После сильного снегопада небо было кристально чистым. Яркие звезды рассыпались по пространству глубокого полуночно-синего цвета.
Поздней ночью Цяо Фэнтянь спешил в город Луэр. На этом длинном участке горной дороги мягкий снег смешивался с мокрой и скользкой грязью. Ветер яростно проносился мимо, от чего тело мужчины покачивалось с каждым сделанным шагом. Очень тяжелая прогулка.
Цяо Фэнтянь остановился. Пальцы его ног были такими холодными, что он чувствовал уколы боли при каждом движении, от чего, наконец, понял, что носки на его ступнях давным-давно полностью промокли. Гнев, который накапливался на протяжении всего пути, мгновенно охватил его. Мужчина яростно топнул ногой, желая только одного — немедленно сбросить обувь, и босиком отправиться обратно.
Цяо Фэнтянь опустил голову, прижал ладони к лицу и слегка выругался.
Настоящий ад. Поистине ебаная заноза в заднице.
Издалека приближался желтый луч света, сопровождаемый парой резких гудков. Цяо Фэнтянь нехотя придвинулся к обочине, чтобы увернуться, освободив достаточно места для проезда. Кто бы мог подумать, что транспорт не проедет мимо, а наоборот, резко остановится рядом с мужчиной. Это оказался разбитый мотоцикл, забрызганный грязью.
— Почему ты так зол? Небо совсем темное, возвращайся со мной.
Под слабым светом, исходящим от звездного неба, Цяо Лян снял с головы потрепанный шлем, после чего, слегка нахмурившись, посмотрел на недовольного Цяо Фэнтяня.
— Я не могу на нее злиться.
— Тогда возвращайся со мной.
— Она уже сказала все, что хотела. Или ты хочешь, чтобы я ей ответил? Да за кого ты меня принимаешь? — Цяо Фэнтянь поднял голову, а затем приподнял брови, словно издеваясь над самим собой, после чего засунул руки в карманы. Он зашагал по снегу, продолжая двигаться в сторону города. — Возвращайся сам, если хочешь. Я не хочу.
— Эй! — Цяо Лян нажал на гудок. — Снова упрямишься! Опять не слушаешь своего дагэ[1]!
[1] Дагэ — старший брат.
Услышав эти слова, Цяо Фэнтянь съежился. Он послушно остановился, давая старшему брату возможность увидеть свою худую, прямую спину.
Цяо Лян оттолкнулся ногами и проехал на пару шагов вперед, остановившись рядом с Цяо Фэнтянем. Он посмотрел на мокрые ботинки мужчины, затем протянул руку, чтобы коснуться его уха — тонкого и порозовевшего от холода. Он тихо вздохнул:
— Если не хочешь возвращаться, то не возвращайся. Уезжай, но я подвезу тебя до вокзала. Если ты продолжишь идти туда пешком, то станешь ледяной глыбой, пока доберешься… Какой непослушный и глупый ребенок.
Шелест деревьев на горе обычно был едва различим, но в темноте ночи каждый звук был очень отчетливым.
— Ммм…
После паузы Цяо Фэнтянь кивнул Цяо Ляну. Две руки с легкостью скользнули в теплые карманы куртки брата, и мужчина перекинул ногу через сиденье мотоцикла, садясь. Он выдохнул белое облако воздуха в затылок Цяо Ляна.
— Держись крепче, поехали.
Кстати, Линь Шуанъюй все эти годы ворчала на Цяо Фэнтяня, называя его проклятием своей жизни. Старшее поколение в деревне Ланси, расположенной на окраине города Луэр, жило старыми обычаями и упивалось историями, произошедшими давным-давно. Их не заботили таинственные события, мучения людей от бедствий и катаклизмов или другие новости.
Проще говоря, это означало, что он — Цяо Фэнтянь, старший сын старого Цяо, нарушил семейные традиции и порядки, от чего дурная слава семьи Цяо сохранится на протяжении тысячи лет.
Легкомысленный и распутный, не обращающий внимания на нормы, соблазняющий людей направо и налево, женоподобный, с извращенным мышлением, ведущий бесчестную жизнь.
Еще будучи юным, он стал игрушкой для утех в качестве то ли мужчины, то ли женщины.
«Хочет, чтобы другие трахали его задницу».
«Извращенец».
«Отброс».
Все неприятные слова уже давно были сказаны.
Дорога на горе Луэр петляла по вершинам и долинам. Ночью ветер был настолько резким, что Цяо Фэнтяню приходилось сглатывать слюну, лишь бы немного смягчить пересохшее горло, и закрывать глаза, в попытке защитить их. Стоило приоткрыть рот, чтобы вдохнуть, как холодный ветер тут же попадал внутрь. Острый, словно лезвия.
— Что? — Цяо Лян слегка повернул голову, не сводя глаз с ухабистой горной дороги под мотоциклом. — Что ты сказал? Не слышу.
— Я сказал — не беспокойся о том, что Сяо Уцзы пойдет в начальную школу.
— О чем беспокоиться?
— Черт возьми! — разозлившись, Цяо Фэнтянь схватил брата за шею и дернул его назад.
— Эй, не двигайся…
— Я сказал! Сяо Уцзы! Сможет посещать начальную школу! Не волнуйся! Я ищу директора начальной школы, связанной с университетом. Нам просто нужно будет заплатить спонсорский взнос!
На этот раз Цяо Лян ясно его расслышал.
Мотоцикл въехал на отрезок дороги полный ям и рытвин, и оба мужчины затряслись вместе с мотоциклом.
Сяо Уцзы — это детское прозвище Цяо Шаньчжи, который являлся сыном Цяо Ляна, драгоценным старшим внуком Линь Шуанъюй, и племянником Цяо Фэнтяня. Сокровище их семьи, свет их жизни, гордость и радость.
Прозвище «Сяо Уцзы» на самом деле не имело особого значения. «У» было отсылкой к «вуфу», пяти благословениям, доброму предзнаменованию. Линь Шуанъюй совершенно презирала государственную политику планирования семьи и очень надеялась, что пара родит пятерых больших и пухлых детишек. Вот так она решила использовать «У» в качестве детского имени своего дорогого внука.
Но кто бы мог подумать, что прежде чем Цяо Лян успеет посеять семя второго ребенка в своей жене, та без зазрения совести соберет вещи и сбежит с кем-то другим.
Женщина не взяла с собой ни мао[2], да в семье и так было не слишком много сбережений. Она также бросила своего сына, больше не желая заботиться о нем.
[2] Современная валюта Китайской Народной Республики — это юа́нь (元), или юа́нь жэньминьби́. Один юань делится на 10 цзяо (角), которые делятся на 10 фыней (分). Например, сумма в 3,14 юаня произносится как 3 юаня 1 цзяо 4 фыня. В разговорной речи, при обозначении цены, вместо слова «юань» также употребляется куай (块), а вместо «цзяо» — мао (毛).
Стенания Линь Шуанъюй - «жизнь трудна, судьба жестока», длились полмесяца. Вместе со своим нытьем она вытащила на свет всех названных и неназванных предков родовой гробницы своей бывшей невестки и прокляла каждого из них, ни о ком не забыв. Она также пошла в дом родителей Ли Сяоцзин, разбила их домашнюю утварь, едва не разнеся то место, после чего заставила ее семью склонить головы к полу, и признать свою неправоту.
Семья жены Цяо Ляна умоляла и убеждала старую госпожу, если не ради монаха, то пусть ради Будды, не давать Сяо Уцзы плохо жить в деревне Ланси. Произошедшее не должно негативно сказаться на ребенке. После этих слов Линь Шуанъюй наконец стиснула зубы и проглотила свою ярость.
После этого она провела множество ночей без сна, а ее рот постоянно проклинал «эту шлюху». Она мучила своего мужа до тех пор, пока половина его бровей не побелела, а кровяное давление не достигло предела. Только тогда женщина испугалась и стала держать свой рот закрытым.
Цяо Фэнтянь изначально не любил свою невестку, у которой был хитрый взгляд, а голова полна расчетливых схем. Просто его сердце болело за брата, который держал все в себе и не говорил ни слова, и за малыша, который едва доставал ему до бедра.
Сяо Уцзы на самом деле был не очень похож на Цяо Ляна. Его черты лица больше напоминали Цяо Фэнтяня, особенно слегка приподнятые брови, которые с самого рождения ярко выделялись на лице малыша.
Подобно росчерку кисти, два толстых и тяжелых мазка угольного цвета проносились вверх по светлому и чистому лицу. Брови выделялись словно глубокие колеи, оставленные проезжающим транспортом на блестящем свежем снегу, как блеск меча под ярким лунным светом. Они создавали впечатление, что их владелец жил непринужденно и беззаботно, в тоже время, делая его холодным и отстраненным, словно с ним было нелегко ужиться.
Поэтому Цяо Фэнтянь подсознательно любил и заботился о своем маленьком племяннике даже больше, чем сама Линь Шуанъюй.
Он хотел дать малышу все самое вкусное, веселое и интересное. Всю одежду и обувь, которые были такими же, как те, что носили городские дети, покупал Цяо Фэнтянь. Ребенку не хватало материнской любви, поэтому мужчина всегда размышлял о том, как бы он мог хоть немного компенсировать это, чтобы малыш не чувствовал, что жизнь несправедлива к нему.
После Нового года Сяо Уцзы должен пойти в первый класс начальной школы. Он уже на год отставал от других детей. И Линь Шуанъюй, и Цяо Лян считали, что начальная школа в Луэре не очень хорошая, качество преподавания ужасное, и что она не может выпускать учеников, способных поступить в университет. Поэтому они не хотели отправлять туда Сяо Уцзы.
Но порог для поступления в государственные начальные школы в городе Линань был очень высок. Как простая семья земледельцев могла с этим справиться? В конце концов, именно Цяо Фэнтянь кое-что придумал.
— Спонсорский взнос не из дешевых, но у меня есть немного денег. Их должно хватить, не беспокойся об этом. Нужно лишь до конца года успеть пройти вступительные испытания.
Цяо Фэнтянь уткнулся лицом в спину брата, пальцами снимая комок пуха, скопившийся на старой куртке. Мотоцикл въехал в центр города. Постепенно появлялось все больше признаков жизни, больше огней, больше суеты, а на обочине дороги стали вырастать красные палатки, из которых доносились ароматы еды.
— Как я могу взять твои деньги! У меня есть сбережения, и у меня их достаточно! Оставь их себе!
Цяо Фэнтянь сделал глубокий вдох, и в его нос ворвался пронзительно-холодный воздух:
— Да ладно, зачем они мне…
Автовокзал в городе Луэр занимал площадь около ста квадратных метров. На специально отведенной зоне микроавтобусы были припаркованы группой. Кондукторы, с сумками на поясах, громко орали, держа в руках кружки чая и сигареты за ушами. Все хотели только одного — затащить пассажиров в свои автобусы, даже не спросив, куда они едут.
Цяо Фэнтянь слез с мотоцикла и попрощался с Цяо Ляном.
— Не волнуйся, я позвоню тебе, если что. Я вернусь к китайскому Новому году. Не волнуйся о сломанном аппарате для соевого молока, я привезу новый. И привезу лекарство для отца. Не ходи в медицинский центр, чтобы покупать его по восемь юаней за упаковку, ладно?
Цяо Лян ничего не сказал. Он только огорченно дотронулся до отпечатка ладони, который появился на щеке Цяо Фэнтяня, а затем потер кончики его волос между пальцами. Волосы Цяо Фэнтяня были длиной до шеи, густые и мягкие. Сандалово-коричневый цвет скрывал слой небрежных лиловых прядей. Но цвет уже поблек, из-за чего появился слабый серо-зеленый оттенок.
— Только посмотри, щека уже распухла… А-ма[3] сегодня переборщила.
[3] А-ма — обращение к матери, сокращенное обращение от 妈妈 (мама).
— Ай, — услышав это, Цяо Фэнтянь повернул голову, скрестив руки на груди. Он усмехнулся. — А-ма? Ее ладонь обладает легендарной мощью! Когда она срывает кукурузу со стеблей, то делает это в одиночку, и может продолжать целый день без отдыха. То, что она не избила меня до состояния, пока я не начну блевать кровью — уже проявление доброты с ее стороны.
— Твоя вина в том, что ты говорил провокационные вещи и намеренно злил ее.
— Ее вина в том, что она до сих пор не может принять реальность, и не может думать ни о чем другом!
Цяо Лян погладил Цяо Фэнтяня по плечу:
— Я виноват, что не остановил а-ма, и не смог убедить ее.
— …
Цяо Фэнтянь больше всего боялся, что Цяо Лян взвалит всю ответственность на себя и скажет, что произошедшее — его вина. И вот, стоило брату сказать эти слова, как вся ярость Цяо Фэнтяня сошла на нет.
— Ладно… Я ухожу. Будь осторожен на обратном пути, — он оглядел Цяо Ляна с головы до ног, а затем повернулся и направился к одному из автобусов.
— Обязательно хорошо питайся и тепло одевайся! Только посмотри на себя, ты снова похудел. А твои волосы! Не крась их так часто, это вредно для здоровья. Если салон не загружен, то больше отдыхай. Больше гуляй с друзьями, не думай слишком много. Будь счастлив, ладно?
В самую последнюю минуту Цяо Лян поспешно бросил Цяо Фэнтяню длинную цепочку инструкций, словно старая мать, которая видит, что ее дочь выходит замуж и уезжает куда-то далеко. Услышав слова дагэ, Цяо Фэнтянь не мог не улыбнуться от удовольствия. Морщины между его бровями разгладились, и он повернулся, чтобы помахать рукой:
— Ладно, ладно, понял. Взрослый мужик, а такой заботливый.
Цяо Лян продолжал стоять на месте, и приподняв голову наблюдал, как Цяо Фэнтянь садится в белый автобус, направляющийся в Линань. Через окна он увидел, как стройная фигура протиснулась по узкому проходу между сиденьями, выбрала место у окна в углу и села.
После этого хмурое выражение лица мужчины наконец расслабилось. Он снова надел шлем и под урчащий звук мотоцикла поехал домой.
Как только Цяо Фэнтянь сел в кресло автобуса, он поспешно достал из бокового кармана своей сумки квадратное зеркальце размером с ладонь. Внутри лежала овальная, светло-желтая губка и пудра для лица, которой уже довольно долго пользовались. Цяо Фэнтянь поднес зеркало к лицу, точно направив на левую сторону, и посмотрел на красный след от пощечины. Отлично, это было похоже на барельеф.
Мужчина языком надавил на внутреннюю стенку рта. Это было больно, словно резинка щелкнула по коже.
И снова синяков не избежать.
Цяо Фэнтянь поджал губы и захлопнул пудреницу, бросив ее в сумку. Затем он достал крем для рук и выдавил немного на тыльную сторону ладони. Медленно и небрежно втирая его в руки, Цяо Фэнтянь поднял глаза, и увидел сидящую напротив него тетушку средних лет с короткими волосами, в вязаной шапке и старомодной стеганой куртке, бросающую в его сторону вопросительные взгляды.
Удивление, презрение, укор — все это смешалось в ее глазах, частично скрытых дряблой кожей. Словно боясь подхватить какой-то легко передающийся вирус, она поспешно протянула руки и схватила плетеную корзину, лежавшую у ног Цяо Фэнтяня, поставив ее рядом с собой. Тетушка пробормотала что-то неразборчивое, после чего посмотрела на мужчину и закатила глаза. Никакой пощады.
Ладони Цяо Фэнтяня, которые он тер друг о друга, замедлились. Затем он едва заметно улыбнулся и демонстративно вытянул ноги вперед, намеренно коснувшись ее икры.
Мужчина наблюдал, как глаза тетушки расширились, и она постаралась отодвинуться как можно дальше от него, на своей не слишком-то подвижной заднице:
— Айо, о боже, какого черта ты творишь, пользуешься…
Цяо Фэнтянь закинул ногу на ногу, и ослепительно улыбнулся:
— Это всего лишь недоразумение. Здесь слишком мало места, поэтому я просто разминал ноги. Я вам мешаю?
— Ох, какое бесстыдство…
Тетушка схватила свою корзину и пошаркала на сиденье подальше. Когда она села, то широко распахнула окно:
— Что это за мерзкие транссексуалы…
Транссексуал.
Цяо Фэнтянь мог слышать подобное по восемьсот раз на дню, поэтому уже давно стал к этому невосприимчив.
Было чуть за полночь. Мужчина натянул капюшон пуховика на голову и зевнул. Уперевшись лбом в ледяное оконное стекло, покрытое слоем конденсата, он медленно закрыл глаза.
К тому времени, как автобус добрался в Линань, небо едва начало светлеть. От постоянной тряски Цяо Фэнтяня укачало и он едва мог держать себя в руках. Как только мужчина вышел из автобуса, то сразу нашел платный туалет и ворвался в кабинку. Его так сильно рвало, что даже ноги ослабли.
Зазвонил телефон.
Облокотившись на раковину, одной рукой Цяо Фэнтянь плеснул себе в лицо холодной водой, а другой потянулся за телефоном:
— Алло, Дунгуа?[4]
[4] 冬瓜 [dōngguā] - зимняя тыква или зимняя дыня. Просто прозвище.
— Айо, ты только послушай свой хриплый голос. Кого ты ублажал всю ночь?
— Да пошел ты, — Цяо Фэнтянь выключил кран, откинул челку с лица и выругался в трубку.
— Эй, я шучу, не начинай сразу ругаться, — Дунгуа рассмеялся и даже громко чихнул, развеселившись. — Негодяй, ты взял отпуск, чтобы поехать домой и расслабиться, а я остался один в салоне и так занят, что кручусь как волчок. Я сушу чужие волосы феном, пока не начинает отваливаться плечо.
— Да брось, — глядя в зеркало, Цяо Фэнтянь пригладил рукой слегка растрепанные волосы. — Почему бы тебе не вспомнить то время, когда вы с Лили отправились в Лишанлинси, а мне пришлось делать завивку пяти людям одновременно? Просто скажи мне, смог ли ты связаться матерью Люй Чжичуня?
Дунгуа цокнул языком:
— Пф, нет. Разве это так просто?
— Ладно, к вечеру я вернусь в салон. Вешаю трубку.
Цяо Фэнтянь сунул телефон в задний карман джинсов, вытер с лица остатки воды, а затем достал и надел маску.
http://bllate.org/book/12834/1356152
