Я блестяще облажался с промежуточными. Проверив результаты на сайте университета, я вздохнул и откинулся назад. Хотелось напиться. Хотелось секса. Наверное, потому что иногда я всё-таки заглядывал в учебники – просто для приличия, – сразу же после экзаменов меня тянуло пуститься во все тяжкие. И секс был идеальным решением.
Неожиданно на телефон пришло уведомление. Из-за ужасной сдачи экзамена я совсем забыл о дейтинговом приложении. С тех пор, как я зарегестрировался в нём, передо мной-таки открылся новый мир.
Вместо секса, для которого требовалось учитывать множество факторов, я увлёкся переписками. Находить людей со схожими предпочтениями и общаться с ними, не показывая свои фотографии и не раскрывая личную информацию, оказалось на удивление интересно.
Долгая работа приложения перегревала мой телефон, и он стремительно разряжался, из-за чего приходилось всё время держать его на зарядке. Параллельно я вёл переписку с несколькими людьми. Поначалу ещё старался отвечать всем вежливо, но вскоре понял, что в этом нет необходимости.
Куда ни ткни – везде попадались какие-то идиоты. Одни ублюдки выпрашивали у меня фото или видео, другие, у которых смелости не хватало, отправляли видео с прикрытым лицом и пыхтели: «Хочу тебе вставить», а третьи, совсем отмороженные, присылали, как дрочат свои десятисантиметровые отростки. Развлекаясь тем, что блокировал всех, кто попадался на глаза, спустя пару дней я научился сразу понимать, с кем ещё можно иметь дело, а с кем не стоит даже начинать.
Я сдружился с несколькими парнями, и мы начали регулярно общаться. Вместо криво оптимизированных приложений они предпочитали публичные чаты, куда каким-то образом попал и я. В этих беседах были как знакомые, так и совершенно новые для меня люди.
Они представились любителями SM, увлекающимися «софт-плеем», но содержание чата не уступало откровенным порно рассказам. Желания общаться с теми, кто указывал в профиле «ищу раба», у меня не возникло, поэтому я никому не ответил и сразу вышел.
[Прим.: 소프트 플레이 (soft play) – «мягкие», лёгкие игры без боли и унижений, в отличие от более жёсткого 하드 플레이 (hard play).]
Среди всех этих мерзких придурков нашёлся один парень, который смог поддержать со мной длительный диалог. Судя по всему, он работал по ночам, поэтому в основном писал мне днём, и мы просто болтали о всякой ерунде. Он оказался достаточно остроумным и приятным в общении, так что наши беседы частенько затягивались.
Поскольку сегодня у него был выходной, мы общались до поздней ночи, и разговор плавно перетёк к фетишам. После нескольких банок пива я уже был слегка навеселе и раскрепостился. Он признался, что у него есть привычка рассматривать линию шеи, а именно – изгиб, который начинается с линии роста волос и идёт по направлению к плечу. С лёгким недоумением я направился в ванную, чтобы рассмотреть свою шею.
[А что насчёт тебя?] -00:23
Если выбирать, что меня привлекает, то это скорее неповторимое впечатление, которое производит человек. Некто особенный, кто на первый взгляд не выглядит строгим или властным. Думаю, такой же извращенец, как я, стал бы для меня лучшим вариантом. А если бы вдобавок временами у него сносило крышу – это просто идеально. В сексуальном плане меня всегда тянуло к мужчинам, к которым в повседневной жизни я бы предпочёл не приближаться.
Этой характеристикой я и ограничился. Мои истинные и сокровенные желания не должны были становиться достоянием случайных людей. Потому что в действительности я хотел, чтобы такие мужчины грубо обращались со мной, насиловали, ломали и подавляли. Однако опыт подсказывал, что раскрывать подобные склонности незнакомцу опасно.
Постепенно наш диалог начал смещаться в более опасную сторону. Он признался ещё в одном своём фетише: его заводило, когда партнёр переодевался в женскую одежду, а обращение «оппа» особенно усиливало этот эффект. Мой собеседник совершенно непринуждённо поведал о том, как безумно его возбудил вид возлюбленного в женском нижнем белье, которое тот однажды примерил ради него. Но при этом, смущаясь, он заверил, что точно является геем.
Я поддержал его, сказав: «Своих предпочтений не нужно стыдиться. Наверное, тебя возбуждает эта противоречивость, когда мужчина надевает женское бельё». Он поинтересовался, нет ли у меня похожих фетишей. Тогда я признался, что из-за своей алопеции мне немного необычно ощущать кожей густые лобковые волосы партнёра. «Зря ляпнул», – пронеслось у меня в голове сразу после отправки сообщения. Однако его это только заинтриговало. На последующий вопрос «Получается, у тебя вообще нигде не растут волосы?» я объяснил, что, к счастью, бровей и волос на голове это не коснулось.
[Прим.: алопеция – патологическое выпадение волос, приводящее к их частичному или полному исчезновению в определённых областях головы или туловища.]
Открыв друг другу свои тайны, мы сблизились. Когда я поинтересовался, чем он зарабатывает на жизнь, парень рассказал, что работает барменом. И не в обычном, а в гей-баре. Я прикинулся дурачком: «И что вы там делаете? Танцуете стриптиз и подаёте напитки?», на что он возмутился: мол, в Корее таких заведений не бывает.
Просто из вежливости я сказал, что хотел бы однажды заглянуть к нему на работу. Но парень, словно только этого и ждал, тут же прислал мне адрес. Он оказался мне знаком. Это было излюбленное место участников чата – полуподвальный бар, основной контингент которого состоял из таких, как я.
Я уже наслышан об этом месте, и, раз он там бармен, ничего страшного случиться не должно. Расслабившись, я пообещал как-нибудь заглянуть к нему. Он же наконец представился и добавил, что будет ждать меня. Его звали Чхве Тхэсо.
***
В самом конце тенистого переулка висела потухшая вывеска. Крутая лестница вела вниз, к полуподвальному бару, откуда доносился тихий, но ритмичный и весёлый мотив. Я остановился перед дверью и глубоко вздохнул. На первый взгляд в этом месте не было ничего примечательного, но почему-то я не решался толкнуть дверь и войти внутрь. Чем вообще гей-бары отличаются от обычных? Устраивают ли у них какие-нибудь проверки на входе? Подумав, что Чхве Тхэсо ни о чём таком не упоминал, я всё же сделал шаг вперёд.
Внезапный громкий звон колокольчика, раздавшийся, как только я открыл дверь, заставил меня вздрогнуть. Любопытные взгляды посетителей, занявших почти все столики внутри, разом обратились на меня. Сам бар ничем не выделялся, не считая того, что внутри сидели исключительно мужчины. Ощутив лёгкое разочарование, я шагнул к стоящему за стойкой бармену.
Он оказался симпатичным и вполне вписывался в типаж хонамхён. Правда, ему явно нравилось экспериментировать с цветом волос – окрашенные в блонд пряди выглядели сухими и жёсткими. Подойдя ближе, я уловил резкий запах его парфюма. Бармен, протирающий шейкер, поприветствовал меня не слишком дружелюбно, с некоторой настороженностью:
[Прим.: хонамхён (호남형) – мужественный типаж. Красавец, но не классический. Как ни иронично, чаще всего это слово используют именно при описании преступников в объявлениях о розыске :D]
— Кажется, вы здесь впервые?
Мой взгляд задержался на стальном шейкере в его руке.
— Это вы господин Чхве Тхэсо? — спросил я.
— …Кто?
Лицо бармена моментально застыло. Как бы представиться, чтобы он понял? Я рассеянно моргнул, достал из кармана телефон и показал ему нашу переписку. Только тогда он усмехнулся и мягко произнёс: «А, так это ты? Я уж было подумал…»
Значит, я всё-таки пришёл по адресу.
— Здравствуйте. Рад наконец встретиться.
— Напугал.
— Чего вы такой шуганный? Сами же сказали, что будете ждать меня.
— Я думал, ты хотя бы предупредишь заранее. Хм. Как тут не удивиться, когда новичок вдруг обращается к тебе по имени.
— Заметно, что я здесь впервые?
— Ага, немного.
Под влиянием его непринуждённого тона посетители, которые до этого сверлили меня взглядами, начали отворачиваться. Видимо, напряжение спало, и все вернулись к тому, ради чего пришли в бар. Чхве Тхэсо протянул руку и потрепал меня по голове. Странный жест, учитывая, что мы оба парни, но, наверное, работа в подобном заведении привила ему эту привычку. Я неловко пригладил рукой свои растрёпанные волосы.
— Но что за неожиданный визит?
— Да вот, проходил мимо и вдруг вспомнил о вас. Вы же обещали угостить меня коктейлем.
— Мгм. Что ты любишь?
— Просто сделайте что-нибудь вкусное. Я толком не пробовал коктейли.
Я придвинулся к барной стойке, чтобы понаблюдать за процессом. Чхве Тхэсо ответил: «Окей» и начал добавлять ингредиенты в шейкер.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать три.
— Выглядишь младше. Уже отслужил?
— Да.
— Судя по стрижке, дембельнулся совсем недавно?
— Так и есть. Только восстановился на учёбу.
— Раз ты студент, то в последнее время тебе наверняка было не до отдыха. Но, видимо, экзамены уже позади?
— Да. В нашем университете они проходят немного раньше, чем в остальных.
Пока мы вели этот пустой разговор, Чхве Тхэсо достал и расставил на стойке несколько бутылок ликёра, этикетки которых было трудно разобрать. Он положил лёд в бокал, а затем открыл виски. Я внимательно наблюдал за приготовлением коктейля, но из-за тусклого освещения вскоре у меня заболели глаза. После того, как я снял очки и аккуратно потёр веки, Чхве Тхэсо удивлённо произнёс:
— Без очков совсем другой вид, а?
Я сразу уловил перемену в его взгляде, хотя не сделал ничего такого. «Чёртовы мужики, все одинаковые», – с раздражением подумал я.
— Мне часто это говорят. Если честно, надоело, поэтому редко их снимаю – и так зрение плохое. Просто сейчас глаза устали.
Помассировав область вокруг глаз и виски, я уже собирался надеть очки обратно, как Чхве Тхэсо цокнул языком:
— Может, тогда лучше перейти на линзы?
— А, нет, не вариант. У меня слишком сильный астигматизм.
— Вот как? А операция?
— Обычный LASIK мне противопоказан, но, наверное, летом сделаю операцию. Всё-таки постоянно носить очки неудобно.
— Правильное решение. Оппа думает, что без них тебе лучше.
Пальцы, державшие очки, замерли в воздухе. Мне стало не по себе от того, как легко и вызывающе он окрестил себя «оппой».
О Чхве Тхэсо мне было известно лишь то, что он бармен в этом месте, и что у него есть фетиш на переодевание в женскую одежду. Это всё я мог понять. Но никак не то, что он будет называть себя «оппа». Ему не видно, что я мужик с хером между ног? У него явно проблемы со зрением, причём серьёзные.
Судя по всему, мои мысли отразились на лице, потому что Чхве Тхэсо тут же спросил:
— В чём дело?
— А, ничего. Я правильно надел очки?
— Разве не видишь? Одеты как надо.
Я специально перевёл тему. Люди склонны запоминать негатив, вроде «мне это не нравится» или «прекрати». Такие ублюдки, как он, услышав, что мне противно слышать это «оппа», не воспримут мои слова всерьёз. Наоборот, из принципа станут повторять его чаще. Да и чему удивляться, настоящие виновники почти никогда не считают себя таковыми.
— Вообще я редко его готовлю – слишком много возни. Но сегодня особенный случай, ты ведь специально пришёл навестить своего оппу.
Чхве Тхэсо подмигнул мне и принялся трясти шейкер. Блядь, кто же знал, что он такой конченный. Мне жутко хотелось хоть ненадолго заткнуть его пасть. В переписке он казался адекватным, а теперь несёт эту ахинею про оппу. То, что я предпочитаю нижнюю позицию, не даёт ему повода воспринимать меня как девушку. Просто омерзительно.
Хотя, возможно, это просто его слово-паразит. Несмотря на то, что я был единственным зрителем, Чхве Тхэсо демонстрировал своё мастерство во всей красе. Он не ограничивался тем, что стоял и смешивал коктейль за стойкой. Мой взгляд неотрывно следил за тем, как искусно Чхве Тхэсо подбрасывал и ловил шейкер. Когда он наконец закончил и, открыв крышку, вылил коктейль в бокал, из которого предварительно вытащил лёд, я из вежливости похлопал.
— Ну как?
— Невероятно. Впервые такое вижу.
— А по-моему, ты не особо впечатлён. Оппа не для всех такое устраивает.
— Нет, что вы! Это правда было потрясающе.
Судя по широкой улыбке, возникшей на лице Чхве Тхэсо, моё утрированное восхищение его удовлетворило.
Я понимал, что бармен не может уделять мне всё своё внимание. Тем не менее Чхве Тхэсо легко справлялся с потоком заказов, попутно развлекая меня непринуждённой болтовнёй. Манеры у него были так себе, однако он обладал приятной внешностью и явно пользовался большой популярностью в этом месте: многие посетители здоровались с ним, некоторые посылали многозначительные взгляды, а кто-то даже поинтересовался, свободен ли он сегодня.
Из-под закатанного до локтя рукава рубашки выглядывала чёрная татуировка на его предплечье, и всякий раз, когда она скрывалась из виду, я мысленно дорисовывал её контуры. Официанты суетливо сновали вдоль барной стойки, разнося бокалы и стаканы. Пока Чхве Тхэсо был занят, я тихонько сидел и потягивал свой коктейль. Но стоило ему заметить, что я начинаю откровенно скучать, как он сразу находил новую тему для разговора. Звон колокольчика, раздающийся при каждом открытии двери, пробуждал моё любопытство и заставлял обернуться. Вошедший мужчина выглядел как обычный офисный работник. Я уже отвернулся, но в нос ударил свежий запах парфюма.
— Octomore.
[Прим.: односолодовый виски. Один из самых «дымных» и крепких в мире, с высоким уровнем фенольности, а также часто отличается высокой крепостью (до 60-70%). Получил название в честь расположенной неподалеку фермы Октомор.]
Приятный низкий тембр привлёк моё внимание, и я рефлекторно обернулся. На уверенно произнесённый заказ Чхве Тхэсо ответил: «Сейчас у нас много заказов, поэтому придётся немного подождать» и потянулся к полке за очередной бутылкой. Я украдкой глянул на человека, который опустился на стул рядом со мной, и замер.
Всё произошло за долю секунды.
Мужчина в костюме не то чёрного, не то тёмно-серого цвета, будто ощутив на себе мой взгляд, повернулся и посмотрел на меня сверху вниз. Он был красив. Другие слова, кроме как «совершенный, словно статуя», не приходили на ум. Это была не кричащая, а скорее сдержанно-утончённая красота – как раз в моём вкусе: высокая спинка носа, чётко очерченная линия подбородка, выразительные черты лица, глубокий взгляд и крепкая шея с выступающим кадыком, затянутая галстуком так туго, что казалось, он душит хозяина.
Но прежде всего то угрожающее впечатление, которое он производил. Именно такое, как я себе представлял. Не двуличность Лим Джихо, скрытая за обходительностью, и точно не безрассудная импульсивность Пэк Сынмина. Его пугающий и властный взгляд быстро прошёлся от моей макушки до губ. Мужчина приподнял уголок рта в кривой улыбке. В ней чувствовалось что-то издевательское, но я всё равно не мог оторвать глаз.
Его большая ладонь двинулась над стойкой. Когда она опустилась на тёмную дубовую столешницу, я сглотнул, подавляя вздох. Несмотря на выступающие суставы, тыльная сторона имела плавный и изящный изгиб. Длинные пальцы, ухоженные ногти и даже часы в золотой оправе, выглядывающие из-под рукава, – не было ничего, что бы мне в нём не понравилось. Не выдержав, я поднёс стакан к губам. Обжигающая жидкость потекла по горлу.
Мой взгляд невольно задержался на его пальцах, которые то ли от нетерпения, то ли просто машинально постукивали по деревянной поверхности. Светлые, тонкие и длинные, они завораживали. Выступающие костяшки выдавали грубую силу человека, не раз бывавшего в драках. Мои губы пересохли. Влепи он мне этой рукой пощёчину, я бы, наверное, кончил. Всё-таки в мужчине главное – обаяние. Даже удивительно, что такие, как он, мне никогда не попадались.
Заметив, что я за ним наблюдаю, он посмотрел на меня в ответ. По спине пробежал холодок. Я почувствовал себя добычей перед хищником. Возможно, это была лишь подсознательная настороженность. Либо же пробудившееся любопытство от встречи с человеком, которого я так долго рисовал в своём воображении.
— Привет. Кажется, я тебя здесь раньше не видел, — он заговорил низким голосом, водя пальцами по стойке.
Я проследил за его плавными движениями, но взгляд сам собой задержался на губах. Между ними была зажата сигарета, а сам он косо смотрел на меня. Я слегка склонил голову, чтобы соблюсти вежливость, и ответил:
— Здравствуйте.
Мужчина отвернулся от меня и взглянул на Чхве Тхэсо. Попутно выудив из кармана зажигалку Zippo, он закурил. Впервые за вечер я ощутил облегчение от того, что в баре было так темно. Почти уверен, что покраснел до самой шеи.
— Так откровенно пялился на меня, а теперь делаешь вид, будто ничего не было?
Я собирался сделать глоток, но эти слова заставили меня замереть. Рядом со мной больше никого не было, так как я с самого прихода говорил только с Чхве Тхэсо. Обернувшись, я встретил взгляд мужчины.
— Вы мне?
— Да, тебе, — с некоторой нахальностью, не соответствующей его внешности, он усмехнулся.
На секунду я лишился дара речи, но затем возразил:
— Когда это я…
[Прим.: Укён перепрыгнул на неформальный стиль речи, но запнулся и остановился.]
Говоря с ним формально, я чувствовал себя в проигрышной позиции. Но как ни посмотри, он явно старше меня. Это раздражало. Зря я только запнулся.
Растянув улыбку, мужчина снова спросил:
— Тогда на что ты уставился?
Несмотря на этот ёбанный тон, от его голоса по моему телу пробежали мурашки. Блядь.
— На часы.
Это было единственное оправдание, которое пришло мне в голову. Наверное, стоило сказать: «Просто удивился, что вы курите в помещении». Хотелось заткнуть себе рот. Вряд ли он поверит, что я рассматривал часы, которые едва выглядывали из-под рукава. Не знаю, заинтересовали ли его мои слова, но мужчина повернулся ко мне лицом.
— Ты смотрел на часы?
— Да. А что? Нельзя?
— Ну, не то чтобы нельзя…
Чхве Тхэсо прервал его:
— Этот посетитель заглянул ко мне в гости. Он сегодня здесь впервые, поэтому, пожалуйста, не дразните его слишком.
— А, вот как.
Многозначительный взгляд мужчины прошёлся по мне. Достав из кармана сигареты, я спросил у Чхве Тхэсо, можно ли закурить. Тот ответил утвердительно и поставил передо мной пепельницу. В тот же момент мужчина притянул её к себе и стряхнул в неё пепел.
— Прости, ты пришёл сюда первый раз, а сегодня я немного занят. Тебе не скучно?
— Всё нормально. Я же знал, что вы бармен, — ответил я на вопрос Чхве Тхэсо.
Закурив сигарету и затянувшись, я почувствовал себя лучше.
— Так ты тоже куришь? — поинтересовался Тхэсо, встряхивая коктейль.
— Иногда.
— Видимо, я напрасно думал, что тебе это не идёт.
Продолжая вести со мной разговор, он успел приготовить и отдать заказ мужчине. Напиток со странным названием Octomore оказался не коктейлем, а небольшим шотом. Мужчина взял его в руку.
— Спасибо.
Голос, произносящий резкие, короткие слова, звучал выразительно. Мужчина повернулся обратно, и его правая рука с шотом прошла всего в нескольких сантиметрах от моего носа. От напитка исходил странный запах.
Именно в тот момент, когда я удивился незнакомому аромату, мужчина посмотрел на меня сверху вниз. В его взгляде читалась надменность. Если и существуют люди, прирождённые к доминированию, то он явно был одним из них. Воспользовавшись тем, что Чхве Тхэсо отвернулся, мужчина провёл рукой от моего плеча к спине.
— Ты ходишь по тонкому льду. Будь осторожен.
— …В каком смысле?
— Смотри прямо.
Я поддался его властному тону.
— Имей в виду, у этого ублюдка здесь очень плохая репутация.
Слова, предназначенные только для меня, застряли в ушах. Его голос был настолько потрясающим, что волосы вставали дыбом. В своей большой ладони с выступающими венами он держал шот с янтарной жидкостью. От неё исходил необычный, слегка угольный запах, мгновенно перебивший свежий аромат его парфюма. Этот запах удивительно гармонировал с мужчиной.
Я остался наедине с предостережением, которое он оставил прямо перед уходом. Кого стоит остерегаться – Чхве Тхэсо или этого мужчину? Его слова казались невероятными. Зачем незнакомцу так любезно раздавать мне советы? Пока я смотрел вслед исчезающему в толпе мужчине, Чхве Тхэсо недовольно забарабанил пальцами по столу, привлекая моё внимание.
— Что такое? Он тебя заинтересовал? Или понравился? — с настороженностью спросил он.
Я поспешил перевести тему:
— Нет, просто запах показался интересным. Что это? На коктейль не похоже, и запах такой необычный.
— А, это? Односолодовый виски. Парням вроде тебя опасно такое пить. Хотя, если у оппы будет выходной, то без проблем.
— Разве я сказал, что собираюсь его пить? Просто поинтересовался.
После разговора с мужчиной мне стало противно от притворно-слащавого поведения Чхве Тхэсо и его привычки называть себя «оппой». Да, надменный грубиян явно лучше. Он был невероятным. О чём бы не трещал Тхэсо, я слушал его в пол уха. Все мои мысли занимал мужчина; мне хотелось последовать за ним.
Вернувшись домой, я долго ворочался без сна. Мы лишь раз встретились, но я не мог перестать думать о нём. О его красивом лице, длинных пальцах, низком голосе и надменном взгляде, которым он награждал меня. Голос мужчины по-прежнему звучал у меня в ушах.
Когда я проснулся утром, моё нижнее бельё оказалось насквозь мокрым. В этот раз я не ощутил привычного отвращения, а снял боксеры, поднёс к носу и начал мастурбировать, вдыхая резкий запах. Разумеется, на месте своей руки, водящей по члену, я представлял большую и красивую ладонь мужчины. Он должен был до боли сжимать меня, потирать подушечкой пальца уретру и, касаясь языком кончика моей мочки, нашёптывать что-то своим низким голосом. От одной лишь этой мысли тело вмиг разгорелось, а ноги мелко задрожали, словно после электрического разряда.
http://bllate.org/book/12823/1131477
