Дни традиционного календаря подходили к концу. Как обычно в это время, Цяо Фэнтянь был встревожен, а его сны были многочисленны и прерывисты.
Происходящее в них, если бы мужчине пришлось это описать, было довольно таинственным и красивым.
Большую часть времени в своих снах Цяо Фэнтянь смотрел сверху вниз, и двигался вперед, как будто у него за спиной была пара крыльев. Перемещая взгляд сверху вниз, он мог ясно видеть зеленое пространство, состоящее из кедровых деревьев на горе Луэр, с их поднятыми вверх ветвями, и небольшого количества корейских сосен, возвышающихся над остальной растительностью.
Между качающихся ветвей деревьев пронеслась птица, кончики крыльев которой были словно запятнаны чернилами. Во сне Цяо Фэнтянь внезапно ощутил неописуемое беспокойство, и бросился в погоню. Он летел против ветра, уклоняясь от препятствий, но безмолвное пространство леса становилось все шире, ярче и лихорадочнее, и беспокойное тревожное сердцебиение мужчины также временно сливалось с этой восходящей симфонией.
Во сне, у Цяо Фэнтяня не было времени, чтобы посмотреть на Ланси, найти чистый пруд, или позволить своим глазам осторожно путешествовать среди низких старых домов цвета грязи, редко разбросанных у подножия пика Луэр. Бесконечный пейзаж сновидений был похож на полет на параплане - он пролетал над горами и морями, а когда нырнул головой вперед в перистые серые облака пасмурного неба - сон внезапно закончился.
Когда он проснулся, то понял, что его конечности покрыты потом. Так было каждый раз.
Только когда Цяо Фэнтянь нащупал свой телефон возле подушки, и увидел сообщение от Цяо Ляна, его сердце постепенно успокоилось. Он пришел в себя, вспомнив, что лежит на кровати, а кровать стоит на полу.
***
В канун Лунного Нового года улицы кипели от волнения и радости. К сожалению, Чжэн Сыци забыл проверить свой гороскоп перед выходом из дома - он, вместе с Чжэн Юй выбирал упаковку безлактозного молока для Чжэн Ханьвэна в супермаркете Lianjia, когда телефонный звонок нарушил совместное времяпровождение отца и дочери.
Ошибка в работе системы студенческого администрирования Ли-У вызвала сбой в определенных разделах, в результате чего итоговые оценки за семестр для студентов факультета гуманитарных наук, и факультета электроники и инженерии связи, были стерты. Опасаясь, что студенты не смогут насладиться Лунным Новым годом, если не будут знать результаты своих трудов, декан университета призвал классных руководителей максимально использовать оставшееся время, и вернуться на работу, чтобы снова ввести оценки.
"А как насчет сверхурочной оплаты? Она должна быть в три раза больше дневной ставки", - Чжэн Сыци посадил Чжэн Юй в тележку для покупок, отстреливаясь от декана.
Ответное сообщение пришло очень быстро:
"Твое эго больше луны пятнадцатого числа. Хватит нести чушь, поторопись, и приходи в университет."
Чжэн Сыци поправил воротник, и прижал руку ко лбу в знак смирения:
- Цзао-эр.
- Мм? - косички, которые заплел девочке Чжэн Сыци, выглядели отвратительно - одна была высоко, а другая низко. Однако это не мешало Чжэн Юй любить свою прическу. - Что такое, папочка?
Чжэн Сыци наклонился, и коснулся розоватого кончика носа девочки:
- У папы появилась срочная работа. Сначала я отправлю тебя к дедушке, ладно?
- Нет, все в порядке!
- Тетя тоже там. И твой двоюродный брат. Он может поиграть с тобой немного. Хорошо?
- Нет, нет, нет! - Чжэн Юй покачала головой, как погремушкой, и быстро освободила руку, чтобы ухватиться за Чжэн Сыци. Она приподнялась, пытаясь встать в тележке. - Нехорошо, нехорошо, я хочу быть вместе с папой!
- Ладно, ладно, ладно, - мужчина взял маленького человечка на руки. - Вместе так вместе. Давай, держись как следует и перестань ерзать.
Чжэн Сыци на самом деле и не мог просить большего. Просто он боялся, что дочь посчитает его скучным.
Когда мужчина подходил к кабинету гуманитарного факультета, он услышал шум и гул голосов.
Те преподаватели, кому нужно было спешить домой и готовить ужин в честь приближающегося Нового года - держали рты на замке, а тяжелые облака недовольства нависали над их головами, когда они шелестели стопками бумаг, и шумно стучали по клавиатурам.
Однако те преподаватели, кто не торопился - в данный момент не делали работу, вместо этого бродили от стола к столу, держа в руках свои кружки.
Одним из таких людей была не кто иная, как Мао Ваньцзин.
- Эй, Лао Чжэн[1], ты наконец-то... О боже, это моя дорогая Цзао-эр!
[1] 老 [lao] - пожилой, уважаемый, почтенный. Это уважительное слово, традиционно добавляемое перед фамилией человека для большей степени душевности обращения, например Лао Чжан, Лао Ли, Лао Цзы, где второе слово - фамилия человека.
Мао Ваньцзин тут же сверкнула жемчужной улыбкой, и сделала пару шагов вперед, чтобы крепко обнять Чжэн Юй, и много раз целуя ее поочередно в правую и левую щечки, пока малышка не разразилась булькающим смехом, и не отпрянула, чтобы увернуться.
- Какой ветер сегодня занес сюда нашу драгоценную, милую красавицу? Иди сюда, иди сюда, дай тете поцеловать тебя еще.
Услышав, что Чжэн Сыци привел сюда свою дочь, все мужчины и женщины в кабинете, независимо от того, чем были заняты - вытянули свои шеи, чтобы посмотреть.
- Северо-западный ветер, - Чжэн Сыци положил свой ноутбук на стол, и улыбнувшись поправил очки. - Если ты действительно так любишь детей, то роди одного для Чжан Ичуаня. Я помогу, и если нужно буду подменять тебя на твоих уроках.
Чжан Ичуань был мужем Мао Ваньцзин. Они только что вернулись из медового месяца и все еще считались молодоженами.
- Не надо об этом. Тех копеек, что мы оба зарабатываем, едва хватает, чтобы выплатить ипотеку, - Мао Ваньцзин снова потянулась, чтобы ущипнуть Чжэн Юй за лицо. - Мы не собираемся сейчас заводить ребенка, чтобы он страдал вместе с нами. Подумаем об этом позже.
Мао Ваньцзин купила новую квартиру в центре города. В последние годы в Линьань ощущался дефицит земли, и цены на недвижимость взлетели, подскочив так же стремительно, как газовый счетчик. Старшее поколение стиснуло зубы, и наскребло деньги на первоначальный взнос, один комплект мебели, и бытовую технику. Что касается кредитов на машину и дом - то они все равно легли на плечи молодых.
Изнуряя сердце и душу, истощая их силы.
Для сравнения, квартира и машина Чжэн Сыци были в его собственности, и не были приобретены в кредит. Мужчине нужно было только воспитывать дочь, поэтому его положение можно было считать довольно расслабленным. Несмотря на то, что его жена рано скончалась, он не выглядел неопрятным и несчастным, и мог жить так, как хотел.
- Дай ей воды позже, - Чжэн Сыци достал откуда-то розовую термопоилку, и протянул руку, чтобы провести пальцем по рту Чжэн Юй. - Мы так долго веселились на улице, а я забыл дать ей попить.
Чжэн Юй высунула язык, и облизнула губы.
- Ладно, - Мао Ваньцзин взяла у него бутылку. - Иди, приступай к работе, а я похищу Цзао-эр.
Услышав это, Чжэн Юй запаниковала, и попыталась вырваться из хватки Мао Ваньцзин.
- Нет, нет, я хочу остаться с папой!
Мао Ваньцзин не отпускала. Она прижала к себе мягкое тельце, и с изумлением посмотрела на Чжэн Сыци:
- Айо, я правда завидую тебе, ведь у тебя такая прилипчивая дочь, словно лечебный пластырь, который ты даже не можешь оторвать. Когда она вырастет и выйдет замуж, ты будешь плакать.
- Мои волосы станут белыми за одну ночь.
После этого Чжэн Сыци нежно сказал Чжэн Юю:
- Цзао-эр, веди себя хорошо. Иди, поиграй с тетей немного. Папа найдет тебя, когда закончит работу, через некоторое время, хорошо?
Чжэн Юй надулась:
- Сколько времени длится "некоторое время"?
- Как насчет этого? - Чжэн Сыци присел на корточки. - Считай от одного до ста, и сделай это сто раз. Когда закончишь считать, папа закончит работу.
В школе детей таким расчетам еще не учили, так что едва ли девочка могла с этим справиться.
- Ой...
Мао Ваньцзин была готова поставить Чжэн Сыци "лайк". Без бумаги и ручки даже специалист по теории чисел Хо Логен ошибся бы в подсчетах, не говоря уже о шестилетнем ребенке.
Чжэн Сыци повесил бутылочку на шею дочери и наблюдал, как Мао Ваньцзин просунула руки под подмышки Чжэн Юй, и подняла ее, словно горшочное растение, пока девочка что-то бормотала себе под нос, и считала на пальцах. Как пара пингвинов, они поковыляли к другим учителям.
- Привет всем, я принесла сюда дочь Лао Чжэна!
Мужчины и женщины, старые и молодые, все пооткрывали ящики своих тумбочек, и вытащили все сладости и закуски, хранящиеся там, разложив их на своих столах.
Замечательно. Он привез сюда живую обезьяну, на которую нужно было купить билет, чтобы посмотреть.
Класс Чжэн Сыци в основном состоял из студентов с сильной самодисциплиной, а число неуспевающих учеников считалось небольшим. Вид оценок, когда он вносил их в журнал, был приятен глазу и сердцу. Когда мужчина дошел до Чжань Чжэнсина, его рука невольно замедлилась, и он пролистал страницы, дополнительно просмотрев их.
Почерк Чжань Чжэнсина не был изящным, но он был прямым и аккуратным, что давало ему дополнительное преимущество. Ход мыслей юноши при ответах на вопросы был ясным и точным, а его слова содержали суть, и были нацелены на ключевые моменты. Сразу можно было понять, что Чжань Чжэнсин был хорошим учеником, трудолюбивым и быстро соображающим, поэтому Чжэн Сыци не обращал на него особого внимания. Однако то, что мужчина действительно не мог игнорировать, было этой крошечной "особенностью" в нем. Будь то с однокурсниками или с учителями, юноша был изолирован от своего окружения.
Это не было связано с типом темперамента или личности. Скорее, это было похоже на ядро, зарытое глубоко в его костях, которое медленно проявлялось через его речь и действия при общении с людьми, и поступки. Это нельзя было описать, и это нельзя было понять. Словно в поговорке: "То, что можно воспринять только интуицией, и нельзя передать словами".
Он был похож на этого человека чем-то неуловимым, но в тоже время сильно отличался.
Этот человек... Как его звали?
Человек, с покрашеными волосами, светлой кожей, и стройным телосложением. Тот, кто сначала избил Чжань Чжэнсина, а затем подстриг Чжэн Сыци. И, стоит признать, подстриг его очень хорошо.
Как его зовут?
Чжэн Сыци уставился на плющ в горшке на подоконнике, слегка постукивая ручкой по столу. Он только сейчас понял, что даже не спросил имени этого человека.
К тому времени, как Чжэн Сыци закончил работу, небо за окном уже потемнело, и начал падать легкий снег. Вчерашний прогноз погоды гласил, что сегодня ночью температура резко упадет. Возможно, Небесному императору было скучно, и он время от времени рассыпал белые хлопья, тем самым добавляя привкус прощания со старым, и приветствия нового.
Чжэн Юй помчалась обратно к Чжэн Сыци. Ее щеки раздулись и покраснели, как яблоко, а руки были полны закусок и конфет, ну а вопрос о счете до ста был давно забыт. Хотя мужчина и ожидал подобного, но почувствовал себя немного разочарованным.
- Тебе было весело? - Чжэн Сыци бросил мышь в сумку, и забрал у нее пустую термопоилку.
- Да! - девочка кивнула, ее голова покачивалась, а косички подпрыгивали в такт движению. - Папа, смотри! Тетя Мао-Мао снова заплела мне волосы. Она сказала, что ты завязал их слишком уродливо.
- ...
- Но мне все еще очень нравится, как папа завязывает мои волосы.
- Мм, - он погладил дочь по голове. - Наша Цзао-эр больше всех любит папу, да?
- Ага!
Чжэн Сыци был даже более доволен, чем если бы купил новую машину.
Они вышли из административного здания и направились к парковке. У пальто Чжэн Юй не было капюшона, поэтому Чжэн Сыци обмотал ее голову своим шарфом на манер арабской девушки, оставив выглядывать наружу только ее яркие глаза. Одной рукой мужчина держал девочку, а другой принимал звонок от Чжэн Сыи.
- Где ты, почему еще не приехал? Черепаха уже сварилась!
- Зачем ты готовишь черепаху? - Чжэн Сыци снял заляпанные снегом очки. - Цзао-эр боится ее, она не будет это есть.
- Эй, твоя дочь не будет есть, но мой сын будет, понятно? Твой отец тоже будет, ладно? И твоя сестра будет! Перестань стоять там, и хлопать губами. Почему бы тебе не приготовить ужин в следующем году, если ты собираешься так много жаловаться?
Он поспешил ответить, смеясь:
- Ай, цзецзе[2], цзецзе, я был неправ. Я был неправ, ладно? Я помою посуду сегодня, это достаточно искренне?
[2] 姐姐 [jiĕjiĕ], цзецзе – старшая сестра(по родству). Так же так можно обращаться к девушке старшей по возрасту.
Чжэн Сыи остановилась на некоторое время, а затем фыркнула:
- Ладно, хватит придираться ко мне, поторопись и приезжай! Вот и все! - с этими словами она тут же повесила трубку.
- Это тетя? - Чжэн Юй была закутана так, что стала похожа на мяч, и радостно ступала по тонкому слою чистого снега на земле.
- Ага, - Чжэн Сыци опустил голову, и поднял брови. - Тетя приготовила для тебя что-то с четырьмя ногами и хвостом.
- Курица!
- Неправильно, меньше курицы.
- Гусь!
- Гусь больше курицы, глупышка Цзао-эр.
- Рыба!
- У рыб есть ноги?
- Тогда, тогда, тогда, это...
Впереди, в общежитии для преподавателей, дети счастливо смеялись, запуская в темноте фейерверки из ракет. С грохотом ракета прорезала чистый, струящийся поток воздуха, взлетев вверх с тянущимся золотым шлейфом, и внезапно взорвалась в темном пространстве ночи, рассыпаясь в путаницу ярких цветных звезд. Разноцветные пятна света упали на лица прохожих, спешащих домой.
***
Лязг!
В шумной столовой Сяо Уцзы разбил керамическую миску.
Взрослые были увлечены едой и питьем, занятые пустой болтовней и хвастовством, но все они сразу замолчали от внезапного звука. Каждый из них повернув голову, чтобы посмотреть на ошарашенного Сяо Уцзы. Выражение лица Линь Шуанъюй стало неприятным. Подняв палочки для еды, она некоторое время колебалась, но затем положила их обратно, рядом со своей миской.
- Эй! Пусть неудача будет разрушена, чтобы мы могли быть в безопасности и здравии в грядущие годы!
Цяо Лян поднялся, сглаживая ситуацию широкой улыбкой, и одновременно выбираясь из-за обеденного стола. После его слов все постепенно пришли в себя, и продолжили бодро поднимать свои винные кубки, и палочками атаковать еду, время от времени произнося благоприятные тосты.
Линь Шуанъюй протянула руку, и успела поймать Цяо Ляна. Повернув голову, она тихо сказала:
- Куда ты идешь? Сегодня Лунный Новый год, ты должен остаться, и выпить со своим дядей и отцом!
- Его давление так сильно подскакивает каждый день, но ты все еще позволяешь ему продолжать пить? - Цяо Лян нахмурился. - Ему уже пора остановиться... А я собираюсь принести еще еды Фэнтяню.
Сказав это, мужчина повернул голову и ушел, держа Сяо Уцзы за руку. Взяв ребенка за руку они поднялись по деревянной лестнице на второй этаж.
В деревне Ланси существовал обычай - детям не разрешалось сидеть за главным столом.
У семьи Цяо был дополнительный обычай - Цяо Фэнтянь также не допускался за главный стол.
http://bllate.org/book/12834/1131621
