить вашу благосклонность, и стал вашим учеником, если он никогда не изучал нэйгун[1]? Может быть потому, что он особенно хорош во владении мечом?
Цинь Лин промолчал и не ответил. Он смог помочь Вэнь Хэну по просьбе госпожи Цинь, но не хотел, чтобы остальные ученики осуждали своего Шифу за это решение. В конце концов, Вэнь Хэн был учеником только формально. А вот из оставшихся четырех почетных учеников кто-то действительно может стать его истинным учеником.
К тому же, чем меньше людей знало о прошлом Вэнь Хэна, тем лучше. Это может помочь избежать проблем в будущем. Цинь Лин не мог прямо объяснить все это своим ученикам, и как раз собирался замять этот вопрос, когда Вэнь Хэн, поняв ситуацию, первым открыл рот:
— Я не осмеливаюсь говорить о каких-либо талантах в присутствии шисюна. Этот ученик прочитал только несколько руководств по работе с клинком, и разбирается в некоторых видах боевых искусств.
Для молодых людей свойственно чувство соперничества. Если бы Вэнь Хэн ничего не сказал в свою защиту, это определенно позволило бы Ли Чжи и другим ученикам продолжать придираться к нему. В настоящее время он не мог отступить, иначе это противостояние никогда не закончится. На этот раз Ли Чжи был достаточно смел, чтобы бросить ему вызов перед Цинь Лином, в следующий раз он вполне мог упомянуть о неграмотности Вэнь Хэна в боевых искусствах перед главой школы.
Цинь Лин изначально думал, что Вэнь Хэн был не более чем избалованным молодым господином, попавшим в неприятности, и он не ожидал, что юноша может обладать какими-либо уникальными навыками.
Ли Чжи воспринял молчание Шифу как подтверждение слов Вэнь Хэна. Про себя он же задался вопросом:
«Ну и кто из нас не разбирается в нескольких видах боевых искусств? Что же это за талант, позволивший Юэ Чи стать учеником наряду с остальными, теми, у кого были природные данные и достойный уровень владения техниками боевых искусств?»
Ли Чжи с пренебрежением отнесся к заявлению Вэнь Хэна, и на его лице отразилось презрение. Он сказал в странной, загадочной манере:
— Юэ-шиди ведет себя чрезмерно скромно. Зачем скрывать свои таланты? Давай посмотрим, что ты имеешь в виду. В конце концов, ты первый, кто за все эти годы был выбран лично Шифу, несмотря на то, что у тебя не было на это никаких прав.
[1] Нэйгун — искусство совершенствования способностей человека. Развивается через медитации, физические упражнения и дыхательные практики.
©
Перевод выполнен тг каналом Павильон Цветущей сливы《梅花亭》
https://t.me/meihuating
Просим не копировать и не распространять материал без разрешения переводчика
http://bllate.org/book/12835/1131645
